Новатерра-2. Часть 2. Рейдер

— ...Никодима. А вот что означает это имя, я, ей-богу, не знаю, предполагаю только, что оно как-то связано с 'никой' — победой по-гречески.

Алёнка, глядя на него в упор, покачивала головой и чуть заметно улыбалась. Явно ведь понимала — схитрил, выкрутился! Гетман быстро осмотрелся, выбирая, кого бы подставить.

— Что касается некоей Алины, то этимология, то бишь происхождение и истинное значение, её имени тайна великая есть, хотя я и подозреваю, что Алёна и Алина — из одной бочки... Так, кто у нас ещё? Нина Юрьевна? Имя Нина, насколько я знаю, возникло чуть ли не от шумерской богини Инанны, то бишь повелительницы. К нам же оно пришло из Грузии, так звали христианскую просветительницу тамошних народов, — и тут гетман снизил голос до еле различимого шепота. — А вот в России оно значит 'обжора', 'матерщинница', 'пьянчуга', 'хамка', а также 'гений'. Идем далее: Константин по-латыни означало 'постоянный', 'неизменный', 'верный'. Валентин — 'здоровый'. Вячеслав — 'славящий вече' или 'славящий знание', хотя я слышал и другое толкование старославянского этого имени — 'к вящей славе'. Имя Сергей на Руси всегда произносилось как Сергий с ударением на первый слог, а пришло к нам, как утверждает твой ненаглядный 'братан', из давно умершего языка этрусков — предков древних римлян и отчасти современных итальянцев. Означало же оно 'высокий', 'рослый'. А Павел — наоборот, 'малый' по-латыни. Кстати, то же самое означает имя Карапет по-армянски.

— Откуда ты всё это знаешь, па?! — искренне поразилась Алёнка. — Главное — помнишь!

— Что вовсе удивительно в его преклонном возрасте, — язвительно вставил Док.

Между тем гетман уже несколько минут наблюдал, как генеральный врач о чём-то шепчется с Доктором Смерть и Гениальной Пьянчужкой. Необычайно трудно было догадаться, о чём именно. И сообщил друзьям в этой связи:

— Имя Док в русских святцах означало 'жлоб', 'любитель жирных пиявок', 'провокатор', 'злостный нарушитель дисциплины' и 'лицо, склонное к употреблению спиртных напитков'. И если он, Док этот, будет и впредь соответствовать значению своего имени, некто Александр — по-гречески 'защитник людей' — достанет свою добрую плёточку о семи сталистых хвостах и, позабыв о старой дружбе, перекрестит его в Калеку, что в переводе с ямало-немецкого означает 'потерпевший'.

— Ничего, ничего, — расплылся в улыбке Шаталин, — когда придёшь ко мне с простудой, я перекрещусь в Проктолога.

— Думаешь, я удивлюсь? Старая русская традиция — всё делать через жопу. Почему медицина должна выбиваться из общей картины?!

Затронув таким образом в своей шутливой пикировке с Доком честь всего медицинского сословия, гетман увидел, как неодобрительно качает головой Кучинский.

— Александр Петрович, лично вы — счастливое исключение.

— А я что? Я — ничего. За шефа немножко обидно... Ничего, Игорь Николаевич, будет и на нашей улице праздник!

Мысленно представив себе праздник на улице Доктора Смерть, гетман покрылся холодной испариной.

— А что это вы побледнели, батенька? — мгновенно оживился Док. — Не приболели часом? Ну-ка, задницу к осмотру!

— Экий вы, право же, скорый, поручик! А где цветы, шампанское?.. Не улыбайся, Док, в свои пятьдесят два зуба! В натуре, пойдёте, блин, добавлять за палатками, все трое будете иметь бледный вид и шрамы на задних местах.

— Так в меру же, Саныч!

— Ага, мы, типа, свою меру знаем. Только никак не можем до нее добраться — падаем... Слышь, ты, животное, падай поаккуратнее!

Это уже не Доку. Это барбос, расправившись с пудовой порцией каши и свинской ножкой на десерт, не слишком деликатно распластался на траве, подмяв стопу хозяина.

Если не считать этого террористического посягательства, гетману было хорошо, как, видимо, и остальным, собравшимся на посиделки-полежалки у костра. Тепло. Спокойно. Тихо. Мирно. Благостно. Идиллия! Посвистывал на таганке, исходя паром, чайник.

Вдруг Константин поднялся и что хватило силы отстегал его прутом.

— Ты чё, братан?! — озвучил всеобщее изумление Серёга. — Док, заводи, блин, эту, как её... историю болезни.

— Нет, братцы мои и сестрички, история совсем в другом, — дозорный снова сел и по-восточному скрестил ноги. — Дело, стало быть, в следующем. Случилось это, как до сих пор принято выражаться, в ближнем зарубежье. Причём в южном. Житель села Бешмаркантыгданбай достопочтенный Турбинкасым Кирбальмандынов...

Гетман хмыкнул, дамы прыснули в ладошки, Алёнка широко раскрыла рот от удивления — для неё безобидный Карапет Робертович был верхом тарабарщины. А Костик продолжал:

— ...собрался в районный центр за импортным монгольским кизяком. Идёт себе, идёт, ишака в поводу ведёт, степную балладу под нос напевает. Денёк, мол, славный выдался, солнышко светит ярко-ярко. И хорошо, что светит хоть оно, ведь больше и светить-то нечему — соседскому Чубайсу не проплачено ни тугрика... Вон тарбаган куда-то побежал. Да сейчас многие бегут от такой жизни. Потому что Арал пересох. Целина не родит ни хрена. Работы нет. Денег тоже нет. Пенсий не видали с брежневских ещё времён. Китайские товары — дрянь. На Байконуре опять что-то взорвалось. Последний скот передохнет. Внуки кашлять будут. Дети запьют горькую. Сам с женой год спать не сможет. Да и кому она нужна, кобыла старая?..

Костик повествовал так муторно и долго, будто впрямь из бравого дозорного Елизарова превратился в старого ворчливого акына Кирбальмандынова. Объевшийся гетман даже стал позёвывать.

— ...Долго ли шёл почтенный аксакал, коротко ли, да только сбился с дороги и набрёл на тёмную пещеру. Только морду любознательную в провал сунул, оттуда как чего-то засвистит! И вылетает дракон с горящим глазом во лбу. Бум! Бам! Тарарам! Чух-чух-чух-чух! У-у-у-у! Пополз железный змей в степь, оставив за собой гудящую тропу и дымный шлейф, а в селение Бешмаркантыгданбай вернулся только опечаленный ишак. Незадачливого же акына в больнице еле выходили, кое-что из хозяйства вообще не на место пришили. Грыжу и аппендикс... В родную юрту только через год попал. Ну, праздник, разумеется! Жена встречает, дети встречают, внуки встречают, бараны встречают, ишак от радости аж прослезился. Конечно, сели пировать, а как чайник вскипел — пар выпустил да свистнул носиком, у-у-у-у! — сорвался с ковра пожилой акын и ну его палкой охаживать. Их, говорит, убивать надо сейчас, пока маленькие!

Над сказкой посмеялись от души, Алина и Алёнка — даже с элементами истерики. Всё правильно, подумал гетман, смех и слезы — лучшие средства подавления депрессии. Водка ещё, но это на любителя. Вон, Нина Юрьевна, по своему обыкновению, снимает боевой стресс и усталость третьей порцией каши. И приличной, надобно заметить. Куда в неё, худосочную, всё это входит?! Сам гетман, мужчина средней упитанности, еле дышал от двух.

— На прямую кишку надейся, но не переедай, — пробормотал он еле слышно. Почти что еле. Типа. Как бы...

Супруга вновь расхохоталась, а любопытная Алёнка, уловив лишь интонацию, спросила:

— Что ты сказал, па?

— Я сказал... ну, — замялся он, — сказал: на Аллаха надейся, а ишака привязывай.

— А кто такой Аллах? Прости, па, если кто-нибудь совсем плохой.

— Нет, почему сразу плохой? Самый обычный. Самый обычный единый мусульманский бог. Собственно, и наш тоже, только мы зовём его иначе.

— Старцем, — прошептала Алина, за что удостоилась чувствительного тычка в бок.

— Мусульманский... — медленно проговорила Алёнка. — Наш Рустам мусульманский, да?

— Да, малыш, был когда-то таковым — мусульманином. Может быть, и остался, не знаю. А что?

— Мне кажется, он — не очень хороший человек.

— Да, кажется... — машинально повторил за нею гетман. — Кое-что кажется уже и мне... Что ты сказала, малыш?

— Я говорю, кажется, он — не очень хороший человек.

— Вот уж не знаю. До сих пор... вернее, до недавних пор был вполне обычным.

Знала бы ты, — подумал он, — каким этот 'вполне обычный' мусульманин бывает на ответственных заданиях по ходу специальных операций Елизарова и Богачёва! Знать бы ещё, с чего он загрустил, шайтан его дери за все конечности!..

— Не привыкай, девочка, оценивать людей по первым впечатлениям, какими бы верными они ни казались лично тебе. Так можно страшно и непоправимо ошибиться.

— Не буду, па, честно-честно, не буду! Обычный — так обычный... Можно ещё один вопрос?

Она так крепко ухватила гетмана за руку, что он понял — вопрос необычайно важен для самой девчонки, для Будущего, для Вселенной, для Гармонии. Например, почему кровь и редиска красные, а семечки и негры чёрные?.. Касаемо же Шадиева она явно осталась при своём собственном мнении. А ведь провидица! Ох, чёрт, ещё и с этим геморрой!..

— Ну, малыш, чего мнёшься? Спрашивай!

— Даже не знаю, па, удобно ли. Хочу спросить, что означает одно слово. Всегда считала его плохим, ругательным, а сейчас, когда дядя Костик и ты... даже не знаю... Ладно! Скажи, что такое 'ишак'?

Тут уже Александр и Алина хохотали в один голос.

— Ой, уморила! Слушай, а почему ты решила, что это ругательное слово?

— Ну, Серёжа, когда ругался на кого-то, говорил — ишак ставленый, ишак вонючий, ишак бухарский!

— Да, Серёжа тебя научит русской словесности... Ишак, девочка, то же самое, что осёл, домашнее животное, очень полезное, но... но вредное до невозможности.

— Вашество, — упрекнула гетмана супруга, — сам понял, что сказал? Полезное, но вредное!

— Разговорчики! Командир всегда прав! Вот, например, — он, как и в разговоре о Рустаме, перешёл на шёпот, — возьми нашу Ниночку. Ведь исключительно полезный член общества, но вредная же язва, спасу нет! По своей человеческой натуре.

— По натуре, — чуть изменила ударение Алёнка и заговорщицки взглянула на 'учителя словесности', бандита в прошлом Богачёва. — Она не мусульманка?

— Нинуля? К счастью для исламского мира, нет. Сатанистка, я думаю.

— Она вообще-то хорошая, па, только ругается и очень много курит.

— Вот тут я полностью согласен.

— Скажи, па, а зачем ишака нужно привязывать? Чтобы мусульмане не украли, да?

— Дались тебе те мусульмане! Накаркаешь ещё на ночь глядя... Привязывают, чтобы вредный ишак — действительно хороший трудяга, но очень своевольный и упрямый — не сбежал, а то его и Аллах не вернёт. Это просто поговорка, малыш. У нас говорили: на Бога надейся, а сам не плошай. То есть будь, с одной стороны, деятелен и трудолюбив, не надейся, что Бог тебя прокормит от щедрот своих, а с другой — осторожен и опаслив, иначе...

— ...иначе попадёшь под железного дракона! — развеселилась Алёнка. — Это ведь паровоз, да, па?

— Наверняка, моя хорошая, хотя на всякий случай я бы уточнил у дяди Костика.

— А почему дядя Костик называл дедушку... как там его?.. Турбинмурбина акыном? Что это значит?

Это значит, — подумал гетман, — что у тебя, милая девочка, злой судьбой была украдена наиболее содержательная в плане познания Вселенной пора человеческой жизни — детство. Время, когда перед тобой распахивается огромный незнакомый Мир, когда вопросы об его устройстве изливаются из тебя нескончаемым потоком, когда ты каждую минуту узнаёшь нечто новое, а значит, поднимаешься на очередную ступеньку понимания этого Мира и своего отношения к нему. Спрашивай, девочка, спрашивай! Благо, родные мама с папой, а позже — старая инокиня и школьная учительница, заложили в тебя достаточную базовую основу. Ты всё узнаешь, всё поймёшь! Если успеешь. Сколько успеешь...

— Что значит 'акын'? Это самодеятельный певец у бывших кочевых народов среднеазиатских стран — Казахстана и Киргизии. Обычно акыны передавали в форме песен своё отношение к тому, что видели вокруг себя.

— Спасибо, па! Можно ещё вопрос?

— Да хоть десяток, — улыбнулся гетман.

— Что такое юрта?

— Юрта? Это, малыш, та же наша палатка, жилище кочевых акынов, только в несколько раз больше и несколько иной формы.

— Они там жили всю жизнь?!

— Ну, да. Наверняка и сейчас живут. Им, видишь ли, проще было приспособиться к последствиям чумной разрухи — они всегда жили бок о бок с дикой природой и не были привязаны к достижениям цивилизации, например, автомобилям, самолетам, компьютерам, телефонам, микроволновым печам, сервисным службам, доставке товаров на дом и тому подобным благам. С нашествием Чумы их разве только стало меньше, а более они не потеряли ничего. Мы с тобой в этом плане оказались где-то на середине, а тяжелее всего, я думаю, пришлось американцам и жителям Западной Европы. Мы могли жить без тепла и света месяцами и только ругали нерадивых коммунальщиков, а у них в начале века отключения электричества на сутки едва ни приводили к национальным катастрофам, я помню с тех времен переполохи в Штатах и на севере Италии. Мы покупали качественные европейские, японские и американские автомобили, чтобы удобнее было ездить по нашему заснеженному бездорожью, а они на тех же своих супермашинах, чуть выпадал снежок, десятками валялись по обочинам на крышах и боках. Потому мы, не забывшие ещё, как нужно работать руками — откуда бы они ни росли, — по крайней мере, в Новороссии сумели восстановить какое-то подобие прежнего относительного комфорта, а они... Если некоторые из них что-то и смогли восстановить, то им, безусловно, было гораздо труднее, нежели нам. Мы более природны и куда менее избалованы. По этой самой причине, что бы ещё в нашей жизни впоследствии ни изменилось...

Трудно сказать, что в этой фразе гетман подразумевал под изменением, но кое-что на поляне изменилось прямо сейчас. В частности, ветерок. Заметно посвежевший к ночи, он медленно, но верно изменил направление, отчего со стороны холмов повеяло каким-то затхлым, прелым духом и будто бы чужим дымком. Притихший было пёс забеспокоился, сторожко повертел огромной своей чёрной мордой, поднялся, неторопливо обошёл кострище и вдруг, как тигр, бросился в непроницаемую тьму опушки. Из-за ближайшего куста шиповника тут же донёсся его грозный рык. А следом — возгласы испуганных людей. Двоих, как показалось гетману.

Впрочем, он не раздумывал и не анализировал сложившуюся ситуацию. Сработали условные рефлексы опытного воина. Правой рукой дёргая из кобуры килограммовую 'Гюрзу', он левой перебросил девушку через себя прямо на руки Алине и подтолкнул обеих под прикрытие раскидистого дуба. Друзьям его, по большей части столь же опытным бойцам, команд не требовалось. Перекрывая вероятному противнику направление огня, к гетману и женщинам с АКМС в руках перекатился Павел Никоненко. Серёга, поводя своим кошмарным 'Смит&Вессоном', тут же залил из чайника и без того уже практически дотлевшие угли. Разумно, — молча согласился гетман, — долой подсветку целей для невидимых стрелков. Возможных. Вероятных. Даже очень... Сатанистка Нина Юрьевна, пусть и отягощенная обильным ужином, мгновенно распласталась за Шаталиным, тем самым полностью обезопасив от пуль и осколков свои бухенвальдские габариты — что-нибудь сорок на сорок на сорок. Правда, Док тут же и лишил её естественного бруствера — своих сто с лишним на сто с гаком на сто...лько вообще не бывает. Вдвоем с дозорным они, подхватив автоматы за цевьё, бросились, петляя на бегу, к водолазным найдёнышам. Две глыбы, два матёрых человечища!