Можно было еще попытаться полностью погасить мыслительный процесс, но склонный к философским размышлениям Роджер посчитал радикальные меры излишними. В отличие от большинства леомуров, он не желал путать осторожность с трусостью, предпочитая сохранять высокую активность и дееспособность. Нет ничего глупее, чем засунуть голову в песок подобно страусу и оказаться застигнутым врасплох. Лучше уж держать машинистов под контролем и сканировать близлежащее пространство, будучи постоянно готовым к бою.
Единственное неприятность его нового спального места заключалась в мелкой пыли, которую время от времени поднимали завихрения воздушных потоков. Лиат быстро наловчился задерживать дыхание на периоды миниатюрных песчаных бурь, тем не менее, ближе к рассвету его начала донимать жажда. Особенно нестерпимым это чувство стало, когда состав остановился на какой-то большой станции вблизи от пожарного водоема с удивительно чистой водой.
Солнце еще не вышло из-за горизонта, но небо уже заметно посветлело. Выглянувшему из своей норки Роджеру мучительно захотелось припасть к серебристой глади пруда. Время было еще раннее, и вблизи не наблюдалось ментальных обликов четлан, что еще сильнее разжигало желание спуститься и напиться свежей воды. Если учесть, что раса слуг не обладала хорошим зрением леомуров, единственной проблемой оставалась боязнь безбилетного пассажира отстать от поезда. Заглянув в сознание молодого машиниста, лиат вновь обнаружил воспоминания о последнем свидании с возлюбленной, на котором парню почти удалось добиться первого поцелуя.
Нехотя оторвавшись от сладких мыслей, Ромео объяснил неведомому допрашивающему, что со слов диспетчера им предстояло торчать на запасном пути еще более часа. Поняв, что такого долгого испытания водным миражом он не выдержит, юный странник осторожно спустился с платформы и направился к водоему. Когда до желанной цели оставались считанные метры, раздался паровозный гудок и нарастающий лязг вагонных сцепок. Обернувшись, Роджер увидел, что поезд, который он считал своим транспортным средством, медленно катится по рельсам, ускоряясь с каждым мгновением.
Ошалевший от такого коварства лиат даже не сразу сообразил призвать машиниста-обманщика к ответу, хотя бы и на ментальном уровне. Впрочем, его возмущенное "почему", раздавшееся секунд пять спустя, повисло внутри эмоса влюбленного юноши безответно, словно тот сиюминутно оглох. Было ясно, что вовсе не отставший пассажир виноват в потере связи с послушным кобортом. Некто с более сильным Даром или находящийся гораздо ближе к водителю локомотива взял его под жесткий контроль. И, судя по разрешающему сигналу семафора, столь не вовремя зажегшемуся, взял не только его одного.
Разозленный путник повернулся к пруду и понял, что жажда мучает его не так уж и сильно, как казалось еще минуту назад. В этот момент леомуру стало страшно по-настоящему, потому что незримый дирижер не только легко управлял кобортами, но еще умудрялся манипулировать и его сознанием.
Заглушив мыслительный процесс, снятый с поезда путешественник рванул со станции, не разбирая дороги. Сейчас ему нужно было оторваться от приблизившейся практически вплотную угрозы, и животные инстинкты взяли верх над разумом. Каким-то чудом он выбрал направление в сторону наиболее густонаселенных районов города, пустынных и сонных в эти ранние утренние часы. Промчавшись по дорогам, Роджер лишил возможности своих противников найти его по следу, поскольку уже полчаса спустя активность движения возросла десятикратно.
Забившись в дальний угол какого-то забитого богом подвала, он провел весь день в состоянии, близком к растительному. Обнаружить в городских джунглях тлеющий огонек интоса беглеца было не легче, чем песчинку на галечном пляже. Единственная мысль, слабо бьющаяся в голове Тобио Экселанц Сильвера, призывала хозяина "дождаться вечера".
Глава 6
И опять жажда заставила его забыть об осторожности, хотя пролетевшие часы позволяли надеяться, что преследователи загнанного леомура потеряли его след в шумном городе. Пришедший вечер принес легкую прохладу, но не избавил от навязчивого желания напиться, никакая сила воли не справлялась с ним. Это не было продиктовано извне, организм требовал воды, живительной влаги, любого качества и в большом количестве. Пересохшее горло погнало дрожащие ноги на поиски спасительного источника.
Столь остро необходимая жидкость обнаружилась около дальнего выхода из подвала в виде глубокой лужи, натекшей из старой прохудившейся трубы. Вначале Роджер попытался ловить языком срывающиеся с проржавевшего железа капли. Быстро сообразив, что таким образом он лишь дразнит себя, подпольщик плюнул на брезгливость и припал к покрытой ряской поверхности. Леомуры не умеют пить быстро. Как ни старался обитатель мрачного подвала ускорить борьбу с обезвоживанием организма, прошло несколько минут, прежде чем он наконец-таки удовлетворился.
Осторожно просканировав окрестности, малыш не обнаружил ничего особенно подозрительного: четыре лиата находились в квартирах большого дома над подвалом и один во дворе. Никто из них не пытался маскироваться или вести разведку, все вели себя естественно, занимаясь своими собственными делами и размышлениями. Среди обнаруженных сородичей никто не обладал настолько серьезным Даром, чтобы представлять угрозу для молодого исследователя, вставшего на тропу познания.
Добравшись до маленького окошка, выходящего во внутренний двор многоквартирного дома, Тобио внимательно осмотрел пустынный зеленый скверик с тремя скамейками. На одной из них сидела очаровательная рыжая леомара, увлеченная наведением порядка, и без того уже практически идеального. Все ее мысли были заняты исключительно собственной внешностью. Юношу всегда удивляло, как особи женского пола умудряются уделять этому пустопорожнему занятию так много внимания.
Нет, он сам аккуратно и педантично следил за собой, но поддержание формы всегда занимало у молодого леомура минимально необходимое время. Усмехнувшись, наблюдатель попробовал засечь, сколько драгоценных мгновений жизни потратит красотка на свой туалет. Ему все равно было необходимо релаксировать после нескольких часов растительного существования, привести свой интос в рабочее состояние и восстановить способности лиата.
Первые пять минут подпольщик наблюдал за кокеткой с усмешкой. Потом начал внимательно изучать ее астральную искорку, напоминающую мишуру и конфетти на новогодней елке. Как ни удивительно, за кажущейся пустотой и блестками обнаружился стройный, объемный и упорядоченный склад мыслей и знаний. Ее Дар был не особо силен, но у Роджера сложилось впечатление, что владела она им виртуозно. Даже трудно было сказать, кто бы вышел победителем из их схватки, если б судьба столкнула их в противостоянии.
В каждом движении красавицы, в каждом повороте головы сквозило такое изящество, что следующие четверть часа юноша наблюдал за ней уже не с усмешкой, а с улыбкой. Рыжая чертовка была так хороша, что на нее можно было смотреть часами и не ощущать течения времени, особенно когда та прихорашивалась. Видимо, плутовка почувствовала внимание к своей особе, потому что позы, принимаемые кокеткой, с каждым мгновением становились все завлекательнее и завлекательнее.
Вскоре наблюдатель почувствовал, как его сознания осторожно коснулся сканирующий луч незнакомки, нежное прикосновение не напугало его, а скорее, возбудило. Проказница стрельнула глазками в сторону подвального окошка и вернулась к своему туалету, а юный лиат понял, что с ним искусно заигрывают. Недаром говорится, что красота — страшная сила, которая то ли спасет, то ли снесет мир. Загнанный в подвал беглец совсем забыл не только о тропе познания, но и о висящих на хвосте преследователях.
Следующие двадцать минут прошли в виртуальном флирте. Роджер выстраивал свой огонек эмоса в замысловатую разноцветную фигуру подобно павлину, веером раскрывающему хвост. Впрочем, рыжая чаровница не сильно отставала от него, все больше и больше украшая свой астральный облик яркими звездочками, созвездиями и какими-то несусветными галактиками. На город опускались сумерки, и видимость в реальном пространстве с каждой минутой ухудшалась. Падающие от включившихся фонарей тени все сильнее и сильнее мешали юноше любоваться хитрой проказницей.
Видимо, она тоже поняла это, потому что неожиданно оборвала процесс улучшения прекрасного, грациозно поднялась и заскользила в сторону выхода со двора. Было во всем ее поведении что-то чарующее и манящее, хищное и беззащитное одновременно. Никакие силы не были способны удержать молодого леомура в грязном и затхлом подвале.
Протиснувшись в узкое оконце, он осторожно огляделся и двинулся следом за таинственной незнакомкой. Хотя с формальной точки зрения они не общались, и рыжая чертовка даже не видела его внешности, она проявила очевидный интерес к наблюдателю из подполья. В другом случае он бы окликнул ее, но в чужом городе после целого дня в темном подвале Роджер не чувствовал себя так уверенно, чтобы выразить свои симпатии красавице.
Впрочем, сдаваться без боя, не выяснив даже, где живет проказница, он тоже не собирался. Необходимо было сохранить шансы на будущее свести с ней более близкое знакомство. На то, относительно недалекое будущее, когда молодой леомур отоспится и приведет себя в божеский вид, наестся и напьется вволю. А в этот вечерний час полусонный зомби на автопилоте пробрался через подворотню вслед за богиней грациозности и выглянул на боковую тихую улочку.
Она шла уверенно, не озираясь по сторонам, словно повелительница мира по внутреннему дворику тщательно охраняемого дворца. Под одним из фонарей стояла парочка юных кобортов, оживленно беседующих друг с другом. Они настолько были поглощены изучением афиши, что даже на шествующую королеву не обратили никакого внимания. Тем не менее, Роджер прокрался мимо них на цыпочках, аккуратно прошмыгнув из одной тени в другую. Он был вынужден постоянно контролировать искорки собеседников, чтобы они случайно не отвлеклись в его сторону.
Из-за своей чрезмерной осторожности преследователь едва не потерял из виду малышку, которая неожиданно свернула в один из переулков. К счастью, когда он достиг угла, ее изящная фигурка, гордо вышагивающая по пустынной дорожке, еще маячила перед следующим поворотом. Стало понятно, что, заботясь о собственной безопасности, леомур может и упустить прелестную кокетку. Молодой повеса, еще сутки назад рассуждавший о безумии влюбленности, сломя голову бросился вслед за ускользающим миражом.
Даже в безумной погоне за журавлем навыки, полученные от наставника, заставляли лиата использовать все складки местности для маскировки. Юноша буквально перепрыгивал из одного укромного закутка в другой. Каждый раз, когда он достигал очередного угла, ее рыжая шевелюра уже маячила у следующего поворота. Один раз ему даже показалось, что красотка специально поджидает его.
Это случилось в плохо освещенном переулке. Из дверей каких-то трущоб перед самым носом Роджера неожиданно вышел старый четланин, в равной степени напугавший и испугавшийся леомура. Фыркнув на потерявшего осторожность лиата, резко отскочившего в сторону, старик потряс толстой палкой, зажатой в его мускулистой руке, помянул черта и плюнул. Даже не пытаясь взять под контроль сознание дряхлого слуги, ученик Викинга обогнул его по большой дуге, перебежав на другую сторону улицы. Убедившись в безобидности древнего коборта, он метнулся к углу, уверенный, что безнадежно отстал.
Как ни странно, знакомый силуэт оказался даже ближе, чем можно было ожидать, хотя скорость таинственной незнакомки оставалась все такой же стремительной. Окончательно плюнув на осторожность, искатель знаний, забывший не только о собственной тропе, но и обо всем на свете, попытался сократить отставание. Риск потерять ее из виду пугал молодого повесу гораздо сильнее, чем опасность нарваться на встречу со старыми знакомыми или даже еще более неприятными новыми.
Несмотря на это, усилия не привели к заметному результату, хотя Роджер уже почти что бежал, а красотка продолжала элегантно скользить над тротуаром в своей неповторимой манере. Отрыв если и сократился, то лишь на несколько метров, незнакомка в любой момент могла раствориться в полутемной подворотне или совсем не освещенном подъезде. Все ресурсы своего Дара лиат был вынужден бросить на удержание в поле зрения астральной искорки рыжей чертовки, столь же манящей, сколь и ускользающей.
За последние дни юноша так привык к погоням, что даже толком не заметил, как его роль кардинально изменилась, и он из добычи превратился в охотника. Правда, охотился он не за жизнью, а за сердцем быстроногой баловницы, но легким было безразлично, бежит он от кого-нибудь или за кем-то с целью убить или покорить. Дыхание упорного преследователя кокетливой вертихвостки становилось все более тяжелым, мешая не только ориентироваться, но и соображать. Иначе юный философ неминуемо бы задумался, почему очаровавшая его шалунья взвинтила темп передвижения до такой крайней степени.
Впрочем, ответ на этот незаданный вопрос не заставил себя долго ждать. Завернув за очередной поворот, влюбленный отрок успел заметить, как предмет его воздыхания ныряет в темную подворотню заброшенного дома. Даже не задумываясь, искатель приключений последовал за ней. Когда он достиг арки, в длинном узком проходе с распахнутой боковой дверью никого не было, хотя эмос красавицы находился где-то рядом. Рванувшись вперед, Роджер притормозил около открытого входа, желая убедиться, не нырнула ли прелестная незнакомка в темноту подвальных помещений.
Определить, куда скрылась красавица, он не успел, что-то подсказало ему посмотреть в конец прохода, еще секунду назад казавшийся пустынным. На фоне слабо освещенного проема темнел абсолютно неподвижный силуэт, возникший столь же мгновенно, сколь и безмолвно. Заглянув в астрал, обомлевший ловелас увидел смазанный силуэт взрослого лиата, находящегося в состоянии обманчивого покоя, именуемого профессионалами позой дремлющей кобры. Попятившись назад, он оглянулся через плечо и уперся взглядом в ухмыляющегося леомура, из-за спины которого выходили еще двое, похожих на первого, как братья-близнецы.
В результате их маневра вход в подворотню оказался замурован намертво. От безмолвной троицы гибких и быстрых бойцов за спиной, в отличие от дубовых громил Хана, веяло смертельной опасностью. И дело было не только в хищном изяществе пластики или бросающейся в глаза слаженности движений, страшнее всего воспринимался слившийся воедино астральный облик. С точки зрения Дара тройка лиатов сейчас представляла единое существо с шестью глазами, шестью ушами, тремя ментальными щупами и тремя эмосами.
На языке боевых искусств, которые молодой отрок изучал до тропы познания чисто теоретически, подобное объединение владельцев Дара в бою именуется строем. Опытный строй при лобовой атаке способен в считанные секунды разметать добрый десяток разрозненных лиатов равной силы. Что же касается обороны, то с ним нелегко справиться даже целой сотне рядовых бойцов. Поняв, что путь к отступлению отрезан, а его пытаются подталкивать к темнеющему лазу в подвал, Роджер сделал пару шагов вперед.
