— Маловероятно, — сказал Дамблдор. — Я слышал, сейчас у гоблинов тишь да благодать. Скорее, они хотят возобновить ценную связь и, конечно, выказать тебе уважение и благодарность. Никогда не слышал, чтобы кого-то допускали в хранилища банков.
— А секрет прост — разгребай гоблинское дерьмо парочку лет, успешно разгреби и добро пожаловать! — рассмеялась волшебница. Двери Гринготса закрылись за спинами магов, и она спросила. — Куда там дальше — за палочкой?
— Палочкой? — удивился Гарри. Насколько он помнил, волшебные палочки у каждого из них вполне работали. Неужели на той демонстрации...
— Тебе нужна вторая палочка, — объяснил Дамблдор. — Хорошо бы, чтобы об уникальной палочке от Грефронта и Этьена не знал никто посторонний. Это будет твоим дополнительным козырем в случае неприятностей.
— Почему тогда все волшебники не носят по две палочки? — поинтересовался Гарри.
— Кто-то и носит, но никому не рассказывает, — ответила Атика.
— В волшебных семьях обычно есть запасные палочки, доставшиеся от умерших родственников или даже далёких предков, — добавил директор. — Обычно они более-менее подходят всем членам семьи, поэтому покупать дополнительную для каждого считают лишним. О, кажется, мы на месте. Старина Олливандер...
Олливандер встретил их прямо у двери, будто ожидал.
— Рад видеть вас, Альбус, и вашего воспитанника. Как сейчас помню, ваши родители, мистер Поттер, выбирали у меня свои первые палочки... — вдруг он заметил Атику. — А с вами я не знаком...
— Мисс Атика, можете называть меня так, — представилась она. — Я редко бываю в Косом Переулке.
— Атика... — Олливандер прикрыл глаза. — Нет, я определённо не слышал ваше имя. Возможно ли, чтобы вы показали свою волшебную палочку?
Женщина бросила на изготовителя палочек внимательный взгляд.
— Зачем вам это?
— Ваша магия несколько... необычна, — ответил Олливандер. У Гарри мелькнули мысли, не способен ли он видеть волшебство. — Мне хотелось бы видеть палочку, которая её направляет.
— Это возможно, — Атика вытащила палочку из-за пояса и протянула. — Будьте осторожны, палочка привязана ко мне кровным ритуалом и на попытки использовать реагирует не очень хорошо.
— О нет, я совершенно не собирался её проверять, — уверил Олливандер, разглядывая красноватую палочку. — Редкая магическая порода, но какая — не скажу. Сердцевина же... — он прищурился. — Волос вейлы, не так ли? Очень сильной, замечу, вейлы.
— Вы правы, — волшебница приняла свой инструмент обратно. — Его подарила моя подруга, а в дерево вложил мой друг, замечательный артефактор.
Внезапно глаза Олливандера расширились в озарении:
— Николас Фламель. Конечно, как я мог сразу не узнать его работу! Что ж, благодарю за осмотр, эта палочка воистину достойна вас, твёрдая, но невероятно вариативная, — он повернулся к Дамблдору. — Альбус, вы пришли за второй палочкой для мистера Поттера?
— Как вы угадали? — вырвалось у Гарри.
— Такой замечательный учитель, как Альбус, не мог не купить своему воспитаннику палочку заранее, — изложил ход своих мыслей изготовитель магических проводников. — Мистер Поттер, не могли бы вы показать свою первую палочку?
Гарри неуверенно посмотрел на приёмного дедушку, тот лишь кивнул. Мальчик вытащил инструмент из рукава, к внутренней поверхности которого палочка крепилась специальными чарами, позволяя вытащить её в мгновение ока.
— Невероятно! — воскликнул Олливандер. — Гениальная, бесспорно, гениальная работа! Сердечная жила дракона и пропитанный чарами пластик, никогда не встречал такого сочетания. Лёгкая и универсальная. Что ж, выбор сужается. Вам нужна очень сильная палочка, мистер Поттер, хорошо работающая в руках мага мысли, являющаяся скорее не симбионтом, а дополнительной опорой, полезным инструментом. Таких у меня немного, но уверяю вас, подходящая обязательно найдётся.
Спустя пять минут Олливандер был уже не так уверен. Наконец, он протянул одну из пяти оставшихся палочек. Гарри, взяв её в руки, почувствовал знакомое тепло и, не колеблясь, произнёс:
— Авис!
Мастер волшебных палочек улыбнулся, наблюдая за порхающей по помещению огромной стрекозой, и заметил:
— Следовало ожидать, что именно эта палочка выберет вас своим хозяином. Думаю, вам будет интересно знать, Альбус: она — сестра той, что оставила на лбу Гарри шрам.
— Да, это важно, благодарю за информацию, — кивнул Дамблдор. — Сколько мы должны?
— Десять галлеонов — обычная цена.
Гарри расплатился, и маги вышли на улицу.
— Думаю, нам всем следует передохнуть, — заметил Дамблдор. — Есть какие-нибудь идеи?
— Ты говорил про кафе-мороженое в Косом Переулке, — вспомнил Гарри.
— Прекрасная идея, Гарри, — кивнул Альбус. — Кафе Флориана Фортескью недаром пользуется повышенной популярностью. Атика?
— Пожалуй, я пройдусь по магазинам. Сорока минут вам хватит?
— С лихвой.
— Добро пожаловать в Хогвартс, мальчик мой.
— О Мерлин! — выдохнул Гарри, зажмурил глаза и помотал головой. Не помогало.
— Гарри! — раздался строгий голов деда. — Вспомни, чему я тебя учил сразу после Ритуала Полного Слияния.
— Магическому зрению, — сказал Гарри, продолжая мотать головой. Виски ломило, дело близилось к полноценной головной боли.
— А ещё я учил тебя закрывать его, — заметил дед. — Или ты уже не помнишь?
Гарри промолчал, сосредоточился. Надо было закрыть магическое зрение как можно быстрее и качественней. Потянуться к собственной магии... Объять её... Стать ею... Видеть её глазами... Или не видеть. С облегчением вздохнув, Гарри пошатнулся, опёрся на руку деда, усадившего его на стул, и открыл глаза — только обычные, материальные глаза. Так непривычно смотреть одними глазами...
— Это называется сенсорный шок, — дедушка говорил неторопливо, давая ему время прийти в себя. — Очень редкое, на самом деле, явление. Обычные маги, наоборот, целыми днями учились бы видеть достаточно тонко, но ты слишком привык к тонкому восприятию. Здесь, в Хогвартсе, стоит одна из самых серьёзных магических защит в мире, а стены буквально пропитаны волшебством.
— Накопитель? — спросил Гарри, ухватившись за мелькнувшую в голове ассоциацию.
— Вижу, ты уже пришёл в себя, — заметила Атика, заставив Гарри вздрогнуть. Он же аппарировал вместе с дедушкой, а кроме директора в Хогвартс... С другой стороны, это же Атика! Даже дедушка не всегда знает, что у неё на уме. — Да, Хогвартс — один из величайших накопителей энергии, однако вырвать у него хоть каплю — задача нереальная. Основатели хорошо над ним потрудились, — в голосе женщины мелькнула досада.
— Дедушка, значит, магическое зрение в Хогвартсе не работает? — грустно осведомился Гарри. Побывать в великой магической твердыне и даже глазком не глянуть на её тайны — для мальчика это было слишком.
— Ну почему же, вполне работает, — последовал невозмутимый ответ. — Просто надо уметь смотреть сквозь прищуренные веки.
— Альбус, не путай ребёнка, — суховато сказала Атика. Гарри заметил — в её глазах мелькнула смешинка. — Лучше дай объяснить той, кому это удаётся лучше. Твой дед, Гарри, имеет в виду, что здесь надо либо приглушить восприятие, либо поставить на зрение особые фильтры, которые будут затемнять слишком яркую магию. Первое — довольно-таки просто сделать, второе — потрудней, зато тонкости восприятия не потеряешь. Этим мы с тобой займёмся на следующем занятии.
— Атика, не время загружать Гарри информацией. Ему сейчас предстоит небольшое испытание...
— Небольшое? — в это слово чародейка вложила весь свой сарказм. — Ты всего лишь собираешься представить его всей школе, усадить за учительский стол и при этом попросить "вести себя спокойно"! Альбус, при всём уважении... — правда, уважения в её тоне не было. Ни капельки.
— Ты же понимаешь...
— Не понимаю. Я в этих ваших интригах и политике вообще мало что смыслю, — скривилась чародейка. — Приходится тебе доверять. Гарри, ты как, в порядке?
— Всё нормально, — поспешно сказал мальчик, которому совсем не хотелось стать причиной ссоры деда и учителя. — Дедушка, а причём тут политика?
— Думаешь, мы так просто попёрлись в Косой, а теперь сюда? — риторически спросила чародейка. — Видите ли, народ требует знаменитого Гарри Поттера. Ха!
— Увы, но так и обстоят дела, — подтвердил дедушка. — Люди... беспокоятся. Я говорил со многими, уверял, что это твоя личная жизнь...
— Почему мы должны их слушать? — вскинулся Гарри. — Какая разница, увидят они меня или нет? Разве Косого Переулка недостаточно?
— Политика, — снова скривилась Атика.
— Мне жаль, что ты в это втянут, мальчик мой, — покачал головой дедушка. — Я — видная политическая фигура, веду множество проектов, в том числе тех, что зависят от многих людей. Если эти люди не увидят тебя, они подумают, что с тобой что-то плохое, а я, чтобы не портить репутацию, скрываю тебя от общественности. И моя репутация испортится вдвое больше, кто-то перестанет голосовать за мои проекты, кто-то откажет в поддержке... В политике важен каждый голос. То, что тебя видели многие в Косом Переулке, конечно, исправит ситуацию, но не до конца — людям требуется, чтобы я официально сказал "это — Гарри Поттер, он жив и с ним всё в порядке". Я и раньше видел подобные тенденции, но если об этом прямо заявил Фадж, надо действовать незамедлительно. В любом случае, Гарри, познакомлю тебя с моим вторым домом — разве ты не хотел всегда посмотреть, чему я уделяю внимания не меньше, чем тебе, политике и магии?
Хогвартс показался Гарри каким-то мрачным. Может, сказывалось, что он не мог видеть магию, но освещаемые факелами коридоры вместо таинственности вызывали ощущение смутной тревоги. В воздухе замка витали нехорошие предчувствия, о чём Гарри тут же сообщил дедушке.
— Атика? — тот резко остановился, глянув на своего бывшего учителя.
— Маловероятно, — ответила та. — Ясновиденье и пророческий дар просыпается раньше, мы бы заметили. Просто совпадение.
— Так я прав, тут что-то произойдёт? — удивился Гарри.
— Кто знает... — загадочно молвил старый маг.
— Произойдёт, произойдёт, — подтвердила Атика. — Только у Альбуса всё под контролем, можешь не беспокоиться.
Спустившись по очередной лестнице, нижние ступеньки которой обретали материальность прямо под ногами дедушки, свернув направо, затем налево — Гарри уже давно бросил попытки запомнить путь к кабинету — они остановились перед приоткрытой двустворчатой дверью.
— Мы прибыли. Большой Зал, — сообщил дедушка. — Теперь слушай внимательно, Гарри. Когда мы войдём, громко, на весь зал спроси, "что за чары наложены на потолок, дедушка?". Постарайся не выказывать волнения. Если тебя спросят — отвечай честно, но как можно меньше говори о своём образовании: в нынешние времена посещать маггловскую школу для чистокровного считается чепухой, а то и позором, а занятия тёмной магией запрещены.
— Меньше конкретики, больше чепухи, — подытожила Атика. — Если затрудняешься, просто промямли что-нибудь или промолчи — за тебя вполне могу ответить я или Альбус.
— Понял, — учитывая, что в школе приходилось скрывать своё магическое происхождение, Гарри имел некоторый опыт в уклонении от ненужных вопросов и надеялся, что этого хватит.
— Вполне возможно, никто ни о чём не спросит, — потрепала мальчика по голове Атика. — Так что вперёд, меньше медлишь — меньше волнуешься.
Повинуясь жесту дедушки, двери Большого Зала раскрылись, и троица, возглавляемая старым магом, направилась к учительским столам.
Гарри поднял глаза вверх. Да уж... Потолок Большого Зала действительно впечатлял. Интересно, откуда магия узнают состояние неба? Впрочем, об этом он и должен спросить!
— Дедушка, а что за чары наложены на потолок? — громко спросил мальчик.
В мгновение ока в зале воцарилась тишина. Обедающие студенты и учителя развернулись посмотреть, кто назвал директора Дамблдора дедушкой.
— Сложная иллюзия, Гарри, — так же громогласно ответил Альбус. — Самое интересное — это как иллюзия берёт информацию о состоянии неба. Мы с Атикой провели небольшое исследование... — с каждым словом старый маг говорил всё тише.
Большой Зал заполнился шёпотом студентов и даже преподавателей. На мальчика теперь глазели практически все. Сопоставить "дедушку", "Гарри" и слухи о Гарри Поттере — всё равно что сложить два и два. Впрочем, Гарри было не до этого. Он слушал деда, Атику, задавал вопросы и был слишком увлечён темой. Про себя Альбус улыбнулся — его приёмный внук, пожалуй, был настоящим волшебником, коему волшебство дороже внимания людей. Конечно, это ещё и недостаток, но как признак становления действительно талантливого мага — радует.
— Постой, дедушка, но ведь ты сам говорил, что чары познания слишком громоздки и быстротечны, чтобы быть стационарными, как их могли использовать Основатели?
— Здесь мы касаемся самой основы чар этого типа. Видишь ли, чары познания — это одни из самых сложных чар, слишком тонких, которые развеиваются сами по себе или от любого достаточно сильного магического всплеска. Но так было бы, если бы эти чары свободно висели в воздухе. Основатели же схитрили: чары познания у них находятся в сердцевине хогвартских стен, выходя тонкими самовосстанавливающимися отростками наружу.
— Очень любопытное решение, — отметила Атика, когда маги неспешно подошли к столу. Альбус взмахом создал кресло Гарри, Атика — себе. Усевшись за учительский стол по разные стороны от директора, маги продолжали говорить. — Стены Хогвартса содержат столько энергии, что внутри них никакие магические всплески чарам познания не грозят. Разумеется, выходящие наружу магические отростки регулярно разрушаются, но их так много, что процесс разрушения-восстановления почти не влияет на чёткость картинки на потолке.
— А почему тогда чары познания не развеиваются в стенах, если там так много энергии? — заметил нестыковку Гарри.
— Роль играет не количество энергии, а её изменчивость, — объяснил Дамблдор. — Грубо говоря, это те самые "всплески", колебания энергоуровня. Всплески достаточно короткие и достаточно сильные разрушают любые упорядоченные структуры. Напомни мне дать тебе книгу о колебательных процессах в магии. Ох, — Альбус сделал вид, что только сейчас заметил внимание преподавателей, с искренним интересом следивших за разговором и разглядывающих Атику и, особенно, Гарри. — Дорогие коллеги, позвольте представить вам моего приёмного внука, Гарри Поттера, о котором вы, безусловно, многое слышали, и одну из моих наставниц, Атику, леди Сей-Тиор. Возможно, вы что-то слышали и о ней.