Потом реальность смешивалась с видениями из сна... Пока не показалось огненное кольцо, в котором прятались бывшие пассажиры, Регина, наверное, спала с открытыми глазами. Потому как наблюдала за проплывавшими за окном едва видимыми окрестностями, а на эти чуть заметные в темноте виды накладывались тени, активно бегавшие и общавшиеся между собой...

И вот оно — небольшой огненный круг, внутри которого двигались несколько фигур, в то время как там же, внутри, другие фигуры уже лежали — возможно, заснув.

Двое мужчин с прутьями неожиданно зашагали быстрее, обгоняя ползущую машину. "Приора" остановилась. Двое же через огненную линию самого настоящего лагеря, кажется, заговорили с тремя фигурами в круге, потому что те подошли, а двое не просто стояли, а размахивали руками, что-то объясняя.

Одна из трёх фигур перепрыгнула костёр и приблизилась к двоим. К ней шагнул сначала один с прутьями и зачем-то чуть-чуть опустил голову. Вышедший из огненного круга поднял что-то к его глазам и застыл. Затем опустил руку с чем-то смутно светящимся, а первый отошёл от него, уступая место второму с прутьями. Очнувшаяся от бредовой дремоты, удивлённая Регина наблюдала повтор предыдущей сценки.

— Что у них там? — боязливо спросила она.

— Проверяют глаза, — хмуро просипел Миха.

— Тебя — тоже?..

— Тоже.

— Но почему их проверяют? Свои же?

Договорила и глубоко вздохнула. Свои. Никогда не думала, что теперь можно делить живых на своих и чужих.

— Мало ли что свои, — буркнул Миха, явно тоже следя за краткой процедурой. — Отсутствовали долго. Значит — могли... это... Ну, типа — заразиться.

Она хотела спросить ещё. О том, многие ли из пассажиров... заразились, кроме той тётки. Но промолчала... Скорее всего из-за недосыпа... она даже не думала о том, чтобы быстрее попасть под защиту огня. Сейчас и здесь ей было комфортно. Даже думать тяжко, что придётся выходить, растревожив все царапины от кошачьих когтей, которые, царапины то есть, только-только перестали ныть...

Ещё больше не хотелось говорить с чужими.

Ей хватало Михи. А заново знакомиться, терять время на глупые ритуалы, вместо того чтобы свалиться и уснуть... Нет.

Странно... Регина чувствовала, как постепенно нарастает ярость, хуже — ненависть к тем, кто отнимет у неё время сна... Пережив вспышку злобы (чуть не до слёз от обиды), заставившую в очередной раз проснуться, она сквозь зубы спросила:

— Миха, а машину ты... в этот круг поставишь?

— Не знаю. Как скажут... — сонно ответил парень.

— Может, оставишь здесь? Поспим около костров.

— Посмотрим...

Провал в сонную тьму был недолгим. Во всяком случае — для Регины.

Как будто за несколько комнат отсюда — так приглушённо она расслышала, как щёлкнула открывшаяся дверь, и кто-то (наверное, женщина, хоть и говорила хрипловато) негромко сказал:

— Девушка... Вы спите? Выходите.

— Сейчас... — пробормотала она, начиная мелко двигаться, а потом попросила: — Миха, помоги. Я тут с Лешим...

— Чё-о?! А, понял. Уже назвала, — проворчал парень, присоединившийся к той женщине.

— Она тут не одна? — без интонации интереса спросила женщина.

Миха осторожно взялся за локти Регины.

— Котяр у неё там на руках. Кошак. — И сдержанно ухмыльнулся. — Ишь... Леший.

И вынул её из машины. Поставил на ноги.

Женщина бесшумно рассмеялась, воочию узрев на руках девушки кота. Тот вёл себя спокойно и только разок зажмурился, недовольно отворачиваясь, когда женщина посветила ему в глаза. Та быстро отвела фонарик. Обычный. Хотя Регина до сих пор думала, что у неё в руках мобила с фонариком. Даже обрадовалась — надежде-то, что можно позвонить, узнать, как дома, а то и... попробовать номер Валеры.

Потом посмотрели ей в глаза. Миху, оказывается, уже проверили.

— Проходите, — сказала женщина. — Меня зовут Света.

Двое, стоявших в ожидании, тут же разбросали (экономно!) горящее топливо и заторопили вновь прибывших за огненный круг. Последними оказались именно Регина с Лешим. Миха же быстро сел в машину и завёл её следом за мужчинами, благо тот лагерь внутри достаточно большой и места для "приоры" хватало.

— Городская? — спросила Света.

Сообразив, о чём она — не о городке, Регина кивнула.

— Городская. Регина я.

— Вы не первые здесь, — объяснила Света, в темноте, полыхающей неровным пламенем, выглядевшая усталой и голодной. — К нам на огонь ещё трое прибежали. Смотрю — спать хочешь? Пойдём, я тебя к Любаньке определю. Она с женихом в город ездила за новыми матрасами и одеялами. У нас тут-то всё дороже, чем у вас. Даже продукты некоторые. Вот и ездим, когда у соседей машина свободная случается. Или по субботам, когда народу мало, а значит, можно крупные покупки бесплатно провезти в автобусе. Так что... Можно сказать — повезло. Приехали в эту... муть с едой — голодными не останемся. И с вещами — если ночью прохладно. Ты чего с котом?

— От собак прятался в нашей машине.

Лицо Светы напряглось.

— Каких собак?

Регина, поглядывая на лежавших повсюду спящих или сидящих, тихо ведущих свои беседы, коротко пересказала эпизод с обеими собаками. Света, которая, несмотря на круглые щёки, смотрела утомлённо, как все они, выслушала внимательно, а потом горестно вздохнула.

— Про маленькую не знаю, но Бакс... Значит, вот что с ним. А мы-то думали... Мы ведь его в дорогу взяли, а когда здесь поняли, что неладно тут всё... На поводок не сообразили взять. Сбежал... Бедный...

— Он чей-то? — равнодушно спросила девушка. Сожалеть или сопереживать не могла: слишком ярко помнила нападение крупной собачищи на дверь машины. Да и чувства притуплены усталостью.

— Дворовый. С нашего дома. Бегал за всеми с нашего дома. Кормили все. Зимой его тётя Валя к себе забирала, а летом — она на даче, он — по двору бегал. Здесь выскочил, как только дверь в автобусе открыли, — и сразу бежать. Добегался, значит... — Она прошагала немного, ведя Регину за собой, прежде чем добавить: — Ладно, идём. Есть хочешь? Пирожки могу предложить. Мы их на Привокзальной в городе много набрали. В пекарне.

Прежде чем ответить, Регина прислушалась к себе. Кусочничала несколько раз, как и Миха. Но почему-то, представив, что сейчас будет поздний ужин из холодных пирожков, ощутила, что лёгкая тошнота подкрадывается к горлу.

— Нет, спасибо.

— Как хочешь, — вздохнула женщина.

Уже в пути на другую сторону огненного круга, осторожно обходя спавших и группки сидевших — в два-три человека, поглядывая на огромные кучи — похоже, что прутьев и веток для костров, Света полюбопытствовала:

— Если из города, ты как здесь-то оказалась? Миху-то один из ребят знает. А ты?

— А я к брату на днюху приехала, — бесстрастно ответила Регина. До этого вопроса она шагала с закрытыми глазами, чему слабо удивилась, заслышав голос Светы.

— И кто у нас брат?

— Валера... Валериан. Миха — его друг.

— Спишь на ходу? — жалостливо спросила Света. — Ничё. Дошли уже. Люб... Любань... Приюти до утра, а?

Она склонилась над фигуркой, лежавшей и впрямь на матрасе в целлофановом пакете. Рядом — обняв подушку в таком же пакете, только на одеяле в упаковке, лежал парень. Ещё одно одеяло свёрнутым высилось рядом с ними.

Лежавшая на матрасе девушка только чуть повернула голову. Не открывая глаз, хрипловато сказала:

— Одеяло развяжи и спи.

И снова опала на хрустящей упаковке, мгновенно уснув.

Упаковку развязывала Света, потому что сразу догадалась: Регину лучше не тревожить — с котом-то на руках. И развязала легко. Скотч просто дёрнула. Тот с треском дал одеялу возможность развернуться. Всё. Спальное место готово. Только бы не ворочаться на нём — из-за оставшейся упаковки. Не шуршала, а гремела в тихой ночи.

Леший соизволил освободить руки Регины, только когда она легла. Но не ушёл, как мельком подумала девушка. Сидел, ждал, пока она устроится удобнее, а потом шагнул ближе к её подмышке и устроился — лапами на плечо. Вспомнилось — где-то читала: спасённые коты и кошки остаются с теми, кто их спас. Леший сейчас действует по тому же принципу?

Света постояла рядом, потом наклонилась к ней, вытащила натянувшийся край куртки, чтобы не мешал, и ушла.

Регина выдохнула и с наслаждением закрыла глаза. Спа-ать...

Через минуты, злая, снова взглянула в небо.

Ну почему так?! Хотелось же спать! И — на тебе, пожалуйста! Только глаза закрыла, а сонливость резко улетучилась!

Хмуро закрыла глаза — хоть полежать в тишине, свободно — на разложенном одеяле, пусть оно и осталось в упаковке.

А тишина злорадно пропала.

Теперь, когда сон ушёл, стали слышны не только звуки, которые издавали спящие вокруг: похрапывание, порой — стоны и бормотание... Стали слышны разговоры, хоть и велись они вполголоса, а то и ещё тише.

— ...Верунька-то отказалась ехать. А как она отказывается — всё, поездка — швах... То дорога плохая, то на железных путях сиди в долгой очереди машинной, то опоздает с вокзала кто, а нам — потом ждать... Умная она, хоть и вредная... Надо было по ней смотреть, а мы обрадовались — автобус почти пустой. Она ведь тоже собиралась, да не пошла с нами...

— ...И вот смотрю я и вспоминаю про старый-то наш автовокзал. Странно всё это. Хорошо помню, что вокруг него — английские, что ли, или американские клёны росли. И боярышника было полно. И рябины с тополем. Много-много... А тут, как начали для костров кустарник валить, сплошная лещина пошла. Откуда только взялась?..

— ...Дома муж остался. Разве ж сумеет, если что, детей накормить? Безрукий он...

— Нашла — о чём. Дома-то все пустые.

— А если на той стороне города — живёт кто ещё?

— Мечтай...

И тихий плач...

Сон всё-таки подступил, отяжелил веки и заставил-таки Регину смотреть на видения, придуманные им на основе услышанного.

Умная, но вредная Верунька шла по дороге, то и дело подпрыгивая в сторону, потому что асфальт под её ногами подламывался, и Регина с досадой думала, что забыла рассказать, как минимум, Михе о том, как странно ехала его "приора" после её "стычки" с тёмным нечто, которое хотело то ли сожрать машину, то ли пройти сквозь неё к Регине. Как похлюпывали колёса на приминаемом ими асфальте... Потом она вдруг очутилась на территории старого вокзала и принялась собирать орехи на той самой лещине, забравшись на неё. А потом услышала треск сломанной ветви...

Дикий кошачий крик ударил не по ушам, а по голове.

— Ты чего, Леший, ты чего? — лихорадочно заговорила она, прижимая к себе вырывающегося кота — и впадая в те мгновения, когда кот орал из-за тёмного нечто.

— Да выпусти ты его!.. Или заткни! — завопили со всех сторон.

Но уже и Регина почуяла то, что безумно напугало зверя.

Схватив кота в охапку, она встала с упаковки с одеялом и огляделась. Нерешительно шагнула, пытаясь определить, где искать Миху или Свету...

И чуть не упала, когда под ногой вздрогнула и мягко поддалась земля. Не земля. Асфальт.

— Просыпайтесь! — завизжала она, снова пихая голову замолкшего кота себе под куртку. — Посыпайтесь! Миха! Пустота! Пустота, Миха!

Со сна многие не понимали, что происходит, и даже рявкали на неё, как на психа, которому что-то страшное привиделось во сне. Но она уже видела, как кто-то встаёт и пробует землю — асфальт! — на твёрдость, а потом начинает метаться, собирая вещи, а потом останавливаясь в растерянности: куда бежать?!

— Регинка! Беги за костры!!

Она услышала крик Михи, поднимая за шиворот с трудом очнувшуюся Любаньку, а та спросонья, встав на ноги, будила жениха и хватала разбросанные вещи.

Крик Михи услышала не только Регина. Вскоре подняты на ноги были все, вот только многие из них бестолково суетились, в смятении хватаясь за вещи и спрашивая друг у друга, что же происходит в маленьком лагере.

И тут зазвучал голос одного из мужчин — из тех, которые были с горящими прутьями (Регина узнала знакомый голос):

— Выходите из круга спокойно! Осторожно наступайте на асфальт! Он проваливается! Кто может — ползите, чтобы не провалиться! Бросайте вещи!

Огненный круг начинал гаснуть — его тушили, кажется, три человека, чтобы бывшие пассажиры сумели пройти границы лагеря, который уже не защищал, а становился смертельной ловушкой.

Регина беспомощно стояла на месте, глядя на бегущих в разные стороны людей, которые не вняли советам идти осторожно или даже ползти, глядя на обламывающийся асфальт, который был похож на следы удиравших в панике, только следы эти выглядели такими провалами на старой вокзальной площадке, словно начиналось — по её личным впечатлениям! — землетрясение...

Любанька и её жених застыли неподалёку, стараясь переминаться с предосторожностями, пробуя асфальт на прочность. Первым понял, что от груза в руках надо избавляться, потому что он увеличивает тяжесть, Любанькин жених.

Но Любанька плакала в истерике и жёстко мотала головой:

— Не отдам!! Не отдам!..

Парень попытался было перехватить из её рук матрас, и тут девушка совершила роковую ошибку. Кажется, она привыкла, что может настоять на своём. Даже сейчас. И, вероятно, чисто машинально дурная девка топнула ногой. И рухнула вместе с асфальтовым обломком, который пробила. Рухнул и её жених, которого она невольно потащила за собой, потому как он вцепился в матрас!..

Зарычав, Регина бросилась на выручку и первым делом, опустившись на асфальт, схватила за ноги съезжавшего в неведомую пропасть Любанькиного жениха. Кот не мешал, снова вкогтившись в её кожу и притворяясь просто неким довеском на ней... Лежать, чтобы его не придавить, приходилось чуть боком.

— Не шевелись! — завопила она жениху. — Только не шевелись!

По кусочку, падавшему в пропасть, медленно, но без перерыва одеяло с повисшей на нём Любанькой приближалось к парню. Пока виднелась половина его, но постепенно и уверенно оно опускалось вниз... Ошеломлённый парень и сам отодвигался от расширявшейся дыры в земле, и послушно следовал воплям Регины, но его руки вот-вот окажутся над чернеющей пустотой... А девушка, сжав зубы, по-пластунски отползала назад, лишь примерно представляя, сколько ещё метров оставалось до границы лагеря, где всё ещё горят костры. Метров, которые надо проползти, чтобы спастись и спасти этих двоих... Любанька молчала: кажется, до неё дошло, что лучше сейчас не тратить силы на бесполезные крики.

Регина чуть не закричала от ужаса, когда что-то захлестнуло её ногу и сжалось на ней. Первое впечатление: из соседнего провала (а их таких было много, как видела Регина) выметнулось щупальце, чтобы втянуть её в пропасть.

— Регинка! Следующую верёвку пацану перекинь! — с изумлением услышала она голос Михи. — Его Митькой зовут!

И руки чуть не ослабели от понимания: на её щиколотке — верёвочная петля! И эта петля удерживает её на поверхности сейчас и будет удерживать дальше... Есть шанс спастись самой и спасти эту пару!..

Будто сухая змея, рядом и впрямь шлёпнулась верёвка.