Раскаленная луна

— И когда его Эйнштейном называют, тоже не любит, — добавил Альт и выпрямился, услышав как по другую сторону, наконец, зашуршали шаги. Полоска тени пробежала под дверью, замок щелкнул, и дверь отворилась.

На пороге появился сутулый, невысокий старичок в темно-зеленом пиджаке и в черных брюках. Распушенные на голове седые волосы, крючковатый длинный нос, цепкий взгляд черных, проницательных глаз и правда делали его похожим на Эйнштейна.

— Привет, Фил, — поздоровался Альт.

— Привет. — Голос сторожа хрипел и скрипел, как несмазанные дверные петли. — Опять ночное?

— Да, как обычно, — Альт тепло улыбнулся, будто увидел родного отца, а не обычного охранника.

— Понятно.

Тонкие губы Фила едва шевелились, выдавливая слова. Бледную кожу на лице избороздили глубокие морщины. А ведь этот странный сторож очень и очень стар. Невозможно даже предположить, насколько.

Тут он перевел взгляд на меня и произнес обыденным тоном, словно видел меня здесь каждый день:

— Привет, Лис.

Приехали! Да этот старец не только глухой, так еще и не в своем уме! Спутал меня с каким-то Лисом...

— Фил, — Альт мягко положил руку на плечо старика, — ты же видишь, это не Лис, Лис погиб много лет назад.

— А... — рассеянно пробормотал Фил, пропуская нас внутрь и не сводя с меня задумчивого взгляда.

— Это новенький, он пока здесь поживет.

— Бумаги?

— Будут, — уверил Альт.

Сторож кивнул, и его пышная шевелюра седым облаком качнулась в такт голове. Охотник увлек меня за локоть вглубь прихожей, прежде чем я смог что-либо сказать.

Повернув влево, мы оказались в небольшой комнате, где располагался пропускной пункт, отделенный от основного помещения дверью со стеклянной вставкой. За ней находился длинный коридор с дверьми, ведущими в комнаты охотников.

Сторожевой пост был обставлен довольно просто. С одной стороны от входа стоял деревянный стол с ночником. Тусклый свет лампы едва касался толстой тетради, сильно напоминающей журнал посещений в какой-нибудь больнице. Рядом лежали аккуратно сложенная газета со сканвордом и прозрачный пенал с ручками. К столу был придвинут стул с высокой спинкой. У противоположной стены располагался небольшой диван, на котором лежали подушка и смятое одеяло — понятное дело, до нашего прихода Фил спал.

— А кто такой Лис? — поинтересовался я, разглядывая место вахтера.

— Много будешь знать, скоро состаришься, — буркнул Альт.

— Значит, ваш сторож должен знать очень много, — уронил я.

— Вот что я тебе скажу, — раздраженно поморщился Альт. — Ты здесь впервые, так что простительно не знать некоторых вещей. Фил — заслуженный охотник и пользуется всеобщим почетом и уважением. Не смей даже подумать плохо о нем, понял? Шкуру спущу и не посмотрю, что ты тут важная персона, — он вдруг осекся и отвернулся, но я и так понял — в запальчивости Альт ляпнул то, что мне слышать не полагалось.

— Ладно. Молчу.

Охотник дернул за ручку застекленной двери, и мы прошли в основное помещение. В нос сразу ударил дух старого дома, который не смог уничтожить даже самый хороший ремонт. Спрятанные под свежую штукатурку кирпичи продолжали источать запах старины и затхлости, среди которого совершенно четко выделялся один, настолько знакомый, что я бы никогда его не спутал ни с каким другим. Металлический аромат крови сочился из стен, из деревянного пола и перекрытий. Он защекотал мне ноздри, проник внутрь, закружил голову, заставив неприятно сжаться желудок. Я остановился, чувствуя, как запах стал тяжелее, гуще, насыщеннее. Не может быть, чтобы это только чудилось...

Я сделал шаг, и под ботинком что-то хлюпнуло, будто на ковер пролили воду. Следующий шаг отозвался глухим чавканьем, под ногами запузырилась бурая жидкость. Сердце тревожно замерло, в предчувствии чего-то дурного, чего-то необъяснимого. Я хотел окликнуть Альта, но он шел впереди, ничего не замечая вокруг.

Так. Успокоится. Закрыть глаза. Это все — сон. Нет этого тошнотворного запаха, забивающегося в глотку, нет этого довольного хлюпанья, сопровождающего каждый шаг. Ничего нет...

Я открыл глаза и с трудом удержался, чтобы не вскрикнуть. Весь коридор был завален трупами. Изуродованные, искореженные тела лежали повсюду: поперек дороги, на порогах комнат, прислоненные к стенам. Прямо передо мной, перегородив путь, лежало тело юноши, совсем мальчика. Его вывернутая под неестественным углом рука сжимала арбалет, с которого так и не сорвалась стрела. Темные всклокоченные волосы закрывали лицо погибшего, а из разодранной шеи прямо мне под ноги хлестала кровь.

— Альт... — хотел сказать я, но не издал ни звука. Мой провожатый продолжал идти, врезаясь в трупы, проходя сквозь них, не обращая на происходящее ни малейшего внимания.

Сбоку, привалившись к стене, сидела девчонка. Голова упала на грудь, длинные светлые волосы слиплись и покрылись жесткой коричневой коркой. Багровые пятна расползлись по футболке, превратив нарисованную на груди смешную кошечку в грязного, ухмыляющегося уродца. Новый приступ тошноты скрутил желудок. Я не знаю, каким должно быть оружие, чтобы нанести такие глубокие раны... Чтобы вывернуть внутренности, чтобы раздробить кости.

Всех, кто находился здесь, постигла страшная участь. Между этими стенами метался смертельный торнадо. Вихрь, убивающий так быстро, что никто не смог оказать должное сопротивление. Я видел последствия не битвы. Я видел последствия кровавой бойни. Охотников порезали как скот. Безжалостно, четко, молниеносно. Кто на такое способен?

Тихий стон громом прорезал нависшую тишину. Издалека, минуя Альта, ко мне ковылял человек. Из последних сил, держась за стену, оставляя на ней кровавую дорожку из отпечатков ладоней и пальцев. Он упрямо цеплялся за жизнь, как угодивший в полынью утопающий: каждое движение ломает тонкий лед, каждая секунда борьбы со смертью только приближает гибель. Хриплый стон перетекал в слова, которые отрывисто срывались с губ:

— Ничего... — тяжелый вздох сипло вырывался из груди, — ничего... ничего...

Упрямец приближался, шатаясь, перебирая по стене руками. Тень падала на его лицо, и я видел только ежик темных волос, огромное пятно крови, расползавшееся по серой футболке и синим джинсам.

— Сабля... пуля...

Человек пел... Находясь одной ногой в могиле, другой — в поглотившем разум безумии, он пел, выплевывая слова искривленными болью губами. Еще чуть-чуть и свет упадет на его лицо, еще чуть-чуть, и я увижу...

— Штыки... Все равно...

— Ты чего? — неожиданно передо мной возник Альт.

— А? — растеряно спросил я.

— Чего встал, говорю.

— Я не...

Видение. Всего лишь видение. Реалистичное. Страшное. Но видение.

— Да что с тобой? — терял терпение Альт.

— Ничего, — я кашлянул, скрывая внезапно севший голос. — Просто... усталость.

И надо бы спросить его, что здесь произошло, но нельзя... Лучше ничего не говорить. Неизвестно, как он среагирует. Примет за сумасшедшего? А вдруг ничего еще не случилось? Вдруг это... будущее? Нет, невозможно! Сейчас ковровое покрытие другое — коричневого цвета, а в видении оно светло-серое. И освещение отличается. Здесь — длинные люминесцентные лампы под потолком, а в видении на стенах висели хрустальные канделябры.

— Идем. — К моему облегчению, Альт удовлетворился моими объяснениями и продолжил путь. — Знаешь... По поводу Фила.

— Что? — Я попытался изобразить заинтересованность, хотя мысленно пребывал еще в кошмарном видении. Что здесь произошло? Как и самое главное, кто, мог такое допустить?

— Он здесь с самого основания. И заслуживает уважения.

— С самого основания? — А вот это действительно интересно! — Сколько же ему лет? Сколько вообще живут охотники?

— На этот счет у нас есть поговорка, — охотно отозвался Альт. — "Вампиры живут вечность, а охотники — вполовину меньше". Только знаешь, никто пока не смог ее подтвердить. Ни мы, ни они. Вот и твоя комната.

Он тронул ручку и зашел внутрь, включив свет.

— Не барские хоромы, конечно. Но все-таки.

Обстановка действительно роскошью не блистала, но я особенно ни на что и не рассчитывал. Мебель простая, без изысков: такой обычно обставляют недорогие отели. Кровать со стопкой чистого постельного белья стояла у одной стены, двустворчатый деревянный шкаф светло-бежевого цвета — у другой. У изголовья кровати находилась тумбочка с водруженными на ней стеклянным кувшином и граненым стаканом. К шкафу был придвинут письменный стол, больше смахивающий на школьную парту. На полу лежал коричневый палас, оттеняющий золотистые шторы на окне.

Да, и я не сразу заметил раковину для умывания прямо у входа — ее закрывала распахнутая входная дверь. Остальные удобства, видимо, находились на этаже. Альт подтвердил мои мысли:

— Душевая прямо по коридору, там же туалеты и хозблок. Столовая на улице, если заметил такое одноэтажное здание рядом с общежитием. Завтрак в восемь, занятия начинаются в девять. Но тебя это пока не касается. Вопросы еще будут?

— Да. — Я сел на кровать. — Сколько мне здесь жить?

— Это зависит от многих причин, в том числе и от решения Совета. — Неопределенно ответил Альт. — Ах, да. Чуть не забыл. Вот, — он залез в карман джинсов и достал помятый конверт. — Твое вознаграждение за столетку. Сегодняшних еще не рассчитали.

— Спасибо.

— Если все, тогда отдыхай. Увидимся позже.

Охотник ушел, а я, умывшись, бухнулся на кровать прямо в одежде. Я еще подумал, что надо бы сходить в душ, смыть пыль и усталость, но сон уже увлекал меня за собой, так что все прочие потребности отошли на второй план.

Глава 7

Чертовски здорово, когда ничего не снится! Когда просыпаешься от того, что в глаза светит солнце, а не от того, что тонешь в крови. Когда чувствуешь запах скошенной травы, а не гнилостный дух разлагающейся плоти. Когда слышишь суетливые шаги, разговоры, смех, а не душераздирающие крики гибнущих людей.

Утро приветливо улыбалось, и я снова почувствовал себя в относительной безопасности. Даже несмотря на то, что видения не оставили меня в покое и внутри Обители. Я потянулся и посмотрел на часы. Без десяти девять. Значит, завтрак уже закончился, а занятия скоро начнутся. Ну и ладно, тогда можно еще поспать, раз моя персона никому не нужна.

Оказалось, нужна. Стоило закрыть глаза, как в дверь постучали. Я нехотя встал и отпер замок. На пороге стояла невысокая, полная женщина в голубом сарафане и в накрахмаленном белоснежном переднике. Она широко улыбнулась, и ее лучистые глаза цвета незабудок засветились добротой и заботой.

— Доброе утро, деточка, — пропела она, впархивая в комнату, держа в руках стопку одежды. — Как спалось? Вижу, что хорошо. Здесь всегда так — спится крепко, работается с душой.

— Ну... — я пригладил вихор на макушке, — этого я еще не успел прочувствовать.

— Конечно, детонька. Ты же у нас новенький. Но ты скоро поймешь. А меня Варварой зовут, я тут вроде сестры-хозяйки — по всем вопросам ко мне обращайся. Вот, форму тебе принесла — одевайся.

Она положила одежду на кровать, окинула придирчивым взглядом комнату и, видимо удовлетворившись ее состоянием, довольно кивнула. А потом, спохватившись, всплеснула руками:

— Да ты, наверное, голоден? Завтрак уже закончился, а ты, вижу, только проснулся!

Желудок в ответ на такую несправедливость жалобно заурчал. Вчера, по правде, толком поесть не удалось. И не мудрено, со всеми приключениями...

— Вот что, — деловито продолжила Варвара. — Ты умывайся-одевайся и приходи на кухню. Знаешь где?

Я отрицательно замотал головой.

— Как выйдешь на улицу, справа увидишь столовую, одноэтажное серо-зеленое здание. А вход на кухню со двора. Постучись, я как раз там буду, придумаем что-нибудь. Идет?

— Идет.

— Тогда договорились.

Варвара вновь просияла, будто я пообещал ей принести сундук с золотом и, напевая под нос какую-то песенку, исчезла за дверью.

Перспектива завтрака повысила и без того хорошее настроение. Надо ж, внимания сколько: и завтрак пообещали, и одеждой снабдили. Я развернул оставленную Варварой стопку.

Формой в Обители служили брюки цвета хаки из мягкого хлопка и футболка-поло с вышитой на груди эмблемой: на щите была изображена буква "О", а внутри нее скрещивались стрела и изогнутый меч. Причем последний очень напоминал тот самый клинок, которым пользовался Перс. Но прежде чем облачиться в новую одежду, необходимо и себя в порядок привести. Захватив с собой полотенце и банные принадлежности, которые нашлись рядом с раковиной, я вышел из комнаты.

Коридор общежития пустовал. Оно и понятно, стрелки часов показывали пять минут десятого — самое начало занятий. Как и сказал Альт, душевая располагалась в самом конце. Начищенный кафель сиял чистотой, развешенные по стенам зеркала ощутимо увеличивали внутреннее пространство. Вдоль стены стояли закрытые кабины, ни тебе "М", ни "Ж" — здесь что, девушек совсем нет? Хотя все может быть. Нынче представительницы слабого пола скорее женят на себе упыря, нежели пустят ему кровь. Приняв душ, я оделся, закинул грязные вещи к себе в комнату и направился к выходу из общежития.

Фил сидел "на вахте" и разгадывал кроссворд. И хотя за окном вовсю светило солнце, лампа на его столе продолжала гореть. Видать, старик не только глухой, но еще и подслеповатый. Словно в подтверждение моим мыслям, он оторвался от журнала и, прищурившись, смерил меня долгим взглядом:

— Так-так, Лис. Опять на занятия опаздываешь?

Я хотел было возразить, что меня зовут Рэм, а потом решил — бестолку. К чему лишние объяснения, если старикан снова все забудет? А убеждать его, что с возрастом он впал в маразм, желания как-то не возникло. Пусть называет Лисом, если ему так больше нравится.

— Мне сегодня попозже, — уклончиво ответил я и проскользнул мимо чудаковатого сторожа.

— Так и запишем в журнале, — донеслось мне вслед.

Несмотря на то, что день только начинался, жара уже опустилась на Обитель. Жгучие солнечные лучи скользили по дорожкам и деревьям, нагревая воздух, изгоняя благословенную ночную прохладу. Опять солнце! Черт! И где в этой тмутаракани раздобыть защитный крем? Так и в тлеющую головешку превратиться недолго, причем без всяких испытаний освященной землей.

И все-таки, если не обращать внимания на палящее солнце, здесь было красиво. Прямо перед общежитием красовался розарий. Притом, несмотря на жару и засуху, цветы оставались яркими, с сочными лепестками и массивными стеблями. Разноцветные розы чуть покачивались на ветру, насыщая воздух приторным ароматом и привлекая к себе насекомых. Вокруг клумбы стояли скамейки, укрытые тенью яблоневых и вишневых деревьев.

С правой стороны, перпендикулярно общежитию, находилась столовая. Огромные, во всю стену окна, были открыты настежь, и сквозняк то и дело выбрасывал на улицу легкие полупрозрачные шторы. Внутри помещения виднелись круглые столики, накрытые белоснежными скатертями. Неплохо, для столовой-то, совсем неплохо...

Вход на кухню, как и сказала Варвара, находился со двора. Здесь, вместо клумб и садовых деревьев, за бетонным ограждением стояли несколько мусорных контейнеров. Широкая асфальтированная дорога соединяла здание кухни с дополнительными воротами; они находились прямо в крепостной стене, рядом с угловой башней. Вот, значит, как охотники въезжали на территорию Обители.