Как я в сказку попала

— Ну а что? Хороший же ворон! У дедка он в клетке сидел, да перьями жертвовал. А птице свобода нужна, не знали, что ли?

Я хотела ещё много чего сказать, но тут присмотрелась к дядьке, сложившему руки на груди. И это, не слезая с лошади.

— Лис, ты зачем бороду сбрил? — спросила я. — Запутать меня решил? Только хотела порадоваться, что от тебя избавились...

Заткнулась. Непобедимый какой-то недовольный совсем. Глядит мне за спину и хмурится.

— В круг! — зычно крикнул он.

Все сразу как-то засуетились. Я же спокойно стала, куда приказал Карлис — в центр круга. Если бы не чувствовала страха, умилилась бы. Кто бы мог подумать, что этот жмых прикажет всем защищать не кого-либо, а меня.

Незаметно подкравшись, принцесса вернула перистого и тут же замкнула круг. Карлис поднял обе руки и, пробормотав что-то под нос, резко опустил их. В тот же миг, от Непобедимого стало разрастаться радужное сияние. Сначала вверх, а затем по невидимым стенкам купола ушло в землю, оставив полупрозрачную переливающуюся плёночку.

От удивления я чуть не пропустила момент, когда все двинулись вперёд. Радужный купол следовал за нами.

— Это что было? — спросила я у Барри, который скакал справа.

— Маскировка, — ответил вор. — Нас ни видно, ни слышно и не найдут магические поисковики.

— Ясно, — протянула я, ничего не поняв.

— Нас на убой везут? — внезапно спросил меня ворон.

— С чего это?

— Маги не водят дружбы с теми, кто не может принести им пользу.

Я с подозрением взглянула на спину Карлиса. Вот что он скрывал под бородой! Силу свою магическую! Странное место для тайника, у Эвки оно куда лучше. И ведь Лис смог меня запутать, под Деда Мороза закосил... Хотя... Одно не мешает другому! Вдруг он понял, что я раскусила его планы, и решил запутать?

— Не каркай зря, перистый, — ответила я клювистому. — Тут принцесса всем пашню задаёт. А Лис раньше, вообще, не колдовал.

— Это потому, — вмешался Барри, — что встретился ему однажды единорог, с которым он поругался.

— И? — в один голос спросили мы с вороном.

— Единорог и наслал на него какой-то блок, чтобы Лис не только не смог волшебством владеть, но и принимать магию от других.

Я задумалась. Стало понятно, почему ушастый не ухаживал за Непобедимым. А вот остальное... Мало Лиса единорог наказал.

Дальше стало не до разговоров. Непобедимый задал бешеный темп. У меня едва получалось оставаться посередине, не растягивая круга и не отдаляя Энтуана от остальных.

Объявление о привале я восприняла буквально — привалилась на том же месте. За дни разлуки с детишками уже успела подзабыть, как изнурительны скачки с ними. Ворон едва не оказался прижатым, но вовремя отскочил.

Лис убрал свой маскирующий купол, снова взмахнув руками.

— Сейчас отдышусь и буду ругаться, — сообщила я. — Далеко не расходитесь.

Все сделали вид, будто не услышали меня. Даже перистый, который молча направился к Эвке. Я горестно вздохнула. Вот так, тащишь-тащишь на себе особь мужского пола, а он потом уходит к той, у кого декольте глубже. Не ворон, а козёл!

Вывод мой оказался поспешным. Хорошо, что от бессилья я промолчала, ведь тогда бы пришлось извиняться. Карславик, лапочка моя ненаглядная, запросил у принцессы мяса. Для меня! Вот честно, не ожидала такого от ворона.

Когда разгорелся костёр, ушастый ушёл за дичью, Непобедимый, типа тоже занятой, ходил кругами, бормоча себе под нос, Эвка доставала из мешков провизию, Барри мешался принцессе, а Энтуан занялся лошадьми. Конечно, здорово, что все при деле, но обо мне будто забыли совсем. А самой лезть и говорить под руку — неприлично. После поступка ворона мне захотелось хоть немного побыть такой же благородной. И благодарной.

Вот! Я признала это!

К ночи, когда все наелись и пришли в благодушно-расслабленное состояние, я решилась. Встала, прочистила горло, задрала морду кверху, показывая всю степень своего возмущения, и задала самый наиважнейший вопрос:

— Как мы могли оставить меня на растерзание демонам? Как у вас только стопы повернулись уйти просто так? Я разочарована. Я до жухлого клевера огорчена вашим поступком! А ты, — уличительно показала копытом на Лиса, — даже не рад видеть меня снова. И это обидно. Задевает мои самые светлые единорожьи чувства. И вообще, злой ты человек.

— А он не человек, — тихо заметил ушастый, подбрасывая хворост в костёр.

Я прищурилась, глядя на Непобедимого. Тот невозмутимо обгладывал косточку.

— Оборотень я, — сказал Лис, на секунду отрываясь от своего занятия. — Наполовину, — и подмигнул.

Пустырника мне. Срочно.

Я присела. Потом подумала и легла.

— Это ты меня напугать хочешь? — от внезапно пришедшей догадки я снова подскочила на ноги. — Так знай — не выйдет. Мне после демонов и мага-экспериментатора ничего не страшно. Понял?

Лис даже не посмотрел на меня. Прямо, важный какой. Я отвернулась, взмахнув хвостом, и подошла к Барри.

— А он что за зверь? Большой? — уточнила у вора.

— Лис, — шёпотом ответил Барри.

— Да, Лис. Других оборотней тут нет.

— Так, говорю же, лис он.

— И давно?

— С рождения.

— Чудеса, — протянула я и взглядом поискала ворона. — Перистый, ну-ка, иди сюда!

Нет, я, конечно, понимала, что Непобедимый, в принципе, не опасен. Не кусался же раньше. Но за Кара забеспокоилась. Вот, слисит его Лис, где мне потом такого же заботливого клювика искать? Потому я и запретила птицу отходить далеко. По крайней мере, пока не научится летать.

Перед сном у меня осталось одно незавершённое дело, которое не давало мне покоя — Энтуан. Он же такой маленький и бесхитростный, что я не могла не узнать, не обижал ли его кто.

Выяснилось, что принца Крельского посмела оскорбить Эвка. Она отказалась от его предложения. Вот же сосна обыкновенная! А ведь Энтуан всего-то и хотел обменяться лошадьми, когда животное принцессы начало хромать. Я, вот, принца понимала. Один бронелифчик немалый вес имеет, а уж с запасами...

В общем, пожалев мальчика, я пообещала ему разобраться с неблагодарной принцессой и ушла спать. Кар привычно улёгся в моей гриве, предварительно проведя по ней лапками. По обыкновению, не из надобности.

Предвкушая много-много интересного, я погрузилась в сон, уже на грани яви вспоминая, что не узнала планы детишек.

* * *

Проснулась я глубокой ночью. Костёр почти прогорел.

Меня разбудили странные звуки. Сначала я подумала, что детки решили сбежать, но потом увидела спящих эльфа, Энтуана и Барри. А вот Эвки с Карлисом не было. Зато слышались они отлично.

Неловко дёрнув головой, я разбудила перистого, и тот, струхнув, громко каркнул.

Спугнул голубков.

А ведь Карлис почти признался в любви!

— Чего каркаешь в ночи? — расстроенно спросила птица.

— Показалось, что оборотень напал.

— И что? Думаешь, голосом его отпугнёшь?

— Дайте поспать! — вмешался Энтуан.

— Меня саму разбудили! — пожаловалась я.

— А где Эвангелия? — искал проснувшийся Барри.

Усевшись, он потёр глаза.

— Тю-тю, Барри, — ответила я. — Не уследили вы за яблонькой.

— С Карлисом она, — пояснил ворон, вновь умастившийся на моей гриве.

— Могли бы и не прятаться, — пробурчал ушастый, переворачиваясь на другой бок.

— Угу, — согласилась я, прикрывая глаза.

Наступила тишина. Эвка и Лис не возвращались, хотя были, вроде бы, неподалёку.

— Утолите моё единорожье любопытство, — тихо попросила я. — Те, от кого Непобедимый ставил купол, могли ли сейчас украсть его или принцессу? Чисто гипотетически.

— Скорее, Эвангелию, — отозвался Барри. — Артефакты у неё.

— Но с ней Карлис, — почти успокоил всех Энтуан.

— Лис не может мыслить здраво, когда Эвангелия близко, — возразил ушастый.

— Это полный покос, — сделала я вывод.

— Может, не сообразят? — тихо понадеялся ворон.

Чаянья перистого не оправдались. С криками, которые нельзя пересказывать даже шёпотом, все трое подскочили, запалили костёр и стали осматриваться.

— Думаете, так виднее? — лениво спросила их.

— Так уютнее, — отозвался Энтуан, стараясь оказаться ближе ко мне.

Едва сдержалась от того, чтобы фыркнуть. Хотя бы от страха. Когда рядом кто-то боится, это не происходит без следа.

— Может, Лис того... съел Эвку и убежал, а вы тут паникуете, — предположила я и тут же поникла.

Такой вариант не нравился даже мне. Барри осуждающе посмотрел на меня.

— Или это... посевная началась у оборотня, и он сейчас сеет... подальше отсюда.

— Мы бы услышали, — не согласился ушастый.

Ну, да, у эльфа слух должен быть хороший.

— И что делать будем? — спросила я. — Предлагаю спать, — зевнула для убедительности.

— Мы не можем их бросить! — воскликнул Энтуан почти на ухо.

— А меня вы кинули, — обиженно заметила я. — А вороного вообще не попытались спасти.

— Точно, — поддержал перистый.

— Вот! Ворон — птица мудрая. Слушайте ворона! А если вам совесть надо успокоить, пройдитесь вокруг лагеря метров на пять. Но всё равно не советую.

— Это почему? — уточнил Барри.

— В последний раз, когда я пошла на поводу у совести, меня кто-то предал и оставил один на один с полчищами демонов!

— Но ты же выбралась, — умничал эльф.

— Выбралась. Причём сама, ещё и перистого спасла. А их двое, с оружием. У Эвки меч в лосинах, у Карлиса магия, и в зверя он превращаться может. Зачем там мы?

— Она права, — согласился Энтуан.

— Мы не можем... — попытался возразить эльф, но Барри моментально его заткнул.

— Тихо! — шикнул он. — Слушай, ушастый!

Замолкли все. Даже я. Да что там — даже клювистый!

В метрах двадцати от лагеря начинался лесок. Именно из него доносился хруст. Слава петрушке, не костей, а всего лишь сучков. Кто-то шёл. Сначала осторожно, а затем внаглую, так как звук шагов стал слышаться громко и отчётливо.

Ох, ядрёный перец, так страшно мне не было даже у демонов! А опасности в долине единорогов показались сущей мелочью.

— Вы хоть мечи достаньте, — попросила я. — Где ваше мужество? Зомбаков только так рубили!

— Зомби не страшные, — возразил Энтуан.

— Тьфу ты! Токсикоманы счастливые! Может, убежим?

— Сбегают только трусы! — воскликнул эльф и поднял свой лук.

Стрела при этом смотрела, почему-то, вверх.

Из леса показался силуэт. Такой странный: вроде человеческий, но с боков были какие-то неровные отростки, а ещё одно плечо то выше, то ниже становилось.

— Ушастый, стреляй, пока не подошёл! — скомандовала я, но эльф не послушался.

— Вы чего не спите? — раздался голос из темноты. Забавно, но он казался знакомым. — В округе никого нет.

— Где Эвангелия, Лис? — грозно спросил ушастый и сделал шаг вперёд.

Силуэт, оказавшийся Непобедимым, не замедляясь, приближался к границе света.

— Со мной она, — ответил Карлис, ступив из тьмы.

За странные отростки я приняла не что иное, как руки и ноги Эвки, а за прыгающее плечо — её голову.

— Ты что с ней сделал? — Энтуан подавил свой страх и решился отступить из-за моей спины.

На шаг. Но и это многого стоит.

— Ничего, — огрызнулся Лис и положил принцессу на землю. — Телепорт её исчерпал.

— И где вы были? — поинтересовался Барри, не спеша убирать свой меч.

— В её королевстве. Договаривались с придворным магом о переброске войск на пустошь.

— Каких войск? — вмешалась я. — Вы воевать собрались? С кем?

— Барри, — повелительно произнёс Лис и занялся принцессой.

Вор не заставил долго ждать. Усевшись рядом, он (наконец-то!) рассказал мне, чем они, вообще, занимаются, какие цели ставят перед собой. Должна признать, я ошиблась в своих первых выводах. Но не во всех. Карлис — не Дед Мороз, а не брился он, потому что не умел это делать без магии. А вот снег, действительно, был нужен. Нет, он не являлся основной задачей, но главное, я угадала хоть что-то!

В общем, много лет назад какая-то обиженная дева заперлась в каком-то домике и стала там творить всякие плохие дела. Какие — никто не знает, но в итоге получились монстры с тёмной сущностью. Что это такое, Барри объяснить не смог. Очевидно только то, что они страшные. А теперь эти многообразные перезревшие огурцы начали нападать то тут, то там.

Артефакты, так тщательно собираемые детками, являлись составляющей ключа в домик той злобной девы. Жилище то располагалось в так называемой пустоши, а путь до него охранялся теми самыми монстрами.

Надвигалась эпическая битва, не меньше. Пока войска будут сражаться со стражниками, детки проберутся в дом и попытаются убедить деву больше не шалить: межу не резать, забор не ломать, деревьев на границе не сажать. И вернуть снег!

Кроме того, у злобной старушки имелись пособники, последователи и просто не разобравшиеся, чего почём, одуванчики.

Выслушав Барри, я поняла, что лучше бы Карлис воплощал мою идею утренников.

— Ты мне скажи, зачем ты туда идёшь? — спросила у вора.

— Как зачем? Ты представляешь, какая слава на меня обрушится?

— Как бы ни придавила она тебя...

А сама вдруг подумала, что злобной девой могла оказаться та бабуля, которая по лбу меня ударила и отправила в эту сказку. А раз так, то найти её — дело принципа.

Глава 8

Остаток ночи прошёл беспокойно. Уже смирившись с тем, что я единорог, мне тем не менее не удавалось оставить маленькую надежду на возвращение человеческое тело. Да, в этом случае пропадёт эта прекрасная грива, исчезнут рог и копыта, к которым уже привыкла, утеряется способность скакать... Но быть человеком привычнее.

А вдруг я всё-таки сумею? Что если есть путь назад?

Вспомнился тот многолапый... И сон после встречи с ним.

Эх, Р... Рожка, давно пора оставить эти мечты и жить с тем, что имеется.

Из-за моих волнений не спал и ворон. Да и вообще, похоже, что дрыхла только принцесса. Остальные постоянно переворачивались с боку на бок.

— А когда битва-то? И я не поняла: со всеми этими тварями будет войско только одного королевства сражаться?

— Нет, — удостоил ответом ушастый. — Соберутся все доступные войска разных рас. В королевстве Эвангелии пришлось сначала сместить её дядю с трона, а затем доказать, что принцесса — достойная правительница.

— Шустро вы всё проделали, — почти восхитилась я.

Была бы я человеком...

— А почему вы на лошадях путешествуете, если телепортом владеете? — не успокаивалась я.

Лис громко вздохнул, Барри сделал вид, будто крепко-крепко спит, ушастый просто молчал, а Энтуан нелепо переводил взгляд с одного спутника на другого.

— Но ты же тоже скачешь, — неуверенно произнёс княжеский сын.

— И? — не поняла его.

— Единороги ведь единственные, кто может использовать телепорт практически без ограничений, но при этом большую часть пути они преодолевают на своих четырёх.

— Ах, ты об этом, — сообразила я. — Нет, у меня никакой магии нет. Ни телепортироваться, ни лечить, ни светить рогом...

— А я ведь думал, что ты из вредности меня не исцеляешь, — вмешался Кар.