Проснись, чудовище

— Обезболивающее? — деловито спросил Шон, забирая у замершего от этого известия робота одежду и натягивая на себя.

— Не поможет, — закусил губу Клайв. — Скоро откажут все внутренние органы один за другим. Зато звучит красиво: 'Мультиорганная недостаточность'.

Кэп с обезображенным яростью лицом рванул дать ему в морду. Доктор поспешно отступил, заканчивая мысль:

— Ей нельзя помочь... На корабле ее не спасти.

— Стазис, — прохрипела я, с упорством придорожного сорняка цепляясь за жизнь.

Шон погладил меня по щеке и вопросительно посмотрел на доктора.

— Это должно помочь, — кивнул тот, задумчиво теребя бородку. — Но насколько быстро мы можем его собрать? Или...

— Нет, — мотнул головой капитан. Глаза на его побледневшем лице стали огромными, в их уголках незаметно скопилась влага. — У нас нет такого прибора. И, скорей всего, и блоков тоже нет. — Мрачно закончил свою мысль: — Мы не специализируемся на стазисе...

— Мини-стазис, — выкашляла я из себя. — У меня... в комбинезоне... как игла... но поместите в капсулу, без нее стазис не... не сработает.

— О чем она говорит? — уставился на капитана Клайв. — Какая игла?

— Вот эта, — внезапно протянул мой прибор Джарвис. Виновато сказал: — Очень интересная игрушка. Маленькая, но такая мощная. Тот, кто изобретал, был настоящим гением своего времени.

— Аха, — засмеялась-закашлялась я кровью, — был... гением... сволочь...

— Тихо, — прижал меня к столу муж. Заглянул мне в глаза: — Диана, если это последняя возможность тебя вытащить, то я ее не упущу. Как пользоваться прибором?

— Загони в палец, — выдохнула я, — как он... — и снова началась болевая ломка. — В капсулу... подпитка... — Вцепилась в него из последних сил: — Если... больше...мне жаль, — и закрыла глаза.

— Прости меня, — быстро прижался Шон к моим губам и вонзил иглу мини-стазиса мне в палец левой руки.

Боль ушла сразу, так же, как и возможность двигаться. Я снова замерла в вечности.

Пробуждение было странным. Я распахнула глаза и уставилась на симпатичного блондина, если вам нравятся три глаза, две антенны над ушами и вытянутый вперед мордой нос, которым меня сейчас и обнюхивали.

Организм настойчиво требовал заорать и дать кулаком в один из трех прищуренных малиновых глаз. Но тут я подумала, что если могу шевелиться и у меня ничего не болит, то, вполне вероятно, это имело отношение к моему исцелению.

Мы находились внутри октагона, восьмиугольного помещения, в каждом углу которого было установлено по зеркалу (или экрану? Черт его разберет). Плюс зеркало на потолке (кто-то себя очень сильно не любит!). Свинцово-серые, унылые пол и стены нагоняли смертную тоску. А уж харя моего визави вообще не радовала.

Из окон видна типичная африканская саванна — редкие специфичные деревья, похожие на земных животные, мошкара и жара. И змеи. Катастрофическое количество разнообразных змей. Одна из них, размером с хорошую анаконду, зависла прямо над окном и упрямо нас гипнотизировала.

Мама!

— Здравствуйте, — разжала я пересохшие губы.

— Так-так-так, — скривился мордатый, распрямляясь и поправляя... оранжевый галстук поверх гладкого черного комбинезона с воротником-стойкой. — Диана Градецки, молодая, здоровая самка детородного возраста. Только весьма плохо воспитанная, — он погрозил мне когтистым пальцем: — Самки в присутствии высших говорят исключительно когда им позволяют. Но поскольку самка новенькая и необученная, то я буду снисходителен и отвечу на несколько вопросов. Потом, если самка не выучит правила, буду вынужден держать ее в наморднике.

— Где мой муж? — подавила я новый порыв провести новый эксперимент: переварятся ли его зубы, если вбить их в его же глотку.

— Капитан Градецки на корабле, — любезно ответил мордатый, усаживаясь на стул рядом и скрещивая длиннющие руки на острых коленях. — Мы милостиво разрешили ему оставить самку и улететь, но он почему-то медлит.

— Что значит — оставить? — удивленно воззрилась я на него, быстро садясь. На руках и ногах брякнули браслеты, соединенные с цепями.

— Мера предосторожности, — кивнуло фуфло в галстуке. — Владелец самки прилетел на нашу планету с просьбой вылечить самку и предложил все, что угодно, за ее спасение. Поскольку самка в детородном возрасте...

Я поняла — это моровое поветрие будущего! Все вырожденцы свихнулись на деторождении!

— ...и ее генетический материал чист и стабилен, то мы приняли решение, — поцокал языком трехглазый, — оставить самку у себя на два десятилетия в обмен на спасение ее жизни. Так она послужит нашему обществу и не будет смущать высших своим внешним видом, — он опустил все три глаза на мои ноги и облизал пурпурные губы раздвоенным фиолетовым языком.

— И что на это сказал мой муж? — дернула я за цепи, испытывая их на прочность.

— Они из веллера, — подмигнул мне средним глазом абориген. — Распадутся через два десятилетия сами. До этого снять нельзя, — он наклонился ко мне и сообщил, подмигнув правым глазом: — Не для протокола, владелец самки сказал много чего, но универсальные переводчики смогли перевести только 'мама', 'неудобно', 'глубоко' и 'по-разному', так что мы так и не поняли полного смысла его получасовой речи. Вероятно, нужно обновлять лексические чипы.

Я кивнула, подумала, натянула на ноги подобие ночной рубашки из тонкого пластика, в которое меня вырядили и повторила речь Шона. Не дословно, конечно, но, думаю, достаточно приближенно к действительности.

— Музыкально, — еще раз облизнулся мордатый, — но совершенно непонятно. Самка повторит еще раз, когда мы обновим наши чипы. А сейчас я снизойду и поведаю самке о ее дальнейшей судьбе.

Я нахмурилась, но промолчала.

— В нашем мире есть, — завел лекцию абориген в удавке, — три сословия. И я, — он нежно погладил оранжевый галстук. — Красное, высшее. Это руководство и главный генофонд нации. Желтое — среднее. Это ученые и специалисты. И, наконец, зеленое. Это все остальные, — он брезгливо поморщился.

Я тоже поморщилась.

— Как самый главный, — хвастливо сказал трехглазый, — я имею право первым использовать самку для получения высшего потомства.

Я икнула и передернулась.

— Когда я получу потомство и оно будет признано кондиционным, — погрозил мне пальцем мордатый, — то, после того, как оно пройдет сертифицирование, я передам самку красногалстучным для удовлетворения их тяги к размножению. — Он прижмурился от удовольствия и скромно заметил: — Только избранным, тем, кто достоин. После этого самку передадут ученым для выделения ее половых клеток. Они выделят фолликулы, дадут им созреть и наградят особо выдающихся пробирочным зачатием их потомства. Так самка проведет оставшееся время своего срока пребывания здесь.

Меня уже тошнило.

— Самка не может что-то требовать, — продолжал вещать удавочный, — не может открывать рот без разрешения. Не имеет право носить любую одежду, кроме трака, — он кивнул на мою пластиковую мини-распашонку, — и должна во всем и всегда подчиняться своему владельцу. Меня можешь называть Главный Владелец, — милостиво разрешил он мне. — Но только тогда, когда я позволю тебе говорить.

Интересно, если у них так живут женщины, то как они вообще размножаются? Жуть!

— Самка должна быть доступной, — продолжал это недоразумение природы, — всегда... — Он нагнулся, чтобы задрать мой подол.

Я смертельно обиделась и схватилась со всей силы за его антенны.

— Ты что делаешь?!! — заверещал он внезапно тонким фальцетом. — Осторожнее! Это мой подниматель!

— Чего это? — не поняла я, но антенны на всякий случай на кулаки посильнее накрутила.

— Это подниматель, — верещал мордатый, упираясь в стол, но при этом особо не рыпался, можно сказать, даже не дышал.

— Объясни, — приказала я, подтягивая его к себе чуть ли не нос к носу.

— Если покрутить, — прорыдал главный засранец этой планеты, — то возникнет степень заинтересованности самкой...

Я от злости тряхнула его за подниматели и прорычала:

— Скажи 'женщиной'! Быстро!

— Кто это? — вылупился на меня мордатый всеми глазами. — Что это за существо?

— Женщина, — еще раз дернула я его к себе, — это я! Понял, мерзавец! А вот кто ты, — изучающе прищурилась, — я сейчас узнаю! Что не мужчина — точно! Так что там за степень заинтересованности?

— Мы по-другому не можем, — заскулил трехглазый, — только так. Хочешь сам...

Я потянула за антенны. Он зачмокал и с трудом выговорил:

— Женщину. Нужно покрутить до нужной степени...

— Кошмар! — поразилась я такой физиологии. — А если я их совсем вырву? С корнем?

— Нация останется без потомства, — зарыдал мордатый. — Подниматели не восстанавливаются. А у меня еще нет кондиционного потомства, а, значит, нашу великую нацию некому будет вести в будущее...

— Точно оторву, — решила я, укрепляясь в своем намерении. Приказала: — Снимай цепи! Ну?!!

— Не могу, — развесил зеленые сопли эта скотина, — они только временем разрушаются. Могу отцепить.

— Отцепляй! — велела я, перехватив антенны одной рукой, и вытерла его зеленые сопли его же оранжевым галстуком. Так красочно получилось.

Великий руководитель, согнувшись в три погибели, практически на ощупь, отсоединил мои цепи и проныл:

— Отпусти, я выполнил твои условия.

— Чего?!! — дернула я его к себе, спуская ноги со стола и вставая. Получилось не очень удобно, но, скажем так, в конце концов, это не мне нужно идти мордой в пол. — Теперь доставь меня на мой космолет и там я отцеплюсь от твоих поднимателей.

— Не могу, — трагично поведал мне галстучный хрен. — Для этого нужно выйти наружу, а я, как верховный руководитель, не могу показаться в таком виде перед подчиненными. Это уронит мою незапятнанную репутацию...

Я дернула его к себе, позвенев цепями, и прошипела:

— В таком случае, ты туда выйдешь с уроненными на пол поднимателями! Вырву и скажу, что так и было!

— Все равно не могу, — засопливился абориген. — Как я, Высший в оранжевом галстуке, выйду с самкой на поднимателях?

— А ты им скажи, — накрутила я посильнее антенны на кулаки, — что я мутировавшая в женщину самка, существо высшего порядка. И теперь ты изгоняешь меня из рая, чтобы я не заразила остальных своей мутацией!

— Это выход, — обрадовался трехглазый и потащил меня к выходу.

— И учти, — предупредила я, — без выкрутасов! Я даже в смерти от тебя не отцеплюсь! Будешь свои подниматели силой мысли крутить!

Мы вырулили в зал, полный разнообразных мужиков в красных галстуках, замерших при нашем появлении.

— Последователи! — трагично провыл Оранжевый. — Мы все в опасности! Эта женщина угрожает нашим устоям! Мы должны срочно от нее избавиться!

Все присутствующие охнули и зашептались.

— Нам нужно срочно спровадить ее на корабль землян, — продолжил бубнить в пол руководитель, — пусть она там всех перезаражает! И тогда наступит торжество нашего строя во всей вселенной!

— Может, этот процесс обратим? — внезапно вякнул кто-то из толпы. — Уж больно самка красивая!

— Чего?!! — развернула я пленника за антенны на звук. — Кто там такой умный?

— Это не лечится, последователи! — прорыдал трезглазый. — Она полностью поражена неизвестным вирусом неподчинения! Ее мозг заражен бациллой самостоятельности! — сделал паузу и с надрывом добавил: — Она не хочет быть самкой и рожать потомство!

— Уничтожить ее! — рыкнули из задних рядов.

— А не получится! — злорадно сообщила я. — Вирус уже пошел в массы, и если я тут останусь...

— Последователи! — заблажил мордатый, потому что я сильнее обычного потянула за самое дорогое в его организме. — Давайте просто отдадим ее землянам и избавимся от этого вредного поветрия!

— А они возьмут? — опасливо осведомился ближайший ко мне высший, похожий на мутировавшего кузнечика в красном галстуке.

— Не факт, — согласилась я. — Но вот если им заплатить и хорошо попросить, то может и смилостивятся над вами.

— Еще чего, — заорал синий носорог, топая колонноподобными ногами. — Видано ли дело — платить за самку! Они должны быть нам еще и благодарны за то, что мы берем на себя ответственность за них!

— Все! — рванула я на себя антенны, как рычаг управления. — Мне надоело! Хочу на корабль заражать всех собой!

— Приказываю подать флайер! — завизжал трехглазый, ощутив, как начинают портиться его антенны. — Быстро! Не то всех разжалую в зеленые галстуки!

После этого мне мгновенно подогнали летательный аппарат, куда я загрузилась с мудаком в оранжевом галстуке, мешком со взяткой и пилотом.

Минут через пятнадцать мы подлетели к моему космолету и запросили экстренную посадку в один из доков.

— Пошли нахер! — ответили из передатчика. — Верните Диану, потом приземляйтесь хоть на луну!

— Шон! — заорала я в ответ. — Быстро открывай ворота! У меня уже руки устали этого мудака за размножатели держать!

— Диана? — осторожно спросили в ответ. — Это точно ты? Или кто-то еще?

— А ты кого ждешь, Градецки! Бомбу с баблом и вертолетом?! — завопила я во всю силу легких. — Живо открывай, а то все оставшуюся жизнь буду спать в капсуле с Джарвисом!

— Кэп, — раздалось в ответ. — Честное слово, я не давал никаких поводов.

Люк все же открыли. Мы влетели во внутрь, приземлилась и чуть не потеряли дверь, которую пытался вырвать капитан.

— Диана! — сунулся он к нам. — Ты кого... О, господи!

— Нет, это не он, — стряхнула я со своих рук антенны и пошлепала к мужу, бренча цепями. — И уже не будет! У него подниматели погнутые!

— Кэп, — откашлялся Рэй, — думаю, нужно срочно сниматься с места. Этих, — он кивнул на мордатого, со счастливым видом ощупывающего свои антенны, — отпустим на космокатере, когда на орбиту выйдем. Во избежание, — он выразительно повел глазами в сторону кучи оружия, которым все ощетинились. — Вдруг они решат снова нашу Диану отобрать?

— Диана, — тискал меня муж, — ты в порядке? Ничего не болит?

— Нет, — прижималась я к нему, стараясь не касаться руками. — Все хорошо. Только руки помыть нужно. А то за чужие подниматели держалась...

— Да кому нужна эта непокорная самка? — удивился самоубийца и поправил оранжевый галстук, на котором его сейчас и повесят.

-Кто?!! — отодвинул меня в сторону муж. Подскочил к трехглазому, с удовольствием дал ему в морду и сделал двуглазым: — Моя жена не самка, урод!

— Алмазы брать будете? — вмешался пилот. — Тогда распишитесь. А то у нас отчетность.

— Какие алмазы? — удивился Градецки, всерьез раздумывая, как бы сделать двуглазого одноглазым.

— Они думали, что вы меня без взятки обратно не возьмете, — фыркнула я, размахивая цепями. — Вот и подстраховались.

— Давай подпишу, — сообразил Рэй, подходя к пилоту. И начертал в планшете: 'Взятку взял, Диану оставил мужу. Ему нужно заплатить отдельно'.

— А это что? — уставился на мои новые украшения Шон. — Какого черта ты в этом ходишь?

— Они сказали, — смущенно улыбнулась я, — что это снимется само через двадцать лет. Какой-то саморастворяющийся метал...

— Тьфу ты пропасть, — сплюнул на сторону Кармаш и достал кусачки. Быстро перекусил браслеты под изумленные взгляды пилота и одноглазого. — Опять на рекламу купились! — Никому нельзя верить, — поник мордатый, пока меня избавляли от остальных браслетов.