123-й год

— Засветка сильная.

Эркин кивнул, но возразил.

— Засветилась Женя ещё там, в Джексонвилле, а мы на выпасе, помнишь?

— Ещё бы, — хмыкнул Андрей. — Но это-то ладно. А вот кому и чего он потом растреплет...

— Надо было с него, да и с неё подписку о неразглашении взять? — очень серьёзно спросил Эркин.

И Андрей не выдержал, засмеялся.

— Ну ты, брат, даёшь. А ты...

— А я с ним полдня с утра просидел, — усмехнулся Эркин. — Про рабов и отработочных ему рассказывал. Выговорился почти по полной.

Андрей кивнул.

— Полегчало?

— Да. И сам многое понял. Про себя. И остальных.

— Выговориться — великое дело, — согласился Андрей. — А он...

— Вот и пусть на Равнине другим в Совете или ещё где захочет, расскажет. А то... Знаешь, — Эркин как-то смущённо улыбнулся, — я ведь ни разу не сорвался, пока рассказывал. Помнишь, тогда... ну, на выпасе, я не мог, сразу в раскрутку шёл.

— Горячо тогда было, — задумчиво сказал Андрей. — Сейчас-то... Да и помогли нам.

Эркин кивнул. Да, эти десять дней в Центральном Военном Госпитале... Он не понимал, а чувствовал, ощущал, как сильно они изменили и его, и Андрея, и Тима...

— Ладно, брат, — тряхнул кудрями Андрей. — Что сделано, то сделано. Поживём, увидим, как обернётся.

— Увидим, — согласился Эркин. — Давай на боковую. А то, — он улыбнулся: — в школу проспим.

— Да ни в жисть! — ужаснулся Андрей.

25 сентября. Вторник

Выезд в Сосняки на такси рано утром. Очень рано, практически на рассвете. Пришлось звонить из гостиницы в автохозяйство, заказывать машину. Но добрались благополучно, и начался самый безопасный и безмятежный этап. Ты сидишь или полулежишь, и тебя везут. От тебя ничего не зависит Большое Крыло расслабил мышцы и полуприкрыл глаза.

Дико хочется спать и страшно заснуть. Потому что увидишь то, о чём рассказал Мороз. Но спасает вполне мирный, приятный по-настоящему вечер в квартире Мороза, возобновлённое знакомство с тогда Джен — девушкой-переводчицей, а он её помнит, помнит, как легко и непринуждённо она нарушала все неписанные правила чёртовой Империи, её непоказное дружелюбие... Евгения Дмитриевна Мороз... И он понимает Мороза. И где-то в глубине души, скрывая от себя, но завидует ему. Встретить и не потерять. Да, пойдёшь на всё, согласишься со всем, всё примешь... и убьёшь любого посягнувшего.

А живёт "асфальтовый" очень даже и весьма. На пределе доступного комфорта. Отдельная комната для занятий. Надо же! И книги не для красоты, видно, что их читают. Там у младшего Мороза Громовой Камень от зависти чуть не сорвался. И у самого так и вертится в мыслях и вот-вот на язык выскочит: "Мне бы такое...". Да, он слышал, конечно, и не раз о комитетских ссудах: "Да за что им такие деньжищи!". И сам так думал и говорил. Теперь он знает, нет, догадывается. За что? За перенесённое. И да, высшая справедливость в том, что деньги со счётов СБ, а об источнике средств Комитета, в открытую и впрямую говорят, что Комитет и лично Бурлаков ограбил Империю, пошли именно им, бывшим узникам и жертвам. Да, нашим, отработочным не досталось. Но это мы сами виноваты, не подсуетились вовремя приравнять вывезенных к жертвам, вот и расхлёбываем. Но ведь мало взять, надо ещё и потратить с умом. Вспомни младшего Мороза с его: "За два месяца в лагере мозги на место встают".

И сами Морозы о лагерях. И о региональном, и о Центральном рассказывали много, весело и охотно. Вспоминали разные смешные, как это понимали теперь, случаи, описывали жизнь в бараках. Да, Мороз явно о чём-то не договаривал, но... догадываться можно, а пока вслух не сказано, не знаешь. Гениально! И вполне соответствует нашим традициям.

А по инспекции. Что осталось? Остался Царьград. Тоже не самое простое и лёгкое. В частности, серьёзный разговор в постпредстве. И с Чёрным Лисом, и с Берёзовой Веткой. С магазином надо не просто решать, а делать.

* * *

23.07.2026 — 5.10.2026

8.10.2026