Игры-2 (Часть1)

— Тьфу ты. Чего удумала. Говорю ж, не для тебя старалась. — Сконфузилась бабулька, но как-то удовлетворенно.

— Ну так мне ж тоже с того польза. Спасибо.

— Спасибом не отнекаешься. Я те деньги с тебя высчитаю. Нечего глупостям потакать. — Вновь свела брови домохозяйка.

— Так я на другое не рассчитываю. А... А теперь я пойду. Ладно.

И я вновь попятилась к двери.

— Куда пойду! Ты на себя в зеркало смотрела? Пойдет она. Прежде умойся и поешь.

— Ой, я не голодная.

— Не голодная. А то я не знаю какая. На вот. Выпей.

И она сунула мне под нос кружку весьма сомнительного на вид пойла.

— Эт-то что? — Пролепетала я, тщетно пытаясь определить по запаху и внешнему виду состав. Признаться, в голову закрались мысли об отраве. А что, отличный способ раз и навсегда прекратить любые попытки с моей стороны опозорить наставника. Впрочем, будь у Ориты подобные намерения, первым бы по предложенному пути отправился Имар. И уже давно...

— Пей. Полегчает. Старый рецепт. Еще бабки моей. От похмелья.

Вся в сомнениях, скривившись и зажмурившись, я все же решилась выпить предложенное "лекарство". Бррр... И впрямь прошибает — вкус таков, что мертвого бегать заставит. В поисках, чем бы запить... У моего (точнее маминого) отвара от похмелья вкус тоже не очень, но до этого ему ой как далеко. Видимо специально подобные зелья составляются, чтобы отбивать тягу к выпивке. Ведь как вспомнишь сию экзекуцию, крепко задумаешься — а надо ли тебе оно. А все равно пьешь. Сперва-то думаешь — пара стаканчиков и все. С этого ж похмелья не будет. А там уж как водится, после второго кубка память отшибает и понеслось!

Нет, все ж таки надо было свое зелье сварганить. А то чую мне еще пол дня со сведенными скулами ходить.

— А теперь марш в купальню. Я велела Барто бочку воды натаскать. Освежишься, глядь и на человека похожа станешь. А после возвращайся. Аккурат к тому времени бульон довариться. Вот и поешь.

— Да я... У меня ж дела.

— Ничего, обождут. Чай не государственные. У меня для тебя кой чего есть. Вчера, пока ты прохлаждалась да деньги на хмель изводила, от господина письмо пришло. Там и тебе несколько строк приписано.

— Так что ж вы сразу не сказали-то?

— А проку. Ты ж по сию пору соображать ясно не начала. Вот умоешься, поешь, тогда и отдам тебе письмецо.

Когда тебе такой ультиматум ставят, остается только четко выполнять указания. Чем я и занялась, заведомо представляя себе "удовольствие" от купания в холодной воде. Орита ж не сказала, что велела нашему садовнику воду нагреть. Только натаскать. А он в излишнем энтузиазме доселе уличен не был.

А вот интересно, с чего это Орита решила, что я по сию пору ясно соображать не начала. Подумаешь, выпила чуток...

"Да нет, это она имела в виду по жизни..."

Часть 2

— Кэ хард сэт дир!

— Что? Что?

Я обернулась на мрачное бормотание за спиной. В двух шагах позади меня, Дор яростно тряс ногой. С его сапога во все стороны летели буро-зеленые ошметки вязкой грязи, смачно плюхаясь вокруг.

— Ты чего?! — Взвизгнула я, отскакивая подальше от несущихся в меня "метательных" снарядов. Такой крепкий, такой надежный с виду бугорок, выбранный мной для спасения вдруг подался куда-то в строну и вниз. Учитывая, что обе мои нижние конечности успели на нем обосноваться, вопрос о выборе направления дальнейшего движения перешел в разряд риторических. Проще говоря — я последовала за ним, ухая в грязь по колено. Дор ошарашено проследил за моим кульбитом. Перевел взгляд на вальяжно сползающие с его сапога потеки и вновь вперился в меня.

— Рина, ты чего?

— Обзавидовалась. — Буркнула я, с трудом вытягивая одну ногу из крепких объятий болотной жижи. — Ты так высокохудожественно и самозабвенно вокруг себя грязь разбрызгивал, что мне тоже захотелось.

И я с энтузиазмом мотнула ногой. Причем в сторону Дора. С десяток разнокалиберных ошметков сорвались с сапога и плавно полетели в выбранном направлении...

"Эх, карлики! Недолет!"

Смотря до чего. До Дора и впрямь ни капли не долетело, а вот мне на штаны и рубаху почему-то попало.

Ничего, еще вторая нога имеется. Авось не промахнусь. Все едино — терять больше нечего.

Взгромоздившись частично очищенной ногой на относительно устойчивой коряге, я принялась высвобождать второе орудие возмездия. Дор смекнул, чем ему это грозит и попытался сдать назад. Вот только глаз на затылке у него не было. Все еще пузырящаяся воспоминаниями о его недавнем визите лужица со счастливым чавком вновь приняла его в свои объятья. Только на сей раз уже другую ногу, прежде избегавшую знакомств с глубокими рытвинами. По крайней мере, грязи на ней было всего по щиколотку. А вот теперь в самый раз — по колено. Гармония и симметрия. Красота! А я большая ценительница прекрасного. На столько, что при виде подобной прелести готова от мести отказаться. Да и далековато объект. Только больше испачкаюсь.

Дор осмотрел свои заляпанные сапоги и с грустью спросил.

— Довольна?

— Вполне. Очень милые потеки. Загляденье просто. Век бы любовалась. Жаль времени нет. Впрочем, на привале насмотрюсь. Они как раз подсохнут.

Увы. Прекрасное Дора не волновало. Сухой человек. Черствый. Разве ж можно такую красоту соскребать? Да еще так яростно? Хотя. В этих мазках тоже что есть. Новаторское...

Я огляделась и перескочила на следующий бугорок. Он по счастью оказался надежным.

— А что ты сказал? — Полюбопытствовала я, прочно утвердившись на обеих ногах.

— Когда?

— Когда первый раз в лужу влетел? — Невинно уточнила я.

— Э-э-э.. — Дор замялся. — Это на степном наречье.

— Я не полиглот, увы, но что это не один из диалектов общепринятого поняла. Меня не территориальная принадлежность интересует, а содержание. Что-то же это значит? — Я усиленно продолжала изображать из себя любопытную дурочку. Собственно, не трудно догадаться, что люди обычно говорят в подобных ситуациях. Уж точно не хвалу богам возносят. Как, интересно, Дор выкручиваться будет?

— Так. Ничего особенного. Просто присказка.

Н-дас... На правду его раскрутить не проще чем евнуха на блуд. Раз так...

— Понятно. Грязно выругался. Уважаю! — Прямо в лоб! Без обиняков.

Дор отвел смущенный взгляд и принялся усиленно любоваться красотами пейзажа. Что ж, посмотреть и впрямь было на что. Сквозь неровные клочки белесого марева проглядывала маслянисто тягучая, матово отсвечивающая жижа. Низкие, исковерканные жизнью чахлые деревца, искривляли свои тонкие стволы в самом немыслимом зигзаге. Все это великолепие дополнительно живописала россыпь разномастных кочек покрытых жесткой, бурой травой. Ах да! Еще облепленные тиной и грязью коряги, с которых местное население, сиречь жабы, соревновались друг с другом в технике ныряния. Головокружительное разнообразие!

Шагах в десяти по правую руку от меня красовался небольшой взгорок. Не шибко колеблясь и не долго думая (к чему мозги травмировать?), я ринулась к нему. Установив новый рекорд на скоростное передвижение по заболоченной местности, я блаженно плюхнулась на облюбованную возвышенность. Вопреки законам перспективы, вблизи холмик оказался меньше нежели издали — всего полтора шага в поперечнике. И на том спасибо. Хоть есть куда присесть. А то за последние пол дня и того не наблюдалось, все больше обманки: на вид надежно, а ногой потыкаешь — тонут. Отдыхать приходилось стоя. По щиколотку в грязи. Бррр.

В отличие от меня, Дор поберег свое достоинство и носится сломя голову по грязи не стал. Приближался медленно и осторожно, тщательно разведывая путь. Видя это, я скептически хмыкнула. Стоит так стараться, если я только что проскакала здесь, как заправская коза ни разу не оступившись? Впрочем. Везет, как известно только дуракам. А мой напарник себя к этой категории не причислял, а значит, на мою удачу надеяться права не имел.

Как выяснилось — не напрасно. Всего в половине шага от моих вольготно плюхающих в жиже сапог, его шест ушел вниз на добрую половину. Ух ты! Ежели бы я не перемахнула последние два шага одним рывком, то сейчас плюхалась бы в тине по пояс. Вот уж свезло!

Дору не оставалось ничего иного как последовать моему примеру — перепрыгнуть. Сиганул он знатно. Не ухвати я его за подол кафтана, как есть перемахнул бы не только требуемое расстояние, но и островок в придачу. А в благодарность, этот коварный субъект, едва утвердившись в равновесии, сдвинул меня на добрых пол локтя вбок, пристраивая рядом свое предназначенное для сиденья место.

"Нахал!"

Неблагодарный нахал! А еще благородный! Нет, чтобы даме место уступить....

Впрочем... Так, пожалуй, даже лучше. Можно спина к спине привалиться. И даже глазки прикрыть... Благодать. Жаль только гудящие ноги нельзя вытянуть во всю длину. Ну да, не стоит просить у судьбы слишком много. Хамство это. Если Фарис обидится на неблагодарных смертных, ночевать нам придется как боевым лошадям — стоя. Или вовсе всю ночь топать.

Увы. Блаженство длилось недолго. Спустя четверть часа надежная опора в виде Доровой спины потеряла свою надежность — подалась назад, чуть не опрокинув навзничь уставшую магичку не ожидавшую подобной подлянки. Я обернулась, возмущенно сопя и максимально выражая всем своим видом негодование. Но оценить мои потуги было некому. Дор рылся в своей сумке значительно более увлеченный ее содержимым, нежели моим возмущением. Сперва он извлек бурдюк с водой. Затем последовали два промасленных мешочка: один с сухарями, другой с вяленым мясом. Разложив все эти разносолы между нами, Дор наконец-то соизволил обратить свое внимание на меня.

— Сейчас перекусим и пойдем дальше. До ночи, нужно еще пару верст пройти.

— На север?

— Почему на север? На восток.

— Почему? Почему? Потому что там сухая, надежная земля под ногами! Сколько можно по болоту шастать?

— Устала уже?

— Достало уже!

— Сама напросилась. Говорили тебе — возвращайся домой. Нет! Уперлась. Возьмите с собой и все тут. Даже шантажом не побрезговала.

— Каким еще шантажом? — Возмутилась я.

— А кто заявил мэтру, что если с собой не возьмем, одна пойдешь?

— И где же здесь шантаж? Просто заявление о своих намерениях. Чистосердечное.

— И тот факт, что мэтр за тебя ответственность несет, а значит, допустить подобного безрассудства не мог, ты, конечно же, не учитывала?

О! Похоже, мне удалось создать о себе некоторое впечатление. Вон даже в расчетливости подозревают.

"Наивные. Расчетливость то от ума исходит.... А тут как есть глупость! Во всей своей красе."

Ничего, щас развею заблужденье.

— Ответственность? За меня? Так я ж вроде уже совершеннолетняя. Сама за себя решение принимать должна. Мэтр тут каким боком притулился?

— Он твоей матери обещание дал.

— Какое? Мне сопли вытирать и подгузники менять? Эх знала б раньше сама не напрягалась бы. А то сколько рукавов измахратила утираясь.

— Рина. Он твой наставник. Пока сохраняется такое положение вещей, твоя безопасность и благополучие — его забота.

— Так я до осени свободна. С его же слов. И продолжать ли мне образование дальше — по моему разумению. С мамой они, как я знаю, только на год договаривались.

— Ну, наставник считает, что тебе еще учиться и учиться.

— Ага. Он вообще из тех людей, кто готов в библиотеке поселиться, даже если спать на книжной полке придется. Вместо перины — толстый слой пыли, а подушку распухшая голова прекрасно заменит. Укрываться и вовсе надобности нет — осознание количества новоприобретенных знаний и без того душу греют. Мэтру только дай, он всю жизнь постижению знаний посвятит. Я же, увы, предпочитаю просто жить. И учиться по мере необходимости, не делая из этого процесса цель существования. Я практик, а не теоретик, как бы разочаровывающее это не звучало. И потом, если за мной, как за дитем неразумным приглядывать, то как же я научусь хваленой самостоятельности и умению ответственность на себя принимать? Целый год только о том от наставника и слышу. Решила вот попробовать.

— Так ты из-за этого на своем намерении уперлась? Доказать нам, что ты уже взрослая и самостоятельная?

— Тю! Нужно мне больно доказывать вам что-то. Ну и самомнение. Просто до осени времени еще куча, девать некуда. От зубрежки уже в глазах темно. А тут рядом жизнь кипит. Естественно хочется поучаствовать. Мне же говорят — не суйся. Это опасно, лучше домой вернуться. Обидно! Тем паче, в гарнизоне пара десятков солдат наберется, коим я в старшие сестры по возрасту сгожусь. Их почему-то к мамочкам никто не отправляет. Так чем же я такое отношение заслужила?

— В солдаты от хорошей жизни не идут. Все эти парни судьбой битые и себя в обиду не дадут. А ты только год как от мамки оторвалась, да сразу под опеку учителя. Даже не представляешь, во что ввязаться удумала.

— Вот! Именно это меня и взбесило. Никто обо мне толком ничего не знает, но клеймо уже поставили. Маменькина дочка. Глупая и балованная. Жизни не ведающая, любопытством от безделья страдающая. Так?

Дор не ответил. Только взгляд отвел. А это красноречивей всяких слов.

— Так. — Ответила я за него. — Конечно. А как иначе? У меня ж мамка известная целительница. Страждущие со всех Внутренних королевств идут. Наверняка думаешь, что она как кот в молочной лавке живет: утром молочко, в обед — сливки, а на ужин сметанкой тешиться? И мне, соответственно, как единственной дитятке ни в чем отказа нет? А вот дудки! Мать моя работает, как иному рабу в кошмаре не снилось — от зари до заката, а если придется, то и ночи напролет. Некогда ребятенка баловать и капризам всяческим потакать. И вообще, нечего дитятку без пригляда валандаться — лучше родительнице помочь. Тем паче и способности соответствующие имеются. Я с малолетства на боль и страдания насмотрелась столько, сколько эти битые жизнью гарнизонные мальчики вместе не видели. И историй про судьбы злые выслушала достаточно. Не такая уж наивная, от жизни оторванная, как вы себе представляете. А что на каждом углу о том не вещаю, так и ни к чему это. Кого участь злая стороной обошла — пусть счастливо пребывают в неведении. А кого пинала изрядно, так кому вспоминать приятно? Жизни надо радоваться пока возможность есть. Слезы пролить всегда успеется.

Я сердито схватила свою котомку и нашарила в ней пару яблок. Одно из них швырнула на колени Дору (авось подавится), а в другое яростно впилась зубами. Очень уж захотелось укусить что-нибудь, а отсыревшие, начавшие преть сухари даже в руки брат желание не возникло. Куда там в рот эдакую мерзость тащить...

Принявшее на себя изрядную часть моей злости яблоко, быстро закончилось. С ним и мое негодовании поутихло.

Нет, ну вот пристал же любопытный. Отчет ему дай, чего следом потянулась! А если я сама того не знаю?! Как в этом случае объясняться прикажете? Если каждый день удивляюсь, какого карлика я тут грязь на себя толстым слоем намазываю? Нет, от комаров то как раз очень хорошо помогает, но... В том же Дакоране такие средства защиты вовсе не нужны. Вернулась бы и бед не знала. Но не вернулась. Даже в крепости не осталась. В самую гущу событий полезла! Да как настойчиво! По принципу — если уж падать в нечистоты, так по самую макушку! Дабы, какая часть тела обделенной себя не сочла. А ведь, помнится, твердо решила — никаких больше приключений! Дакоран, учеба и домой. Если же, не приведи боги, какая принцесса на горизонте замаячит, так поворачивать в противоположенную сторону и скорость набирать, покуда пейзаж в глазах сливаться не начнет. Ну, благо хоть с принцессами обошлось. Пока ни одной не видно. И все же... Что я здесь делаю?!