Сила императора. Фанфик по Code Geass.

— Живи. — Едва слышно прошептала зеленоволосая девушка, из последних сил поднимая ставшую вдруг невероятно тяжелой руку бледного темноволосого подростка и прикладывая ее к загоревшейся на лбу птичке гиаса. — Ты... нужен... тут... Живи.

Император

Черная школьная форма, пропитанная кровью. Бледное лицо, застывшее равнодушной маской. Пустые аметистовые глаза без всякого следа огоньков гиаса. С кончиков тонких, аристократичных пальцев падают на пол и разбиваются об него темно-алые капли.

Наверное, никогда еще император не был настолько красив. И настолько страшен. Неестественно прямая спина, четкие, размеренные шаги. Тишина. Ни слова не было сказано им.

На грязном полу — изломанная фигурка в бело-красных одеждах. Зеленые волосы разметались в нелепом беспорядке, а некогда красивое лицо искажено гримасой страха и боли.

Страх и на лицах телохранителей императора. Страх на лицах стрелявших террористов, что даже не подумали оказать сопротивление. И лишь на лице их предводительницы только горе и отчаянье.

Четкие, размеренные шаги, нарушающие тишину в полуразрушенном здании. Застывшее равнодушной маской бледное лицо. Засохшая кровь на тонких губах. Сто восемьдесят пять. Сто восемьдесят шесть.

Яркий солнечный свет. Чистое голубое небо и ласковый теплый ветерок, растрепавший темные волосы подростка в черной школьной форме. Брошенная кем-то баночка из под лимонада валяется среди каменных обломков. Выцветший на солнце светло-серый плюшевый зайчонок возле старого венка с чьей-то фотографией.

Четкие, размеренные шаги. Вертолет, столица, дворец. Маленькая комната. Пустая упаковка от пиццы. Небрежно брошенная на стуле одежда.

Застывшее равнодушной маской бледное лицо. Пустые аметистовые глаза. Стопка бумаг на письменном столе. Цифры, счета, прошения, отчеты, донесения...

Пропитанная кровью строгая школьная форма. Засохшие темно-бордовые брызги на бледных губах.

Его больше нет

— А.. а как там Лелуш? — Впервые за вечер затронула находящуюся под негласным запретом тему красивая девушка с розовато-бордовыми волосами.

Услышав звуки этого имени, многие из присутствующих нахмурились, а на некоторых лицах даже отразилась тень застарелой ненависти. На несколько долгих минут в комнате воцарилось молчание, но потом спокойная женщина, по старой привычке не выпускающая из рук электронный блокнотик-напоминалку, задумчиво покачала головой, обдумывая ответ.

— Он? — Каким-то непонятным тоном то ли переспросила, то ли просто произнесла она. — Он Император.

— И все? — Молодой мужчина с упрямо торчащими вверх волосами и белой повязкой на лбу недовольно искривил рот. — А то мы не знали.

Его уже было начавшуюся возмущенную речь оборвал строгий взгляд нестарого еще японца, нежно обнимающего за талию смуглую женщину с светло-синими волосами, собранными в необычный высокий хвост. Тем временем жена заведующего личной безопасностью Его Императорского Величества продолжала.

— В нем что-то сломалось тогда. — Она задумчиво кивнула каким-то своим мыслям, а тонкие пальцы машинально пробежали по кнопкам запоминающего устройства, извлекая негромкие пиликающие звуки. — Но он Император.

— Но... — Нерешительно нарушила вновь восстановившуюся тишину все та же девушка с розовато-бордовыми волосами. — А как он сам?

— Его больше нет. — Последовал спокойный ответ. — Есть Император. Но Лелуша нет.

На маленьком экране появилась цветная фотография, и многие придвинулись, разглядывая изображенного на ней бледного темноволосого подростка с приросшей к лицу безразличной маской. Взгляд ничего не выражающих аметистовых глаз изучал какую-то бумагу. Приглядевшись, в ней можно было узнать недавно вышедший указ об упрощенном налогообложении в сферах продукции с неэластичным спросом.

— Ну а Наннали? — Прервала неловкую паузу высокая по-девичьи стройная женщина с длинными ярко-фиолетовыми волосами. — Как она?

— Замуж выходит. — Впервые за вечер улыбнулась обладательница фотографии Лелуша. И задумчиво уточнила. — Через неделю. Беседа бывших мятежников возобновилась и снова стала непринужденной, а наблюдавший за ними хрупкий темноволосый подросток едва слышно вздохнул. Аня была права. Его больше нет.