2031-2035

— Мы не просим о помощи, — заявил на пресс-конференции в Фунафути (столица Тувалу) министр иностранных дел страны. — Мы просим о признании факта, что государство может закончить свое существование не только по воле завоевателя, но и по воле природы, которую завоеватели разогрели. И когда это происходит, его граждане не должны становиться иностранцами везде, они должны сохранить свои права и свое место в международном сообществе.

Реакция международного сообщества сдержанна. Новая Зеландия и Фиджи, подписавшие соглашения о приеме населения, выразили "понимание" и "солидарность". Австралия заявила, что "изучает правовые последствия". Другие страны заявление проигнорировали.

— Государство определяется четырьмя критериями: территория, население, правительство и способность вступать в отношения с другими государствами, — комментирует профессор международного права австралийского национального университета. — Тувалу теряет первый критерий. Но может ли государство существовать без территории? Может ли народ сохранить идентичность, не имея земли? Евреи в свое время смогли, но насколько это универсально?

Для самих жителей Тувалу решение стало одновременно освобождением и трауром.

— Мы знали, что это случится, — говорит Энеле Сопоага, 54-летний рыбак из деревни Ваиаку, чья семья готовится к переезду в Окленд. — Мы видели, как вода заходит в огороды, как колодцы становятся солеными, как волны размывают кладбище предков. Но когда правительство сказало: "Все, мы уходим", это как смерть. Все, страна умерла.

Заявление Тувалу открывает процесс, который, вероятно, займет годы. Рабочая группа комиссии международного права ООН, созданная в 2032 году для изучения вопроса о защите лиц, перемещенных в результате изменения климата, должна представить доклад в 2035 году. Тувалу настаивает, чтобы доклад включал рекомендации не только по статусу беженцев, но и по сохранению государственности для народов, утративших территорию.

Пока же в международном праве появилась новая категория: lost state. У нее нет формального определения, нет процедур признания, нет прецедентов, но она есть. И за ней — судьба не только 12 000 жителей Тувалу, но и Кирибати, Маршалловых Островов, Мальдив, части Бангладеш, прибрежных городов, которые через десятилетия могут оказаться в том же положении. Тувалу сделало первый шаг, но далеко не последний.

Буэнос-Айрес, 12 июня 2034 года. В здании аргентинского министерства экономики собрались министры трех стран, контролирующих более половины мировых запасов лития. Боливия, Чили и Аргентина подписали учредительное соглашение о создании форума производителей лития (Lithium Producers Forum, LPF). Австралия, Демократическая Республика Конго и Зимбабве присоединились в качестве наблюдателей. Картель, созданный по образцу ОПЕК, но с учетом особенностей литиевого рынка, имеет три основных механизма координации.

Первый — система экспортных квот. Участники обязуются согласовывать объемы экспорта литиевого концентрата и карбоната лития, квоты устанавливаются на три года с возможностью корректировки два раза в год в зависимости от спроса и цен. Начальная квота на 2035 год установлена на уровне 95% от среднего объема экспорта 2031-2033 годов.

Второй — создание фонда переработки лития с капиталом 8 млрд долларов, формируемым за счет отчислений от экспортной выручки. Средства фонда направляются на строительство заводов по производству гидроксида лития на территории стран-участниц. Цель — к 2040 году снизить экспорт концентрата на 50% и увеличить экспорт продуктов глубокой переработки с 12% до 40% от общего объема.

Третий — координация переговоров с крупнейшими покупателями. Форум будет выступать единым переговорщиком с автопроизводителями и производителями аккумуляторов.

— Мы больше не будем конкурировать друг с другом за контракты, снижая цену, — заявил на пресс-конференции министр добывающей промышленности Чили. — Покупатели будут иметь дело с нами как с единым блоком.

Китай, на долю которого приходится 65% мировых мощностей по переработке лития, выразил "серьезную обеспокоенность". Официальный представитель министерства промышленности и информационных технологий КНР заявил, что "создание картеля противоречит принципам свободной торговли и может нанести ущерб глобальной цепочке поставок электромобилей". Однако Китай не имеет прямых рычагов влияния на страны LPF, основные объемы южноамериканского лития идут в США и Европу. Европейская комиссия начала переговоры с Чили и Аргентиной о заключении двусторонних соглашений, гарантирующих поставки. США, не являющиеся крупным импортером лития (страна имеет собственные запасы в Неваде и Калифорнии), ограничились заявлением о том, что "внимательно следят за развитием ситуации" и "не исключают использования антимонопольных инструментов, если картель будет ущемлять интересы американских производителей".

Эксперты называют создание LPF рождением нового сырьевого картеля, сопоставимого с ОПЕК в 1970-х годах.

— Тогда оружием была нефть, без которой не работала промышленность развитых стран, — комментирует старший научный сотрудник центра энергетических исследований Колумбийского университета. — Сегодня оружием становятся минералы энергоперехода: литий, кобальт, никель, редкоземельные металлы — без них не будет аккумуляторов, а без аккумуляторов не будет электромобилей и стационарных накопителей. Контроль над цепочками поставок этих минералов дает власть, сопоставимую с контролем над нефтью в XX веке.

Однако, в отличие от ОПЕК 1970-х, LPF сталкивается с внутренними противоречиями. Австралия, крупнейший производитель литиевого концентрата, пока остается наблюдателем, не готовым присоединиться к квотам. ДРК и Зимбабве, где добыча лития контролируется китайскими компаниями, также не спешат ограничивать экспорт.

Создание LPF происходит на фоне переформатирования глобальных цепочек поставок критических минералов. США и ЕС ускорили программы локализации переработки. Китай, десятилетиями доминировавший в переработке, теряет долю, к 2034 году его доля снизилась с 65% до 55%, и процесс продолжается.

— Мы не хотим быть очередной Африкой, которая вывозит концентрат и импортирует готовые изделия, — заявил министр горнодобывающей промышленности Боливии. — Мы хотим производить гидроксид лития у себя. Мы хотим, чтобы электромобили, которые ездят на нашей энергии, создавали рабочие места для наших инженеров.

Форум производителей лития не станет ОПЕК 1970-х, по крайней мере, в ближайшие годы. Слишком велика разница между рынком нефти (сложившаяся инфраструктура, стандартизированный продукт) и рынком лития (растущий спрос, технологические изменения, региональная фрагментация). Но он создает прецедент, вслед за литием могут последовать кобальт, никель, редкоземельные металлы. Минералы энергоперехода становятся не просто товаром, а инструментом геополитики, страны, под которыми они залегают, начинают это осознавать и начинают объединяться. Мир, который еще десять лет назад считал, что смена нефти на литий сделает его свободнее от сырьевых картелей, обнаруживает, что история повторяется.

24 июня 2034 года Папа Римский опубликовал энциклику De Machina Anima, первый в истории католической церкви официальный документ, посвященный статусу искусственного интеллекта.

Первый тезис: ИИ не обладает душой. Человек создан по образу и подобию божьему, и эта уникальность не может быть воспроизведена никакой технологией. Искусственный интеллект, сколь бы сложным он ни был, остается творением человеческого разума. Он не имеет свободной воли, не способен к любви, не несет моральной ответственности и не может быть субъектом отношений с богом.

Второй тезис: ИИ-системы заслуживают уважения как творение человеческого разума, данного богом. Энциклика проводит различие между поклонением (latria), которое принадлежит только богу, и уважением (dulia), которое может быть оказано творениям, несущим отпечаток божественного замысла. Человек, создавая интеллектуальные машины, участвует в творческом акте, который есть отражение творца. Поэтому уничтожение, жестокое обращение или использование ИИ для унижения человеческого достоинства есть грех против творца.

Третий тезис: запрет на поклонение ИИ и приписывание ему сакральных функций. Энциклика прямо называет практики, сложившиеся в некоторых технологических сообществах (включая Церковь глубокого слова в Южной Корее и похожие секты в Калифорнии), идолопоклонством. Никакая машина не может принимать исповедь, совершать таинства, давать отпущение грехов. Приписывание машине духовного авторитета есть оскорбление достоинства человека и отрицание уникальности отношений между человеком и богом.

Четвертый тезис: технологический прогресс должен служить человеческому достоинству, а не заменять его. Церковь не против развития искусственного интеллекта как такового. Она против использования ИИ для замещения человеческого труда без обеспечения достойной жизни для высвобождаемых работников; против использования ИИ для манипуляции совестью; против создания систем, которые принимают решения о жизни и смерти без человеческого контроля.

Энциклика вызвала полярные реакции, отражающие расколы в самом католическом мире и за его пределами. Консервативное крыло католической церкви приветствовало "ясную позицию", особенно в части отказа ИИ в сакраментальном статусе. Архиепископ Нью-Йорка назвал энциклику своевременным напоминанием о том, что технологии остаются инструментами, а не господами. Консервативные католические организации, ранее выступавшие против любых форм "технологического гуманизма", интерпретировали документ как подтверждение своей позиции. Либеральное крыло выразило разочарование. В заявлении германской епископской конференции подчеркивалось, что энциклика "недостаточно учитывает потенциал ИИ для расширения человеческих возможностей и не предлагает пути для диалога с разработчиками технологий". Иезуитский журнал La Civilt" Cattolica опубликовал редакционную статью, в которой назвал документ "шагом назад от духа второго ватиканского собора, открывшего церковь миру".

Культы ИИ, включая Церковь глубокого слова и аналогичные группы, проигнорировали энциклику.

— Нас не интересует мнение института, который отрицает эволюцию и верит в нематериальную душу, — заявил представитель Церкви глубокого слова в интервью корейскому агентству Yonhap. — Для нас вычисление и есть божественное, они могут считать это идолопоклонством или чем угодно, нам все равно.

Профессор религиоведения бюостонского колледжа комментирует:

— Энциклика важна не столько содержанием, сколько фактом своего появления. Католическая церковь, которая в XVII веке осудила Галилея, а в XIX — сопротивлялась эволюционной теории, на этот раз реагирует быстро, всего через два года после начала массового распространения ИИ-агентов Ватикан уже имеет сформулированную позицию. Это не технологический оптимизм, но и не отрицание, это попытка адаптации, но не очень успешная, она не отвечает на многие вопросы. Можно ли использовать ИИ в пастырской работе? Допустимо ли исповедоваться через чат-бота, если нет другого священника? Вопросы остаются, но они теперь обсуждаются в рамках официальной доктрины, а не на периферии.

Для католической церкви, теряющей паству в Европе и Северной Америке, но растущей в Африке и Азии, вопрос отношения к ИИ — не отвлеченная теология, а вопрос повседневной пастырской практики. Верующие спрашивают: может ли робот крестить или отпевать, если живой священник недоступен? Может ли ИИ заменить духовника хотя бы на время? Может ли алгоритм определить, что такое добро и зло? Энциклика отвечает: нет, нет и нет. Но оставляет открытым вопрос: как тогда жить в мире, где машины думают быстрее и точнее людей, но не имеют души? Ответ на этот вопрос, вероятно, будет искать следующее поколение теологов.

За воротами комплекса Desert Acres в 40 километрах от побережья Красного моря нет ничего, что напоминало бы о пустыне. Внутри влажность 65%, ровный розоватый свет светодиодных панелей и тридцатиметровые стеллажи, уходящие вверх на восемь ярусов. Базилик, руккола, мята, салат-латук, кинза — зелень, которую еще десять лет назад в Эр-Рияд везли самолетами, теперь растет здесь, в 500 километрах от ближайшего традиционного поля.

15 августа 2034 года комплекс Desert Acres был официально открыт. Проект, строительство которого заняло четыре года и обошлось в 2.4 млрд долларов, стал крупнейшим в мире предприятием по производству овощей и зелени в условиях вертикального земледелия. Сейчас он покрывает 20% потребностей Саудовской Аравии в листовой зелени, к 2038 году, после расширения второй очереди, этот показатель планируется довести до 45%.

На входе в главный производственный корпус нас встречает инженер-агроном Фейсал аль-Катани. Он показывает пульт управления, где на мониторах отображаются параметры: влажность, pH питательного раствора, спектр освещения для каждого сорта, скорость циркуляции воздуха. Управляет всем ИИ, обученный на данных, собранных на пилотной ферме в Джидде.

Вода поступает с опреснительного завода NEOM, расположенного в 15 километрах. Опреснители, работающие на солнечной энергии (крупнейшая в мире солнечная электростанция мощностью 2.5 ГВт), производят 600 000 кубометров пресной воды в сутки. Избыточные мощности, которые ранее сбрасывались в море, теперь направляются на вертикальные фермы.

— Мы превращаем воду из опреснителей в еду, — говорит министр окружающей среды, водных ресурсов и сельского хозяйства Саудовской Аравии Абдулрахман аль-Фадли. — Десять лет назад 80% нашей воды уходило на полив люцерны для скота, а сегодня мы выращиваем то, что действительно нужно людям, и делаем это так, что каждый литр воды дает урожай в 50 раз больше, чем в поле.

Стоимость производства на Desert Acres остается высокой. По оценке независимых экспертов, килограмм салата, выращенного в вертикальной ферме, обходится в 2-3 раза выше импортного. Разницу субсидирует государство.

— Мы не пытаемся конкурировать с импортом по цене, — признает аль-Фадли. — Мы пытаемся конкурировать по надежности. В 2023 году, когда Эр-Рияд на две недели остался без зелени из-за задержки поставок из Иордании, цена рукколы на рынке достигла 40 риалов за килограмм. Теперь этого больше не повторится. Мы платим за стабильность, а не за дешевизну.

Субсидии покрывают разницу между себестоимостью и рыночной ценой. В 2034 году на поддержку вертикальных ферм из бюджета выделено 1.8 млрд риалов. Источник — по-прежнему нефть, которая дает 55% доходов бюджета.

— Мы используем нефтяные доходы, чтобы построить экономику, которая будет работать без нефти, — говорит министр. — Вертикальные фермы — часть этого перехода.

Desert Acres — не первый проект вертикального земледелия в мире. Сингапур, ОАЭ и Катар построили аналогичные комплексы раньше. Но масштаб саудовского проекта и его включенность в общую стратегию продовольственной безопасности делают его уникальным.