На въезде в поселок их тормознул пикет — поперек проселка стояло несколько табуретов и старая облезлая деревянная тумбочка. На обочине сидело шестеро загорелых мужчин играющих в нарды.

Увидев машину никто из сидевших даже не приподнялся. Андронов повернулся к водителю.

-Паркуйся на обочине и жди.

Хлопнула дверь. Андронов вылез из кондиционированного нутра машины в духоту крымского дня. Тишина. Ее нарушали только звон цикад, урчание двигателя и негромкие возгласы играющих. Жара не располагала к резким движениям и размяв ноги у машины, Андронов неторопливо направился по пыльной траве в сторону играющих.

-Кто старший?

-Я за нэго, -лениво отозвался один из играющих, здоровяк лет тридцати, не отрываясь от игры.

-Чего надо, русский? Трава, гаш?

Андронов покраснел, но сдержался.

-Ты морду-то подними, придурок. И посмотри, с кем говоришь.

-Ну? -также флегматично отозвался татарин, -Смотрю. Андронов. Чего надо?

-Сказал уже. Старшего надо. Самого старшего.

Татарин, наконец оторвался от игры и поднял глаза. Глаза были голубые и наглые.

-Старшэго, так старшэго.

Он покопался в кармане и выволок потертый мобильник. Потыкав в кнопки грязным пальцем, он приложил трубку к уху и кинул несколько фраз на татарском. Выслушал ответ.

-Жди, сэйчас приедут.

Минут через пять подъехал паренек на велосипеде. Тормознулся у самопальной баррикады и с любопытством смотрел, как татары растаскивают мебель, освобождая проезд.

Андронов сел в машину и татарчонок, развернувшись и кося назад, покатил обратно, в поселок. "Тойота" медленно ползла следом. Метров через двести по обочинам пошли дома. Андронов с водителем с совершенно одинаковым любопытством вертели головами. Хрен его знает, о чем размышлял водитель глядя на пейзаж, но Андронов подумал, что такого и в Бомбее не увидишь. Табор понтующихся нищих...

....Через час, сидя на айване, он горячась, старательно пытался донести до недоверчиво поглядывающих на него морщинистых стариков-азиатов нехитрую мысль — работа на АЭС и в порту обеспечит целое поколение если они отправят своих обалдуев на учебу в Москву. И жить их детям придется уже не в этих сараях, а в поселке атомщиков, в нормальных, благоустроенных домах. И лучше иметь верный кусок хлеба и крепкую крышу над головой, чем шарить по чужим огородам в ожидании, когда гяуры уберутся из Крыма.

Не уверенный, что его поняли, Андронов уезжал из аула недовольный собой. Беседу можно было построить иначе. В голову приходили десятки великолепных аргументов. Мать, мать и еще раз мать! Поздно. Слово сказано. Теперь оставалось ждать.

Как ни странно, но тем же вечером узкий круг старейшин обсуждал его предложение весьма серьезно. Сомнение было только одно. Больно поспешно все это было... В представлении татар, такие вещи стоило обсуждать иначе — солидно, не торопясь, торгуясь по каждому пункту. Но предложение делал не абы кто, а глава района. Пусть и в таком виде. Говоря честно, вспотевший, взволнованный и частивший глава не произвел на аксакалов впечатления. Разве это глава? Он должен быть важным и вальяжным. Неторопливым. Роняющим слова, как драгоценности. Или резким, как змея. Все должно было делать иначе. Не так. Но что возьмешь, с этой дурацкой власти. И с этих русских... Брать что дают?

Спорили недолго и сошлись, что на этот раз власть предлагала реальный выход. С одной стороны общине были нужны образованные люди. С другой — место в разделении труда. И работа в атомной отрасли и на терминале была хорошим выходом. Если даже предложенное не осуществится, то что они теряли? Молодежь прокатится на бесплатную экскурсию? Немного поспорив меж собой, татары согласились.

Спустя две недели всю молодежь района, в том числе и татарскую, централизованно собрали и на нескольких самолетах вывезли в Москву — учиться. Через несколько лет они должны были вернуться сюда специалистами, готовыми для работы на станции и в порту.

Глава 11. Крым. Осень 2008.

В Севастополе, на северном берегу, начали прокладку коммуникаций. Подготовка площадок для судостроительного завода была завершена. Вместе с николаевским заводом, к переезду готовились и его рабочие. В Николаеве уже несколько месяцев работали вербовщики. Поскольку, завод купил не Крым, а формально являющийся китайским "Поиск", то официально, украинские власти возражений не имели. Что не мешало им чинить препятствия по любому поводу. Доходило до того, что из завербованных, но из еще не переехавших рабочих, приходилось организовывать охрану демонтируемого оборудования. Погруженное на суда оборудование делало круиз по Черному морю, сперва плывя в Варну, а уже оттуда, даже не разгружаясь, а просто, для приличия, постояв на рейде, направлялось в Севастополь.

Участок от Севастополя до Бахчисарая активно застраивался. В степи, за полоской персиковых садов растущих вдоль шоссе, с обеих сторон виднелись сотни красных крыш новеньких коттеджей. Часть из них предназначалась для рабочих судостроительного завода. Остальные шли на продажу. Дома вырастали со сказочной, для непосвященных скоростью. Это выглядело волшебством. Бульдозер ровнял площадку. На ней за пару дней сооружали ленточный фундамент. Готовые панели устанавливали на него и сшивали между собой. Внутри воздвигались легкие межкомнатные перегородки. Получившийся дом накрывали метало-черепицей и пристраивали гараж. Монтажники подключали коммуникации. Дело довершала асфальтированная подъездная дорожка. Три десятка таких домов образовывали одну линию будущего поселка. Аккуратные ряды таунхаусов выстраивались вдоль трассы. В промежутках между поселками ставили типовой торговый комплекс или заправку.

Кажущаяся легкость и быстрота обуславливали три фактора: небольшой завод по производству сэндвич-панелей, смонтированный в предместьях Бахчисарая, загодя проложенными коммуникациями и достаточным количеством рабочих. В последнем, крымчанам пособил начавшийся кризис — стройки в России останавливались и квалифицированных рабочих было с избытком.

"Поиск" возводил эти поселки на свои, но Матвей надеялся, что после распродажи того, что они успели построит, в Крым потянутся российские девелоперы и он сможет выгодно распродать землю вдоль трассы, заодно скинув с себя строительство.

В общем, пейзаж на начальном участке трассы Севастополь-Керчь начал медленно, но верно меняться. Как и сама трасса. Как и было задумано, проект ее реконструкции отдали немцам — соотечественникам в этом деле Матвей не доверял. Ему требовалась хотя бы одна отличная дорога, но за разумные деньги. Он был не столь богат, как московский мэр, плативший за километр в десять раз дороже, чем в Европе. А с учетом того, что именно соединяла дорога, требовалась именно отличное шоссе. Идти на полумеры он не собирался. Через год-полтора трасса должна была превратиться в настоящий автобан. Ну а пока, старую трассу украшали горы щебня, песка и дорожная техника по обочинам.

Рабочих рук в самом Крыму уже не хватало. Всех крымчан умеющих держать в руках хотя бы топор уже давно приставили к делу. Вербовщики прочесывали поселки, разве — не с фонарями. Припахали даже татар. Строителям было не до национального вопроса — если мужик с первого раза мог определить, где у лопаты черенок — брали без вопросов. Но татары кончились. Вербовщики обратили было взгляды на другой берег — примеряясь к завозу рабочих из России или Средней Азии. Но вербовщикам пришлось отступить — навстречу попер мощный поток. Информация пошла в массы. В Крыму есть работа! Кризис только усилил этот поток. Сперва в Крым дружно "дернул" краснодарский край. За ним пошел народ с Кавказа. Хохлы, наплевав на указы Киева, просочились кружным путем. Проезд напрямую, через Перекоп, был закрыт, но кому было нужно, не терялись — на украинских погранпереходах, ведущих в сторону Ростова выстроились пробки. Теперь на стройках царил настоящий языковой Вавилон — украинская и русская речь, кхекающий грузинский мат, отрывистый лай немцев.

Крымчане, ошалев от непривычной для них суматохи, изумлялись темпам и размаху строительства не забывая драть втридорога с приезжих. Сезон в этом году был явно какой-то не такой. Сдвинулось не только время — с июня на сентябрь. Сдвинулась география. Гостей не интересовали курорты на побережье. Ими были переполнены Керчь, Феодосия, Симферополь и Севастополь. Мест в гостиницах катастрофически не хватало. В сонный татарский Бахчисарай, куда не рисковали соваться местные, вломились гости, отчаявшиеся найти места в обеих столицах. Теперь тихие тенистые улочки, по которым раньше, изредка пробегала стайка заблудших туристов более напоминали Москву. Улицы, днем и вечером переполненные народом, русские, хохлы, немцы. Торопящиеся куда-то татары.

Татары действительно торопились. Земля предков могла подождать, а деньги, валившиеся с неба — ждать не будут. Муллы разъяренно шипели, видя, как разбегаются люди из мечетей.

Обед в чайхане подорожал раз в пять, койка в доме — в десять. Приезжие с деньгами шлялись по улицам толпами. Они хотели есть, спать, развлекаться! И платить!

Поистине, на Бахчисарай спустился дар с небес! Пусть визжит мулла, недовольно перешептываются в чайхане пожилые аксакалы. Да за один день, татарин с головой, мог сейчас заработать столько, сколько раньше за месяц! А без головы — за полмесяца! Поистине деньги размывают любые преграды лучше ментов — за один месяц, из настороженного, опасного города, Бахчисарай превратился в веселое гостеприимное место. При условии, что у вас есть деньги. В городе еженедельно открывался с десяток частных гостиниц, новых кафе, ресторанов и магазинов. В духаны и чайханы не успевали подвозить свежую баранину. Кое-где на окраинах Бахчисарая, сперва стыдливо прячась, но с каждым днем все более открыто стали подавать свинину. Гости ценили ее гораздо больше. И платили, соответственно — тоже.

Вокруг еще не построенного судостроительного завода начали появляться гости другого рода. Родом из Липецка, с Донбасса или Урала. Те чуяли новый рынок сбыта и пытались навести мосты, застолбить место. Вокруг АЭС наблюдалась аналогичная суета. Но там крутились поставщики оборудования и будущие потребители тока из Ростова, Краснодара и Сочи. Первый ток она должна была дать уже через пару лет. Следовало торопиться. В приемной ее будущего директора уже косились друг на друга ростовчане и молчаливые крепыши-производственники из Донецка.

Провернув операцию по отделению Крыма от Украины холдинг "Поиск", а через него — "Черноморские судостроительные заводы" Алексеева и "Атомстрой" Бориса, получили массу бонусов. "Атомстрой" имел в активе рынки электроэнергии Восточной Украины, Крыма и Юга России. И полную автономию от РАО ЕЭС, поскольку находился на неподвластной территории, где его не могла настичь жадная рука парней Чубайса. Котировки самого "Поиска" подскочили до небес и взбреди Федорову мысль выставить их на продажу, то прибыль от них многократно бы перекрывала все затраты. Акционеры были счастливы. Ну, почти счастливы. Небольшое облачко все же омрачало идиллию — Керченский порт. Если точнее — контейнерный терминал. Терминал уплыл чекистам. Те достаточно быстро разобрались в произошедшем и поставили ультиматум: война или компенсация за моральный ущерб — публичную экзекуцию главы ведомства.

Порт пришлось отдать. У Бориса и Димы душа тосковала, когда они смотрели, как жирный, сладчайший кусок, который они фактически разжевали и проглотили, вынимают изо рта и новый едок запускает в него зубы. Но если на МИД еще можно было "забить", то с разведкой следовало помириться. После торга, в качестве компенсации, компании представляющей интересы чекистов отошел не только контейнерный терминал в Керчи. Пришлось делить на троих и банковскую прачечную. Мир стоил дорого.

Но даже с учетом этих потерь, "навар" для всех участников затеи был фантастическим. Теперь при желании, Матвей мог "есть с золота". Хотя наверно, скажи ему кто об этом, он бы просто не понял, о чем говорят. Хватало других забот.

К примеру, чекистов. Для контроля своих интересов, те прислали в Крым своего представителя. Толстячок непонятного возраста и национальной принадлежности заехал в Балаклаву, представился Матвею, как Михаил Барышников и в тот же день отчалил в Керчь. Как выразился потом Матвей, имея в виду его именитого тезку-танцора: "никакого сходства". Толстячок оказался крутым парнем, умудрившимся, за пару дней крепко поругаться с керченскими бандитами. Спустя неделю он погрузил на прогулочный пароходик весь личный состав обеих бригад, крышевавших порт и утопил эту лохань с пассажирами прямо в гавани. Все было проделано посреди белого дня, на глазах половины города, сбежавшегося по такому случаю на набережную.

Об этом, по телефону, Матвею сообщил совершенно потерявший голову, от барышниковских методов керченский глава. По мере того как Андронов, захлебываясь, рассказывал подробности челюсть Матвея отвисала еще ниже. Присутствующий при разговоре Бобков заинтересованно склонил голову, прислушиваясь к частившему из трубки, как пулемет, Андронову. Матвей, продолжая слушать, наконец "въехал". Зажав микрофон рукой, он вполголоса пересказал Семену суть. Тот заулыбался.

-Свой товарищ!

-Он такими методами мне Керчь ополовинит за неделю! — , донеслось из трубы.

Матвей вопросительно пожал плечами, глядя на покрасневшего от хохота Бобкова. Хмыкнув, он убрал ладонь с трубы.

-Петр Иванович, не преувеличивайте. Сколько у вас в Керчи бандюков? Пара сотен? Ведь, не полгорода же, в самом деле?

-Матвей, побойся бога. Конечно нет. Примерно, как у всех. Бригады две-три.

-Ну и пусть разберется с ними. Останется не одной. Или они дороги вам, как память? Тогда попросите Барышникова набить вам пару чучел для кабинета.

Бобкова согнуло от хохота.

Андронов икнул и отключился. Вынув из стола бутылку и стакан, он набулькал в граненыш половину и хватил залпом. Вызвав к себе начальника городской милиции, он велел ему отправить на помощь москвичам единственный в городе БТР и взвод вернувшегося на службу ОМОНа.

Занюхивая водку шоколадкой, Андронов утешил себя мыслью, что в конце-концов, бандиты — херовые налогоплательщики. Барышников в этом плане выглядел перспективнее.

Глава 12. Москва. Лето 2008.

Еще одним пунктом в планах было расширение российской базы. Минобороны прислало в Крым целый десант специалистов и те немедленно занялись инспекцией давно покинутых объектов. Матвей не вмешивался в дела, попросив Фесика и Бобкова, что бы им помогли на местах. По такому случаю, он даже пересказал Валере несколько эпизодов разговора по Крыму в Кремле. Новоявленный премьер не возражал. Он прекрасно понимал всю призрачность крымского суверенитета без московской поддержки.

Тем более, что еще "Колобок", в свое время объявил во всеуслышание, что готов безвозмездно и навсегда отдать российским военным все, что они попросят. Конечно — "обещать — не жениться", но все же. И потому, Валера был готов передать военным все, что они попросят. В любом случае военные объекты означали новые рабочие места, отремонтированные дороги, строительство и приведенная в порядок инфраструктура. Если ради этого придется отдать несколько заброшенных аэродромов и военных городков — ради бога. Матвей был уверен, что если военные попросят сделать Севастополь и Балаклаву закрытыми городами — Фесик согласится.