Prezident L

Неустроенность в природе накладывалась на проблемы в обществе. Раздел страны шел тяжелее, чем ожидалось. Братья спорили по любому поводу: финансы, таможни, войска, объекты собственности, цены на всё и вся. Начались попытки надавить друг на друга. Сначала робкие намеки, мелкие уколы, затем дошло и до широкомасштабных действий. Почти четыре дня не было электричества в Восточной Белоруссии — Георгий перекрыл электричество из Островца. В ответ на это в самые холода без мазута на пару дней остались топочные на Западе. Люди едва не замерзли в своих домах.

Государственные СМИ Востока и Запада схлестнулись в отчаянной пиар-атаке, обвиняя друг друга во всех смертных грехах.

Пока в стране ходил только белорусский рубль, братья договорились, что денежная масса должна управляется из единого эмиссионного центра — Наднационального банка в Минске. Так и было, пока Роман Александрович, на радостях раздав кучу социальных обязательств, не понял, что выполнять их нечем. Для обещанного повышения зарплат и пенсий он в тайне от брата напечатал необходимую сумму, разместив заказ на Литовском монетном дворе. Роман Александрович свои обещания выполнил: после этого в Белоруссии люди получили зарплаты на 40 процентов больше чем в Беларуси. Телеканал "Восточная Белоруссия 1" рапортовал об этом экономическом триумфе. В условиях инфляции, получив деньги, люди на Востоке бросились скупать валюту. Это естественно привело к обвальной девальвации. Цена доллара в Могилеве подскочила наполовину, а в Гродно — осталась прежней. Жители Восточной Белоруссии бросились скупать дешевую валюту в Западной Беларуси и затем перепродавать ее дома. Навар получался почти 100 процентов. Люди стали массово увольняться с работы, чтобы заниматься валютными спекуляциями.

У Григория был выбор: или девальвировать белорусский рубль на своей территории, или закрыть границу, чтобы остановить утечку валюты к соседу. Он применил сразу оба варианта. Границы с Восточной Белоруссией были намертво закрыты. А рубль упал в цене еще сильнее, чем у брата... Заодно Георгий закрыл границу и с Литвой, которая подло напечатала Роману эти деньги. Он пригрозил прибалтам, если такое еще раз повторится, то радиоактивные отходы от Островецкой станции "совершенно случайно" могут оказаться в какой-нибудь речушке, текущей в Литву. Его услышали. И Евросоюз ввел против Западной Беларуси болезненные торговые санкции.

В свою очередь в Восточной Белоруссии, ощутив отток рабочей силы в валютную спекуляцию, предприняли энергичные меры по борьбе с незаконным обогащением. При малейшем подозрении сотрудники МВД и КГБ врывались в квартиры таких подозреваемых и изымали всю валюту. Не всегда под горячую руку силовиков попадали реальные спекулянты: были и те, кто копил на квартиры или машины, или просто, не доверяя постоянно обесценивающемуся рублю, хранили сбережения в валюте. В стране снова расцвело стукачество, которое государственные каналы, естественно, всячески поощряли и оправдывали европейским опытом. Банки тоже заставили сообщить о наиболее подозрительных валютных клиентах, и их счета подчистили. Люди в панике бросились забирать вклады, но поздно — был введен государственный мораторий на снятие депозитов. Зато после этого Восточная Белоруссия могла похвастаться самыми большими в регионе золотовалютными резервами и небывало высоким уровнем жизни сотрудников силовых ведомств.

Сначала население во всём поддерживало своих президентов — все-таки переходный период, сложное время, беспрецедентная ситуация. Телеканалы и газеты рапортовали об успехах молодых держав и списывали мелкие неудачи на козни врагов, погоду, еврейский заговор, диверсии оппозиции, подлого Путина, международный валютный фонд и американский империализм. Говорили, что жизнь вот-вот наладится и даже будет гораздо лучше. Но постепенно, казалось бы, бесконечное терпение белорусов начинало давать сбои. Появились робкие признаки недовольства.

Первым тревожным звоночком стал повышенный спрос на спутниковые модемы. На фоне информационной войны зрители вдруг обнаружили удивительную вещь, что на одно и то же событие может быть два разных взгляда в государственных СМИ на Востоке и на Западе. Стало непонятно, какой из них правильный. Такого не было уже много десятилетий... Не в силах разобраться, люди стали обращаться к третейским источникам информации. Аудитория зарубежных оппозиционных сайтов резко выросла. Только там можно было узнать о грядущих повышениях цен, скачках курсов, отключениях электричества и тепла, пропаже из торговых сетей тех или иных товаров и прочих сюрпризах для населения.

Вторым тревожным знаком стала активизация разнообразных нездоровых элементов в обществе. Одиночки-психопаты, юродивые оппозиционеры, просто политические хулиганы повылазили непонятно откуда и то там, то тут впадали в истерию. Эти одиночки, не представлявшие никакую политическую силу, нищие и сумасброды, как птицы-буревестники предвещающие своим появлением шторма и бури, также пророчили политическую нестабильность. "Педагогические отделы" КГБ работали круглосуточно, каждый день суды отправляли безумцев в СИЗО на недели и месяцы за "сквернословие" или "нелицензионное программное обеспечение". Это не помогало. Как котов весной животные инстинкты заставляют выть на крышах, так и социальные проблемы будили в этих политических кликушах иррациональное желание протестовать.

Впрочем, особой опасности эти одиночки не представляли, являясь скорее такими же неприятными знаками этой осени, как ледяной ветер и ранний снег.

Старый президент, как и обещал, пытался отомстить. Он начал с большой интриги, в которую собирался вовлечь высший генералитет обоих республик. Но если сначала генералы, видимо, не очень разобравшись в ситуации, охотно встречались с ним, выслушивая его далеко идущие планы по свержению власти своих сыновей. То с каждой неделей, такие встречи становились все реже. Кто-то сказывался больным, кто-то — в неожиданной командировке, некоторые не могли найти время для встречи в плотном расписании, иные отказывали во встрече, мотивируя это тем, что их "слушают".

Не увенчалась успехом и попытка старика выступить по национальному телевидению. Руководители каналов, которых, к слову, еще он сам назначал и которые десятилетиями "вылизывали" его в каждом репортаже с ног до головы, теперь долго водили его за нос, объясняя, почему такой эфир откладывается. И, в конце концов, просто перестали брать трубку, когда он звонил.

Тогда бывший президент дал интервью важной иностранной телекомпании (естественно, в мире он был фигурой легендарной, а после его решений, которые изменили геополитическую карту мира, многие иностранные СМИ были готовы на все ради эксклюзивного комментария). Интервью получилось острым, даже сенсационным, но его никто не увидел, потому что сразу после него неизвестные бритоголовые люди похитили корреспондентов и забрали у них все: камеры, флэшки и даже одежду. Дальше с завязанными глазами их, голых, долго возили куда-то, по дороге объясняя, что в Восточной и Западной Беларуси они больше нежелательные гости. Чтобы иностранцы поняли это более ясно, их голышом бросили в свежевырытые могилы, присыпали земелькой и долго рассуждали о судьбах Завадского, Захаренко и Гончара. Затем их вытащили из могил, довезли по традиции до границы с Украиной и заставили бежать в сторону Киева. А чтобы журналистам было веселее, стреляли им вслед из табельного оружия по деревьям.

После этого намека больше желающих взять у бывшего президента интервью не нашлось.

Он думал искать помощи на международной арене. Но его лучшие друзья: Чавес, Кастро, Назарбаев — давно умерли. Саакашвили иммигрировал в США, после того, как его едва не растерзала толпа в Тбилиси. Путин был обижен и тоже трубку не брал, передав по неофициальным каналам, что после того, как президент отобрал у "Газпрома" "Белтрансгаз", никакой помощи он ему не окажет. На Украине опять правила эта "адская баба с косой". Договориться с ней в принципе было можно, но за свою помощь она бы попросила совершенно несоразмерную цену. А потом, скорее всего, бы всё равно "кинула".

Старик попытался искать помощи у своих любимых международных партнеров. Катар, Китай, Иран, которые имели в Беларуси гигантские земельные участки равные по площади небольшим районам, а также заводы и недвижимость, от судьбы старого президента тут же отстранились, прикрывшись принципом невмешательства во внутренние дела государства, который всегда проповедовал сам бывший глава государства. Зато ему прислали подарки: иранцы — саблю, катарцы — какого-то худого жеребенка, а китайцы — позолоченную модель микроволновой печи. И тоже перестали брать телефоны.

Как и распорядились братья, в больших городах старого президента не ждали: гостиницы оказывались переполненными, мэры — занятыми. И самое страшное — для него перестали перекрывать дороги. Почти полвека президент не ездил по дорогам вместе со своими гражданами. То, что мимо проносились какие-то старые колымаги, переполненные автобусы, трактора, какие-то грузовики с селедкой или сметаной, вызывало у старика настоящий страх. Кто эти люди? Что им от него нужно? Могут ли они увидеть его через тонированное стекло? А вдруг среди этих людей есть оппозиционеры? Вдруг они захотят его убить? Многие действительно тыкали в него пальцем, как на инопланетянина, не ожидая так просто встретить на дороге...

Администрация старого президента "таяла". Люди уходили сами или их переманивали братья в свои структуры. У старика отчаянно не хватало денег, чтобы их содержать. У сыновей он брать подачки не хотел, свои сбережения (зарплата почти за сорок лет) после девальвации оказались не такими уж и большими. Несколько раз помогли приближенные бизнесмены, которые благодаря президенту когда-то построили свои бизнес-империи. Деньги давали тайно, с одним условием, чтобы Роман и Георгий про это ничего не узнали. Но всё равно отчаянно не хватало.

Носиться по богом забытым деревням и посёлкам больше было невозможно. Приближалась зима. Нужно было где-то остановиться.

И старый президент остановился. Последние недели он провел в колхозе "Городец" Шкловского района Могилевской области, точнее, бывшем колхозе. Хозяйство давно развалилось, земли передали другим колхозам, собственного производства не осталось: только старые яблоневые сады и виноградник, который в честь своего двадцатилетия у власти лично разбил президент. Из сельхозпредприятия колхоз превратился в туристический объект: сюда часто приезжали журналисты, чтобы рассказать о начале карьеры первого президента, иногда привозили его зарубежных почитателей. Поэтому здание колхозного правления всегда было отремонтированным и покрашенным. Когда приезжали гости, в здание завозили фальшивых работников, которые изображали бурную деятельность. Гостям показывали тот самый легендарный кабинет, где когда-то работал президент, и ухоженные поля, естественно, не рассказывая, что возделывают их совсем другое хозяйство. Когда посетители уезжали, то в "Городце" оставались только сторож и садовник.

Именно там и нашел свое прибежище первый президент Беларуси. Никто не стал ему мешать, наоборот: Роман приказал завести туда побольше угля, срочно подлатать баню, а на овощехранилище завезти пару тонн картошки, овса и капусты. Дороги вокруг "Городца" перекрыли под видом "ремонта". Оставили только одну, на которой поставили шлагбаум.

Но старик и не собирался никуда убегать. Местные жители приняли его хорошо. Были старожилы, которые его еще помнили на должности колхозного председателя. Местные алкаши гордились, что великий правитель — их земляк. Старый президент воспринял ситуацию стоически: круг замкнулся — начинал карьеру в колхозе, в этот колхоз и вернулся... Заботила его только судьба виноградника. Выдержит ли он эту бесноватую погоду? Не замерзнет ли?

Машина бывшего главы администрации президента, а ныне его спецпосланника въехала в Шкловский район. Шел дождь вперемежку со снегом. На дорогу летели ветви и ошметья листвы. Он свернул на дорогу, которая вела к "Городцу". Он знал, что другие дороги блокированы и придется пройти унизительную процедуру контроля.

Чиновник возвращался из Западной Беларуси. Последнее время он ездил по деликатным поручениям старого президента, стараясь хоть как-то раздобыть денег на жизнь и найти для старика хоть каких-то политических союзников. Благодаря старым связям и умелой спекуляции на сочувствии к старику с одной стороны и ненависти к братьям с другой, ему еще удавалось разжалобить некоторых толстосумов из "золотой эпохи". В основном это были "красные директора", — глубокие старики, коммунистической закалки, которые обогатились в период "раннего" правления президента. Теперь у них уже не было ни влияния, ни энергии, чтобы бороться за власть, но были заначки на "черный день", спрятанные под полатями в их огромных коттеджах в Зацени, Тарасово, Цне или Ждановичах.

Пересекать границу ему помогал председатель КГБ, который выдал пропуск и охранительный документ за личной подписью. Так что обыскивать бывшего главу администрации никто не решался. Но генерал был последние дни в должности, он уходил на покой. Худо-бедно, но комитет братья всё-таки поделили. Причем между чекистами Запада и Востока сразу началась позиционная война. Старый кгбэшник взирал на это с болью и отчаянием, ведь его воспитанники вместо того, чтобы работать на защиту государства, грызлись между собой, как собаки...

Спецпосланник подъехал к контрольно-пропускному пункту. Он предъявил милиционерам пропуск и бумагу с печатью КГБ. Шлагбаум открылся, а его фамилию и номер машины записали в журнал посещений. Непогода усиливалась.

Он подъехал к двухэтажному зданию правления. Машин на стоянке почти не осталось: стоял пыльный, облепленный гнилой листвой бронированный пульман с какими-то непонятно откуда взявшимися царапинами. Флажки на нем висели грязными соплями. Теперь он был больше похож на ненужный арендный свадебный лимузин где-нибудь в провинции, а не на автомобиль главы государства. Там же стоял такой же замызганный джип охраны. Старый "козёл". И чья-то раздолбанная "Газель", которая, вероятно, не один десяток лет служила маршруткой.

Внутри здания было чисто и бедно: мебель из ДСП, глиняные вазоны с пожухлыми георгинами, скрипучие дощатые полы, крашенные бурой больничной краской, гомельские обои с блестками и разводами от сырости, древние постеры "За сильную и процветающую Беларусь", агитационные щиты против сельского алкоголизма и планы эвакуации... На столах еще стояли компьютеры с большими ЭЛТ мониторами и струйными принтерами.

На пути спецпосланнику встретился человек в телогрейке, с черными от угля руками и таким же извазюканным лицом. В этом человеке он с трудом узнал одного из самых близких охранников президента — подполковника службы безопасности. Тот стыдливо опустил глаза и пробурчал, что он из котельной.

Бывший глава администрации подошел к двери председательского кабинета, который теперь занимал первый президент. Он постучал — никто не ответил, но дверь была открыта. Это был самый большой кабинет в здании, хотя он был раз в десять меньше того, который президент занимал при власти. Тут же была и его спальня. Постель на кровати в углу была смята. На письменном столе валялись таблетки и несколько сморщенных поздних яблок. На полу — раскиданные газеты последних дней: видимо, президент читал их и в бешенстве рвал и бросал на пол.