"Приключения демонического вола" (Мир пяти богов 14)

Там наверняка будет инфекция и, конечно, лихорадка, пробормотала Дез.

Приемлемо, если не будет слишком жарко. И ты сможешь очистить все скопления гноя.

Будем надеяться.

Работа над брюшной стенкой и кожей, в лучшем случае, продолжалась. Прямо сейчас они были отвратительными объектами как для его физических, так и для демонических чувств.

В конце концов, доберусь и до них, пробормотала Дез. Завтра мне понадобится еще один бык. Или лошадь.

Я бы предпочел, чтобы мы пощадили лошадей Айкоса. Они нам понадобятся. Кроме того, он захочет, чтобы мы заплатили за них. Кстати, о цене магии. Его губы, почти единственная часть тела, которой он мог двигать, скривились в ухмылке. Может быть, святой брат этого Бастарда подарит нам бесплатного медведя. Я думаю, он все еще должен нам за пару душ.

Ха. Разве это не восхитило бы Отту и Рину?

Что отвлекло внимание Пена от его собственного живота и болезненных воспоминаний, и то и другое заставило его обратить внимание на темнеющий луг вокруг них. Где они были — ах. Девочки вернулись с лошадьми оттуда, где их привязали перед послеполуденной катастрофой. Это вызвало между ними дискуссию о путах, которые никто не захватил с собой, о недостаточности тех скудных веревок, которые у них были, и о непроверенной способности Атто находить заблудившихся лошадей. С некоторой неохотой девочки, наконец, расседлали и распрягли своих лошадей и отпустили их пастись на луг и пить из озера.

— Папа? — Рина склонилась над ним. — Если мы с Оттой положим тебя на попону, то думаю, сможем оттащить тебя подальше от мертвого вола, не заставляя вставать.

Она думала о нем как о приманке для медведя, не так ли? Она не ошиблась, хотя была ли эта роль плохой или хорошей, было... спорно. — Можно попробовать.

Девочки развернули большую из двух седельных попон, и последовал спор о том, как лучше подложить ее под неподвижное тело Пена. Решение заключалось в том, чтобы понемногу подтягивать, толкать и оттягивать половину попоны за раз. Попытка сесть, чтобы помочь, была бы, очевидно, плохой идеей, но даже попытка приподнять ноги, когда они подсунули под них половину попоны, была немедленно наказана сильнейшей болью, пронзившей его живот.

Я парализую тебя от шеи и ниже, если ты не прекратишь дергаться, прорычала Дез. Пен подумал, что это больше похоже на слабое подергивание, но, тем не менее, успокоился.

Он стиснул зубы, когда две девочки оттащили этот импровизированный тюфяк как можно дальше от окровавленной туши, насколько смогли найти ровный путь по мягкой траве, почти к краю луга. Они повторили упражнение с Киттио и более короткой седельной попоной, но уже не так осторожно. Ксарре, поскуливая, последовал за ними и снова плюхнулся рядом со своим хозяином.

Затем обе девочки исчезли в близлежащем лесу. Пен заставил Дез вернуть ему ясновидение, достаточное для того, чтобы следить за их продвижением, хотя было неясно, что он сможет с этим поделать, если они попадут в беду. Но вскоре Рина с шумом бросила охапку сухого валежника в кучу между Пенриком и тушей быка, лежавшей теперь гораздо дальше. Отта принесла еще одну, и они обе вернулись за добавкой. Затем в третий раз.

Они, на удивление, по-сестрински дружно спорили о том, как соорудить и разжечь костер. Он отметил, что костер был устроен правильно, осторожно повернув голову но ничего больше, чтобы посмотреть. Возможно, это результат всех тех отцовских историй, которые они слышали о его юности, когда он охотился в горах кантона. Он был весьма тронут, обнаружив, что они его выслушали. И запомнили.

Отта порылась в седельных сумках Киттио в поисках остатков обеда: немного вяленого мяса, немного черствого инжира, горсть оливок.

Последовали споры, оставлять ли что-нибудь для Киттио, если он скоро проснется. Единого мнения не было, хотя Рина подползла к Пену и прошептала: — Папа? Тебе нужно что-нибудь съесть?

— Определенно нет, — почти беззвучно выдохнул Пен; она наклонилась поближе, чтобы расслышать.

— Воды? У нас есть оловянные чашки.

— Пока нет. Утром. К тому времени это будет необходимо.

— Папа... Нет, Дез. Утром он будет жив, ты обещаешь?

— Могу это обещать. — Уверенность Дез сквозила даже в шепоте Пена. Ее сухое дополнение "Через три дня все решится само собой" к счастью, было беззвучным.

Он снова повернул голову, чтобы посмотреть на приветливые языки пламени их костра, и вспомнил о многочисленных охотничьих походах в горах во времена своей юности. Сравнил неудобства, испытываемые от забодавшего его вола, с мокрым снегом, и решил, что вол выиграл этот раунд. По крайней мере, ему было тепло с одной стороны. Пытаться перевернуться, даже с помощью девочек, было, вероятно, нецелесообразно.

Я бы тебе не позволила, сказала Дез.

Властный демон.

Кому-то нужно пинать тебя, раз Никис здесь нет.

И прямо сейчас он был рад тому, что Никис на самом деле нет. Ты почти не уступаешь ей.

Дез все еще была вознесена, занятая своим делом. Он лениво подумал, вернет ли она его тело на этот раз.

Верну, если будешь хорошо себя вести.

Чем то, что я делаю по твоим советам, отличается от того, что ты вознесена?

Теологическая загадка на века. Или для тебя. Есть над чем поразмыслить, о ученый. Ночь обещает быть долгой.

Скорее всего.

Разлив воду из озера по оловянным чашкам — Пен пока отказался от этого предложения — девочки уселись спина к спине, настороженно наблюдая за происходящим. Они приготовили несколько длинных толстых палок, которые можно было зажечь в качестве факелов в случае появления медведей. Они даже не пытались заснуть. Попытка Пена ни к чему не привела, хотя он и впал в какую-то остекленевшую, пульсирующую полудрему. Из-за этого ночные часы пролетели не так быстро, как ему хотелось бы.

Как ни странно, это был не медведь. Это была пара тощих волков.

Они принялись за тушу быка, лежащую за пределами гаснущего костра, когда их волчья перебранка разбудила Ксарре, который испуганно вскочил со стороны Киттио и с лаем бросился к ним. Этот грохот разбудил всех, кроме Киттио: девочек от глубокой дремоты, Пена от его попытки избежать боли с помощью какой-то бессмысленной апатии.

О, смотри! в восторге воскликнула Дез, как только очнулась от своей внутренней сосредоточенности настолько, чтобы заметить волчье вторжение. Наш бог угостил меня полуночным перекусом! Как вовремя. Ты же не станешь спорить, что волки — порождения Бастарда!

На самом деле, — сказал Пен, — это настоящий спор. Я пришел к выводу, что они относятся к зверям Осени, когда вы охотитесь на них, но к паразитам Бастарда, когда они охотятся на вас. Их родственники, собаки, также вписываются в эту иерархию, как принадлежащие Осени, за исключением тех случаев, когда они являются бешеными дикими собаками или больными городскими бродягами. Как всегда, Бастарду достаются объедки, которые больше никому не нужны. После минутного раздумья он добавил: Тем не менее, лучше брать не больше, чем нужно на один раз.

Скорее, нельзя. Хотя в какой кладовой, по-твоему, я могла бы припрятать живого волка на потом, это недоступно даже моему воображению.

Рина и Отта вскочили на ноги, затухающий огонь разгорелся, и они с готовностью подожгли свои факелы с помощью встревоженной Атто. Крича на хриплого Ксарре, они направились к месту столкновения, размахивая концами факелов, которые отбрасывали оранжевые искры в темноту.

Быстрее, они убегают, торопливо начала Дез, когда два волка поджали хвосты и понеслись к лесу. Шумная драка собаки и волка внезапно оборвалась, когда Дез уложила одного волка, а Атто — другого.

Когда шум стих, Пен расслабился и заметил Дез: Мои дочери очень храбрые и умные, ты заметила?

Моя дочь тоже, ответила она с таким же родительским самодовольством. Атто была очень ловкой, даже несмотря на то, что этот волк — самое крупное животное, которое она когда-либо ловила. До сих пор ты позволял ей есть только жуков, мышей и крыс.

В пределах городских стен Вилнока не так много волков. По крайней мере, из нечеловеческой породы.

— Оставь его в покое, Ксарре, — закричала Рина на пса, который, приглушенно рыча, схватил мертвого волка и яростно тряс его, словно желая доказать, что мог бы справиться с этой работой сам. — Они не собираются нападать на нас сейчас.

— Не уверена, что они нападали на нас раньше, — с сомнением сказала Отта. — Может быть, наших факелов было бы достаточно. И все же я рада, что у нас был Ксарре.

— Может быть, — раздраженный голос Рины разносился по влажному ночному воздуху. — Раньше он был настолько далек от помощи, насколько это было возможно. Собака-идиот.

Очевидно, он не был прощен, несмотря на эту смелую новую атаку. Почувствовав острую боль в животе, когда он чуть-чуть подвинулся, пытаясь лучше рассмотреть, Пен согласился с Риной.

— О, фу! — в голосе Отты послышалось отвращение. — Теперь он ест Эша! Прекрати, Ксарре!

Мастиф, очевидно, был не прочь позаимствовать хорошую идею у своих врагов; Аделис мог бы это одобрить. Рычание стало приглушенным из-за чего-то другого и более веселого.

— Ну, мы могли бы и позволить ему, — послышался в ответ усталый голос Рины. — За весь день ему не досталось ничего, кроме пары кусочков вяленого мяса, которые Киттио подсунул на обед. И это тоже могло быть мясо быка. По вяленому мясу этого не скажешь. И я не думаю, что мы собираемся жарить бычью ляжку на завтрак. Разве мясникам не нужно, ну, не знаю, сушить туши и прочее, чтобы приготовить мясо? Папа бы знал.

— Но там же внутренности! Тьфу!

— Просто не смотри. Может быть, утром мы сможем вымыть мясо в пруду.

— Но мы же берем из него воду для питья!

— Лошади, — сказала Рина, и ее голос внезапно сменился с довода на тревогу. — Где лошади? — Два факела исчезли в тени.

Где лошади? Пен спросил Дез с более мягким любопытством.

Ее диапазон восприятия был шире, чем у юной Атто. Они нервно сгрудились на краю луга. В лес не забрели, это хорошо.

Здешние пастбища должны были их задержать.

Похоже на то.

Девочки вернулись, убедившись, что их лошади не убежали, и снова заступили на дежурство. После этого ночь затихла, ночных посетителей больше не было. Ксарре наелся досыта, его вырвало, он наелся снова и, наконец, отправился прилечь рядом со своим все еще лежащим без сознания хозяином. Отсюда Пен чувствовал вонь.

В конце концов, оба стража рухнули на землю, заснув от усталости. Пен попытался вернуться к полудреме, но без особого успеха. Дез не находила покоя от своих внутренних трудов. Луг начал бледнеть в предрассветных лучах, мерцая на капельках росы, когда Пен сбился со счета и его глаза закрылись.

Рина проснулась, почувствовав себя неуютно на влажной, заросшей травой земле, и оторвалась от своей все еще спящей сестры. Она поднялась и, спотыкаясь, побрела в ближайший лес, чтобы найти дерево, за которым можно было бы пописать, но это не имело значения, когда рядом не было никого, кто мог бы подсмотреть. Возвращаясь, она остановилась на краю луга, чтобы оглядеться в сгущающихся сумерках. Наступил полный рассвет; длинные тени с востока отступали на зеленую чашу и воды озера, в которых серебрилось отражение неба. Их лошади паслись неподалеку от камышей, о, как хорошо.

С другой стороны лежала распотрошенная туша быка. Она нашла толстую палку и рискнула подойти поближе, чтобы рассмотреть ее при дневном свете, сморщив нос от жужжания мух и начавшегося запаха. Ближе к вечеру, когда станет жарче, будет совсем неприятно. Мясо, скорее всего, нельзя будет использовать. Она прошла мимо него к двум мертвым волкам, осторожно потыкав каждого палкой. На одном из них не было ни царапины. Горло другого было разорвано только благодаря полуночным усилиям Ксарре. "Если кому-то нужны волчьи шкуры, они могут сами содрать с них эти шкуры", — решила она. То же самое относится и к шкуре, копытам, рогам, костям и всем остальным частям тела Эша, которые обычно так или иначе расходовались экономно. Но не мной. Она не желала никаких воспоминаний об этом кошмаре наяву.

Я никогда больше не хочу быть такой беспомощной. Но как?

Она вернулась и присела на корточки рядом с папой, который все еще лежал на спине на расстеленной попоне. Она отметила, как успокаивающе вздымается и опускается его грудь. Он наконец-то заснул — она надеялась, что это хороший знак. Сон должен был исцелять, не так ли? Хотя она верила, что Дез — еще лучшее лекарство. Рана на животе все еще выглядела ужасно, даже несмотря на то, что кровь была коричневой и запекшейся, а не блестяще-красной. Было ли его бледное лицо покрасневшим от загара сильнее, чем обычно? Она поднесла обнаженное запястье к его лбу, стараясь не потревожить его прикосновением, но не могла сказать, было ли это тепло лихорадкой. Я все равно не стану его будить.

Тишину на лугу нарушали только трели нескольких затаившихся птиц и стрекотание каких-то насекомых, гораздо более жизнерадостных, чем она. Было так одиноко, что она обрадовалась, когда Отта, наконец, застонала и приподнялась. Рина не пыталась заговорить с ней, пока та не добралась до леса и не вернулась обратно. Они сели рядом у седельных сумок. В которых не было еды.

— Неужели Дез прикончила обоих волков? — спросила Рина.

Отта покачала головой. — Она прикончила одного. Атто прикончила другого.

— Атто убила волка? А ты так боялась медведей прошлой ночью?

— Медведи больше!

Рина вспомнила папины лекции о противопоставлении сложности и хаоса. — Я не уверена, что это имеет значение.

— Ты тоже боялась!

— Я не подумала об этом как следует. — Или вообще не подумала. Она никогда в жизни так не паниковала, как тогда, когда разъяренный вол отбросил папу в сторону, превратив в кровавую кучу, и он больше не поднялся. Она все еще чувствовала это, остаточную дрожь, похожую на звук сорванной струны, которая медленно затихала. — Похоже, людям следует больше бояться волшебников. — Она стукнула Отту кулаком по голове в знак одобрения, как старшая сестра.

Отта тихо сказала: — Многие люди боятся.