Упав на его не слишком мягкую кровать, мы попытались определиться с положением в пространстве. То есть Рыжик оказался сверху и не давал ни секунды спокойно вздохнуть. Целовался он отлично — надеюсь это не результат обширной практики, а врожденная страстность. И когда я уже готова была сама выпрыгнуть из остатков одежды, этот наглец резко отстранился.

— Это Люрр! — севшим голосом пробормотал он, — это все он, да он. Не могу....

— А я могу! Тебя когда-ниубдь насиловали?

Он сердито засопел, потом, воспользовавшись ситуацией, привалил меня к кровати и быстро привязал куски веревки, все еще стягивающей мои руки, к верхней перекладине.

— Ты чего?! — начала брыкаться я. — Отвяжи, или хуже будет!!!

— Хуже, вряд ли. Да, вряд ли, — он спокойно встал, оправил одежду, пригладил рыжие волосы.

Я с бешенством за этим наблюдала. Но, что поделать, вязать узлы засранец умел. И когда он почти собрался покинуть спальню, за окном послышался характерный гул.

— Неужели нашлась! — воскликнул мой мучитель и хотел удрать, но замер в дверях. — Не шуми, пожалуйста! Да, это важно, очень.

— Что, не хочешь что б твои друзья узнали какой ты маньяк?! — заорала, наплевав на просьбу. Мучительное желание вернуть его в спальню постепенно проходило, и наваливалось чувство холода, легкого головокружения и злости. Хотя злость уже давно булькала во мне.

Так как дверь была приоткрыта, я могла слышать разговор в прихожей.

— Вик!! — послышался радостный девчачий голосок.

Я пару раз бессильно дернула веревку. Вот кобель!

— Ди нашлась? Да? Нашлась? — в голосе мучителя слышалось неподдельное волнение.

Еще и Ди какая-то у него! В гарем попала?

— Нет, — ответил голосок печально, — но пропал ее Кроха, так что, думаю, дела не так плохи.

— Да, думаю это лучше, чем ничего, да. Но лучше бы ее продолжали искать, да.

Мелкая некто устало вздохнула.

— Я ищу, Вик, ищу. Вместе с Моретти и этим надоедливым Шершнем. Хотя, они меня оба достали.

— Я могу помочь! Да, могу, да.

— Этого только не хватало! Я залетела только руки помыть, да перекусить.

— Да, хорошо, да. Сейчас приготовлю.

Хозяин, грохоча, убежал на кухню. Гостья не слышно добралась до ванны, по крайне мере, послышался шум воды, который почти сразу резко прекратился. Через мгновение дверь в спальню широко распахнулась. Сначала я даже не поняла, кто передо мной — показалось что мальчишка. Короткая стрижка, камуфляжная майка и шорты, пистолет и неплохой такой тесачок на поясе. Визоры на шее дорогущие, марку не разглядела.

Пацанка яростно оглядела меня, на что я мило улыбнулась, стараясь сделать вид, что комфортно лежу на этой пыточной кровати.

— Приветик.

— Дрянь! — сказала как плюнула, швырнула в меня мою рубашку и вылетела так же резко, как залетела. Входная дверь громыхнула за покидающей дом девчушкой. Через какое-то время в комнату вошел Рыжик с глазами, полными осуждения.

— Ты ей ничего не объяснила, да?

— Да, Вик! — довольно ответила я.

— Не Вик! — сурово ответил он. — А Степан Степаныч! Да, Степан Степаныч!

— А она...

— Виком, меня зовут только друзья! Да, друзья!!! — он, в свою очередь, громыхнул злосчастной дверью и удалился. Супер! Лежи, значит, связанная и умирай, а они будут играть в гордых обидчивых дураков. Уверена, ему не понравится то прозвище, которым буду звать его я. Еще раз рванула руками, и, к моей радости, перекладина кровати поддалась, треснула пополам. Правда, едва не вывернула суставы, но это того стоило.

В доме этого негодяя не было. Ушел обижаться на природу, или, может, у него есть коптер, и он полетел догонять вояку недоделанную? В общем, воспользовалась кухней, разрезала наконец путы, затарилась продуктами — не стесняясь, набила целый рюкзак. И сбежала к колодцу. Сапфир, наверное, уже рвет и мечет.

— Где ты пропадала? — прошипела черноволосая раздраженная тигрица, валявшаяся с больной ногой в уголке темного тоннеля.

— Гуляла! — ответила я. Но это не удовлетворило Сапфир. Пришлось покормить ее, и, пока она кушала, рассказать всё — от и до. При упоминании Люрра, она едва не подавилась от смеха.

— Жаль ты не засняла свои потуги! — фыркнула предательница.

— Жаль, приперлась какая-то малолетка на коптере.

— Малолетка... Вик... коптер... — Сапфир нахмурилась — Бог ты мой! Это же была Рысь!

— Скорее, безусая киска.

— Хватит шутить, Кэт! — подруга стала в миг серьезной, — она очень опасный человек. И если ты, умудрившись вызвать ее неудовольствие, останешься жива — это будет настоящим везением.

Я еще не слишком верила, и продолжала улыбаться.

— И что? Она выцарапает мне глаза?

— Надо убираться отсюда... — Сапфир попыталась даже героически встать. — Только она найдет нас, даже, если мы улетим на орбиту.

Раненая не очнеь прилично выругалась, добавив в конце, что я выбрала единственного мужика во всей Прерии, которого не стоило трогать. Лучше бы трахнула Ярослава.

— Он же маленький!!!

— Зато единственное, что тебе грозило — это срок. А так, из-за тебя и мне может достаться. Перешла дорогу Рыси, ну надо же иметь так мало мозгов ! Сейчас же уходим!

— Куда? опять плыть?

— Ты говорила — там еще проходы есть, попробуем один из них.

Все еще продолжая не верить в опасность, которая могла исходить от этой достаточно мелкой девчушки, я собрала обратно еду в рюкзак и мы стали готовиться к убытию.

Потом, помогая ей ковылять до развилки, решилась уточнить:

— А почему ты его зовешь Вик? Он сказал что его зовут Степан Степаныч. Дважды повторил, гад.

Сапфир зашлась смехом.

— Ну надо же так достать человека! Ты будешь единственная, кто так его зовет. Хотя постой, еще есть его папашка. Вас будет теперь двое.

— Вик дурак!

— А ты дура!

Именно потому, что она обзывается, я перестала с ней разговаривать.

— Слушай, — потребовала Сапфир, хотя я и так слушала — ведь решила просто молчать, а не затыкать уши.

Моя подруга встала в позу лидера, толкающего речь с трибуны. Роль трибуны исполнял небольшой камушек, на который хромоножка забралась.

— Из-за твоей тупости, глупости и тотального невезения нам надо задружиться с местными голодранцами. Они хоть ребята умалишенные, но какая-никакая, а сила.

Я лишь пожала плечами, пусть хоть со всей Прерией передружится, лишь бы от меня отстала. После злоупотребления люрром наваливалась тоска.

— Я остаюсь здесь! — командовала диктаторша, — у меня нога болит. Ты, отправляешься в город. У тебя несколько задач: во-первых, раздобыть мои визоры. Не знаю как это сделаешь, но если не сделаешь, лучше не возвращайся. Помимо первого задания, тебе надо найти тетку, с которой мы в лесу столкнулись...

Тут Сапфир с сомнением оглядела усталую меня и, цокнув языком, продолжила:

— Фиг с ней, с теткой. Добудешь денег.

— А у тебя на визорах разве нет? — не выдержала я.

— Мне мало верится, что ты найдешь мои визоры, — отрезала суровая реалистка, — а деньги всегда пригодятся. Как их достанешь мне плевать, хоть на панель иди. Плюс пригони сюда плав средство, с такой ногой я до берега не доеду, а оставаться здесь — когда ты выдала нас с потрохами — небезопасно. Всё! Топай.

Для воодушевления она кинула в меня камнем. Потирая плечо, я полезла опять в воду, чтобы уплыть.

— Постой! — ангельский голосок нагнал меня перед самым нырком, — помни, дорогая, если ты не успеешь до двенадцати..... я тебе печень без анестезии ампутирую... и съем.

Тоже мне, добрая мать крестная фея и людоедка в одном лице. Если сейчас полдень, или, что вероятнее, ближе к двум часам, то до вечера еще времени много, но задач поставлено выше крыши. Выплыв на свет божий, я первым делом выбралась на камень и проверила свои визоры. Да-да, они сохранились у меня в заднем кармане, но говорить об этом Сапфир я не решилась. Мой восторг она вряд ли разделит. По бесплатной программке просмотрела свое местонахождение, уточнила куда плыть, хотя и так было ясно куда — через залив, к противоположному берегу. В программке тут же выплыло предупреждение, что администрация не рекомендует плавать в здешних водах. Да-да, знаю, все эти монстры без сомнения водятся тут, но монстр, сидящий в пещере, гораздо ближе и опаснее их всех вместе взятых.

Однако плыть я старалась быстро и бурно — говорят, так можно отпугнуть хищников. Пару раз едва не захлебнулась от рвения.

Идея выбираться на общественный пляж, полный гуляк, показалась дикой. Как должны отреагировать добропорядочные граждане, увидев мокрое чудо, вылезшее из воды. Одинаково — беглянка из ГОКа. Полиция, тюрьма.

К счастью некоторая часть пляжа отводилась под домики частников,с самого краю. И я однозначно была засечена их службой безопасности. Но подумала моя голова об этом гораздо позже. Может Сапфир права, моя тупость не знает границ. Не успела я сделать пару шагов по твердой земле, не успела расцеловать грязный песок в порыве радости, как из дома показался черноволосый бугай.

— Русалки нынче совсем измельчали.

Он замер на веранде городского бунгала, а я на глаз пыталась определить, успею ли добежать до границы участка, прежде чем он поймает.

— Что застыла? Иди сюда, не заставляй спускаться.

На негнущихся ногах дотопала до домика.

— Кто такая?

Хозяин вблизи был еще страшнее, выглядел как перекаченный реслер, майка туго натянута, руки в татуировках. Черные волосы стоят торчком, в одном ухе серьга.

— Попадется же такая немая русалка, — усмехнулся здоровяк, — знаешь, чья эта территория?

— Ахилесса? — выдвинула я идею, вспомнив про ранчо, черный коптер и страх в голосе Сапфир.

— Можно и так сказать, — улыбнулся, а скорее оскалился мужик, — но в данный момент эта территория моя, вот что должно волновать такую русалку, как ты.

Вот достал, пересмотрел в детстве мультиков на морскую тематику. Меня начинало волновать преобладание идиотов над остальным населением Прерии.

— Вовремя ты приплыла, заходи в дом и не дергайся, я нервный.

С тяжелым сердцем забралась по ступеням. Прозрачная пластиковая дверь отплыла в сторону. В огромной гостиной был еще один мужик, точнее он валялся в беспамятстве на диване. Я рванулась было на выход и врезалась в широкую грудь хозяина.

— Спокуха, русалочка, — он твердо повернул меня к телу на диване, — наследила ты порядком, хотя здесь и так грязно....

— Отпустите меня! — попросила я как можно жалобнее.

— Ишь, какая шустрая, а мне надо этого парня в себя привести.

Я пригляделась, с безвольно отброшенной в сторону руки мужчины капали густые капли крови, на полу уже образовалась лужица. Может, он умер? Во что я опять впутываюсь?

— Русалочка, мне сейчас не до шуток, парень должен очухаться, а мне позарез нужно к боссу. Аптечка на столе, я ничего сделать сам не успел. Автоматика заблокирует дом. Вернусь через полчаса. — Меня развернули опять и взглянули в глаза, аж мурашки по коже. — Парень должен очухаться!

Хозяин вдруг растерял серьезность и усмехнулся:

— Вот так и не верь в чудеса! Уж не надеялся выпутаться, а море прислало подарочек.

Хлопнув меня по попе, он ушел. И что теперь делать? Я же ни разу ни медсестра, я от вида крови в панику впадаю. Начиная потихоньку трястись, шагнула к столу. Что за аптечка? Что делать?

А делать было нечего, если бугай вернется и застанет все в первозданном виде, возможно трупов здесь прибавиться. Хотя кто сказал, что мужик труп. Он лежал ни животе и лица было не видно, правая рука едва касалась пола, левая скрывалась за телом. Черная шелковая рубашка на вид дорогая, так же как и штаны. Значит клиент не просто парень с улицы.

Я с тяжелым вздохом, опустилась на краешек плетенного кресла. Что бы на моем месте сделала Сапфир? Искусственное дыхание, или... Ну конечно, она бы даже не парилась с выходом из залива, сняла бы всю одежду и продефилировала голышом по пляжу. Никто бы и не подумал ее арестовывать, разве что автограф бы взяли. Но вернемся к нашему барану.

Передергиваясь от чувства омерзения, что возможно я касаюсь трупа, пыталась нащупать пульс на запястье. Не нашла, вспомнила, что лучше проверять на шее, если пульс мало заметен. На ощупь дохлик был теплым, шея под пальцами не охотно продавливалась, и там едва заметно что-то билось. Пуф, вытерев пальцы о мокрые джинсы я более подробно осмотрела тело.

Кроме содранной кожи на затылке, и небольшой припухлости там же, со спины больше повреждений не заметно. Как его переворачивать, как приводить в себя? Не понятно. Я вернулась к аптечке, с огорчением осознала, что из всей кучи лекарств смогу распознать лишь успокоительные леденцы и рекламируемую на каждом шагу заживляющую мазь. И то и другое забрала, леденцы тут же горстью засунула в рот, а мазь припрятала в карман для Сапфир. Ща успокоюсь, соберусь с духом и ... сбегу. И не из таких мест сбегали. Вон гостиная вся в стекле, брошу что потяжелее в окно, вон ту железную подставку для... ммм... для зонтиков.

Раненный на диване застонал, протяжно, мучительно, аж мурашки по коже.

Кажется он прохрипел просьбу о воде. Я уже держала в руках подставку и метила в его многострадальный затылок, но кроме хрипов ничего более не услышала. Пришлось топать за водой. В кухне оказалось много интересного и, шаря по шкафам и холодильнику, забыла о раненом. Когда эйфория от сладостей и вкусностей прошла, я набрала из под крана холодной воды и вернулась в гостиную. Каково же было мое удивление, когда вместо хладного трупа я увидела сидящего на диване вполне сознательного человека. Правда, сидел он чуть согнувшись, прижимая руку к животу. Был шанс рассмотреть прежде чем меня заметят. Парню от силы тридцать, а то и меньше, привлекательный, бледноватый, даже гримаса боли не портила его лицо.

— Что встала? — вдруг рявкнул несчастный, — воды неси! Пока тебя дождешься!

Ишь раскомандовался! А я сама хороша, пожалела!!! Как обычно сглупила.

Воду выхлебал быстро, вытер торопливо рот и прошипел:

— Потеплее было не сделать?! Аптечку сюда давай! Ну же, ну!

Какой-то он дерганный и вовсе не дружелюбный, не даром его ранили, думаю было за что. Аптечку черноволосый командир перетряхнул со знанием дела. Все так же скорчившись, набрал себе шприц, вколол, потом опять, рвал один пакет за другим, вытряхивал таблетки, ругался в пол голоса, поминая меня не хорошими словами. Уши что ли заткнуть?

— Может, поможешь? — вдруг вскинул он голову. Глядит с такой претензией, словно я ему сто рублей должна.

— Я не умею...

— И-д-и с-ю-д-а! — злым голосом очень медленно проговорил раненный.

— Но... — все же подошла. Мне тут же всучили изогнутую иголку с ниткой.

— Шить будешь.

Сказал как отрезал. Сам же с протяжным стоном откинулся на спинку дивана, подставляя мне широкий разрез, идущий через ребра к самому животу. Рубашку предусмотрительно расстегнул. Рана разошлась широко, обнажая белеющие среди крови кости. Крови, кстати, было совсем мало, или так и должно быть в таких ранах? Я протянула руку, закрывая глаза.