Деньги не пахнут

— Как думаете, чем закончится их пари?

— Ну, очевидно же..., — начал кто-то.

— Да, он проиграет, — подхватил другой. — Что толку опозориться на глазах у всех?

Большинство согласно кивнуло, но один парень замялся. Видно было, как он глотнул слюну, собираясь с духом, а потом выдал:

— А если вдруг он выиграет? Разве это не будет... ну, потрясающе?

— Пфф! — старший расхохотался. Смех у него был громкий, даже немного хрипловатый, как у человека, привыкшего брать слово.

— Конечно, это маловероятно..., — торопливо добавил новичок, будто оправдываясь. — Но он сказал, что уверен в себе. И... он же учился на медика! Может, видит то, чего не замечаем мы?

— В идеальном мире — возможно, — отмахнулся старший. — Но реальность устроена иначе.

Он жестом подозвал паренька в сторону, а сам опустился на диван в центре, словно на трон. На лице играла самодовольная улыбка. Остальные подтянулись поближе — чувствовалось, сейчас начнётся что-то вроде маленькой лекции.

— Слушайте сюда. Наука? Теория? Цифры? Всё это круто. Но в конце концов, компаниями управляют люди, — сказал он, постукивая пальцем по подлокотнику.

Новички переглянулись, а потом синхронно навострили уши.

— Люди нерациональны. Сколько раз вы видели, как начальство требует какую-то полную чушь? — старший окинул всех взглядом. — Компания должна гнаться за прибылью, но на деле — далеко не всегда так.

— А! Вот почему всё не как в учебниках! — воскликнул кто-то с облегчением, будто понял тайну мироздания.

— Точно. Брент два года в этой сфере, он понимает, чего хочет клиент. А этот новенький? Он упирается на цифры и теории. — Старший усмехнулся и откинулся на спинку дивана. — У него нет шансов.

Слова звучали уверенно, и они имели бы смысл... если бы этот болтун знал, что Сергей Платонов уже десять лет крутился в индустрии, прежде чем вернулся сюда.

— Да ему вообще будет тяжко, — продолжил старший, покачав головой. — Представьте: каждый шаг — под прицелом двух тысяч пар глаз. Сможете спокойно думать?

— Две тысячи?! — удивлённо переспросил кто-то. В зале сейчас было от силы человек пятьдесят, да и то в основном пожилые дядьки.

— Ага, и это только начало. Завтра весь "Голдман" будет следить за этим парнем, — сказал старший с такой уверенностью, словно у него был кристальный шар.

Новички переглянулись. Кто-то фыркнул, не веря. Старший заметил сомнение, ухмыльнулся, вытащил из кармана кожаный бумажник, который хрустнул от плотности купюр, и хлопнул им по ладони:

— Не верите? Спорим! Пятьсот баксов на то, что к завтрашнему дню все будут знать, кто такой этот Сергей!

В комнате повисла тягучая пауза. Пахло крепким мужским парфюмом, перемешанным с ароматом дорогого виски, который старший прихлёбывал из тонкого стакана. За окнами гудел вечерний город, а внутри — назревал свой маленький шторм.

* * *

На следующий день. Как и предсказывал старший, весь офис "Голдмана" гудел, словно пчелиный улей. Слухи о Сергее Платонове, словно пожар в сухой степи, расползались по этажам.

Источником этих разговоров стала торговая площадка — святая святых для брокеров. Обычно первыми приходят торговцы: в четыре тридцать утра там уже слышны щелчки клавиш, скрип кресел и едва уловимый аромат свежезаваренного кофе. Но сегодня всё было иначе. Даже после пяти утра зал оставался пустым, будто вымер.

— Говорю вам, его уволили, — хрипловато бросил кто-то, лениво постукивая ручкой по столу. — Его P&L падает уже несколько дней.

Слово "P&L" — прибыль и убытки — в их мире звучало почти сакрально. Вечером цифры обнажают правду, не оставляя места догадкам. А у "плюшевого мишки" — так за глаза прозвали упомянутого неудачника — всё шло из рук вон плохо.

— Фух... Что же нам теперь делать с нашим мишкой? — кто-то усмехнулся, и звук его смеха прозвучал в тишине, как удар колокола.

В воздухе висела странная смесь запахов: остатки ночного кофе, холодного пластика клавиатур и лёгкий привкус тревоги. Слышался редкий скрип стула да негромкий шелест бумаг — словно всё помещение замерло в ожидании.

"Он ведь не припрячет себе эту подушку?" — в скупо освещённом зале торговли шуршали купюры и хрустел целлофан от вчерашних батончиков. "Хотя гарнитура у него была какая-то другая..."

Пока нетерпеливые коллеги делили воображаемую добычу, в дверях возник Тедди — тот самый "Медвежонок". С помятым лицом, в мятой сорочке, пахнущий дешёвым виски и ночным такси. Он нахмурился, швырнул на стол ключи, прижал пальцами виски.

— Чёрт, я ещё не умер.

Столы вокруг мигом стихли: "добычу" вернули на место, как нашкодившие дети прячут конфеты в шкаф. В воздухе висел горячий запах кофемашины, металлический привкус кондиционера, где-то позвякивали кружки, звали к смене.

— Что, чёрт побери, ты пил? — не удержался кто-то слева.

— Этот идиот вчера тоже там был, да? На приветственной вечеринке.

— Пфф! И правда приперся? В ЭТО место? — в голосах хлестали смешки.

Goldman, конечно, "просил всех прийти", но кто из трейдеров, влезающих в систему в 4:30 утра, реально способен на вечеринки? Тедди пришёл по одной причине: его P&L валился, а вместе с ним и самоуважение.

— Видишь, говорил же, держи себя в руках, — зудели наставники без портфелей. — Встал — держись. Упал — встань.

— Но чтобы ПРАВДА туда идти?.. тск-тск....

Тедди не повёл и бровью. Тянул шею, словно выныривал из ледяной воды, и лениво выдавил:

— Ха. Дело не в этом.... Вчера пришёл Пирс.

— Пирс? Да ну на...

— Не говори, Король-лич? — шёпот распахнул глаза даже циникам у окна.

Подмигнуть чужой славой — древней как мир привычке. Но имя Пирса заставляло даже прожжённых делать глоток потише.

— С чего бы Королю-личу тащиться на тусовку для новичков?

— Его обвели вокруг пальца?

— Глюк! Какие таблетки? — смех пересекался короткими пингами биржевого терминала.

— Не знаю, — пожал плечами Тедди. — Сегодня мне нужно отыграться. Может, закину Пирсу пятьсот.

— Ты что, поспорил?! — у многих загорелись глаза.

Ставки — любимая мышца трейдера. Если ею не качать, начнёт дёргаться глаз. Темы, правда, быстро иссякают: прошлой весной спорили, сколько отжиманий сделает аналитик на Рамадан. Теперь — вот она, свежая кровь.

— Чёрт! Надо было остаться! Пирс, серьёзно?!

— Как я это проспал? Можно ещё вписаться?

— Поздняк. Окно закрыто.

Но разве это остановка? На Уолл-стрит всегда найдётся форвард на форвард. Пошли производные:

— Тогда сотку, что Тедди сольётся в ноль!

— Двести, что сольётся, а Пирс даже имени не вспомнит!

— Триста — что даже если Тедди затащит, Пирс его всё равно не вспомнит!

Шуршание банкнот, сухое щёлканье степлера — кто-то уже сколачивал список ставок. В этот момент дверь откинулась:

— Из-за чего шум? — вкатился их босс, вице-президент, кличка "Сенатор". Шёл, будто по мраморным ступеням — чуть важнее, чем нужно.

— Тедди тут..., — начали пояснять.

Сенатор выслушал, скривил губы, вытащил кошелёк:

— Я в деле. Тысячу.

— О-о-о, наш Сенатор! — подухарились ряды. — Столько же, сколько и Пирс!

Сенатор в последнее время сам плыл по дну P&L и чуял сквозняк увольнений. Команда это чуяла тоже — и грациозно не замечала его. Но если поставить как Пирс, можно пригреться в отблеске легенды. Он кивнул, довольный, и ушёл — готовиться к понедельничному междепартаментскому.

Утренние совещания всегда пахнут бумагой, маркером и страхом. Сенатор вышел к микрофону, прокашлялся:

— Ну, видите ли.... Пирс....

Этого хватило. Слух, как лиса по дворам, перескочил из торгового зала в другие отделы. Особенно чутко дернулись те, кто сидел на уровне Пирса — управляющие директора.

— У этого новичка что-то есть? — буркнул один, разминая костяшки пальцев.

Если лучший из конкурентов — Пирс — ставит тысячу на новичка, значит, в новичке либо порода, либо покровитель. И началась миграция кресел.

— Срочно, — один MD поднялся посреди митинга и, шумно отодвинув стул, двинул в отдел. — Тот парень со вчерашней вечеринки! Как его... русский новичок... из какого он департамента?

— Не уверен насчёт департамента, но..., — замялся стажёр.

— Он из развивающихся рынков! — подсуетился толковый младший.

— Отлично, — MD уже доставал телефон. — HR, это я. Нужен перевод новичка из EM... Да, того самого. Имя: Сергей Платонов.

Это был не вопрос, а уведомление.

[Принято.]

[Где я в очереди?]

[Пятый. Очередь закрывается.]

MD выругался беззвучно. В приёмной пахло новой краской и кофе, а в коридоре уже шуршало ещё четыре таких же запроса. Компания проснулась — и теперь вся она, от подвала до последнего этажа, шептала одно имя: Сергей Платонов.

Даже если работать с новичками с утра до ночи, всё равно есть пределы. В сутках — всего двадцать четыре часа. Один человек физически не может тащить больше, чем способен.

Этот доктор медицины еле-еле прошёл отбор. Чудо, что его вообще приняли.

— Вы серьёзно хотите притащить этого русского к нам в отдел? — недоверчиво протянул один из менеджеров, откинувшись на спинку кресла.

— Посмотрим, — коротко бросил собеседник.

— Тогда почему?.. — начал было тот, но осёкся.

— Узнаем, как только достаточно надавим на него, — в голосе проскользнула хищная усмешка.

Никто до конца не понимал, зачем Пирс так заинтересовался этим новичком. Но одно было ясно: если бы им удалось поработать с ним напрямую, ответы всплыли бы очень быстро.

Полезен ли он? Его можно было бы просто... забрать. Переманить. А если окажется, что пользы мало? Всё равно найдётся, что выжать. Даже тень внимания управляющего директора стоила своего веса в золоте. В крайнем случае можно сыграть на обмене: "Мы не тронем его, если вы нам..." — и вставить любую нужную услугу. Проигрыша тут не было. Совсем.

"В любом случае, потерь не будет", — пробормотал Пирс себе под нос и, уходя, насвистывал какую-то бодрую мелодию. Гулкий коридор подхватил и растянул эти ноты, будто издевался.

* * *

А тем временем тот, кто только что отправил ему письмо, вспотел так, что под мышками уже темнели пятна. Это была Лилиана. Именно на ней сейчас висел Сергей Платонов, его график и все вопросы, пока отдел перевода окончательно не сформируют.

— Лилиана! Уже готово? — донёсся откуда-то сзади голос.

— Извините! Продолжайте без меня..., — выдохнула она, лихорадочно печатая на клавиатуре.

Запросы сыпались с самого утра, как град, и у неё не было ни секунды, чтобы перевести дух. На экране мигал черновик письма:

"Извините, но Сергей Платонов больше не может продолжать работу в качестве штатного сотрудника..."

Она печатала и краем уха слышала шёпот за спиной. Голоса старших.

— Это уже слишком, правда?

— Сколько отделов его ищут?

— Когда-нибудь такое бывало?

— Ни за что! Большинство новичков даже по имени не помнят.

Новички — это тень. Пыль. Обычно они растворяются в общем потоке, но сейчас... сейчас каждый чёртов управляющий директор этой компании искал одного-единственного человека.

Впервые за всю историю Goldman.

* * *

Сегодня — мой первый рабочий день.

Хотя к восьми утра прийти было бы достаточно, выскочил из дома на рассвете. Ветер гнал по улицам редкие бумажки, воздух пах мокрым асфальтом и кофе из круглосуточной забегаловки. Лифт в здании гудел сонно, а на этажах стояла тишина. И пока брёл по пустым коридорам, будто в музее, — тёплый свет ламп и шёпот кондиционеров сопровождали каждый шаг.

"Думал, смена обстановки поможет", — успокаивал себя. Но в голове по-прежнему был хаос.

И как тут не быть? Перед глазами всплыл вчерашний полупрозрачный экран.

[Дата смерти: 11 марта 2023 г.]

[Осталось времени: 3468 дней]

[Процент выживаемости: 0%]

Сначала просто остолбенел. А потом... странно, но принял это как факт. Будто всегда знал. Оказывается, был ещё и таймер, но в прошлый раз даже не подозревал про него. Это что, такой "День сурка" что ли, пока не добуду лекарства или шанс дан только ещё один раз....

В конце концов, если возможно повернуть время вспять, почему бы не появиться и голографическому экрану? Сейчас важнее другое — проверить, как он работает.

Попробовал коснуться экрана. Пальцы встретили только прохладный воздух. Никакой тактильной отдачи. Тогда начал шептать и выкрикивать ключевые слова, как в фильмах: "Меню", "Функции", "Помощь"... но он оставался безразличным к моему голосу.

Ни звука. Ни вспышки. Только молчание и цифры, от которых мороз ползёт по спине. Что бы ни делал — всё оставалось по-прежнему.

"Я думал, что хоть что-то изменится..."

Но нет. На самом деле — ничего. Полупрозрачный экран, вспыхнувший перед глазами, исчез минуту спустя, будто и не существовал. Всё как всегда, до боли привычно. Каждую ночь одно и то же. Каждый, мать его, день. Какой вывод? Ровно в полночь получаю уведомление о собственной смерти. И всё.

Вздохнув так глубоко, будто собирался выдохнуть вместе с лёгкими, уставился в монитор. Google. Мой единственный собеседник в этой бессонной ночи.

Реально перелопатил десятки форумов, блогов, новостных лент, надеясь хоть где-то найти упоминание о подобном. Но — пусто. И всё же... кое-что любопытное всплыло.

"А вы слышали о "Часах смерти"?"

Колесо мышки жужжало, пока прокручивал страницу.

"Помни, что умрёшь".

Короткая фраза, а звучала как приговор, выцарапанный на камне.

"Это самый полезный инструмент, помогающий принимать трудные решения", — гласила статья.

"Смерть — лучший катализатор перемен. Ключ к успеху, о котором говорил сам Стив Джобс".

Звучит красиво, если не забывать, что за этим стоит холодная неизбежность.

На сайте перечисляли преимущества этих "часов".

— Расставляй приоритеты.

— Действуй без промедлений.

— Используй время осмысленно.

Внизу красовалась кнопка: Скачать приложение.

Цинично усмехнулся.

"Ну да. У меня и так встроенная версия", — пробормотал, чувствуя, как уголки губ криво ползут вверх.

Мои "часы" даже показывают процент выживаемости. Сейчас там гордо светится 0%, но я надеюсь — когда-нибудь появится лекарство, и эта цифра вырастет.

Стараюсь держаться, думать позитивно, и вдруг —

— Шон?

Поднял голову. Передо мной стоял Фыонг — мой друг из Вьетнама.

— Почему ты такой? Будто не спал всю ночь.

Молча уставился на него. Как могу спать, когда у меня перед глазами собственный срок оставшейся жизни?

Он не стала ждать ответа. Напротив — замер, нервно поводя глазами по пустому залу, словно сурикат на страже.

— Здесь никого нет?

— Садись уже.

— И как я узнаю, куда?

— Видишь стул с конвертом? Вот туда.

На каждом кресле лежал белый конверт с визиткой внутри. Я кивнул в сторону его места, но Фыонг всё равно продолжал вертеть головой, будто боялся, что из-за угла выскочит палач с приказом об увольнении.

— Нас ведь снова не выкинут, да?

— Новичков не тронут.

— С чего ты взял?

— Если бы хотели убрать, сделали бы это сразу. А не растягивали на куски.