Дс-16. Обряд чёрной крови

— Всё равно, — прошептал Лукас, с надеждой глядя на него. — Твоя деревня и правда закрыта — я проверял... перед сном. В ней я буду в безопасности. Не отдавайте меня в мой приют. Там... так не то... А у вас... Не отдавайте...

Несмотря на вложенные силы, несмотря на заклинания, поддерживавшие Лукаса на ногах, Коннор и Валериан всю долгую дорогу менялись местами, таща мальчишку-эльфа почти на себе. Яд ками проник слишком глубоко — в тело, ослабленное падением в реку и повреждёнными лёгкими, насколько понял мальчишка-некромант, вскользь проанализировавший состояние Лукаса.

— Во сколько примерно мы будем у тебя дома?

Вопрос Коннор задал, пока они отдыхали, опустив Лукаса на каменистый пол, а сами — прислонившись к стене отдышаться.

— К обеду, — тяжело дыша, ответил Валериан. — Мама будет ругаться.

Но не расстроился — заметил Коннор. Улыбнулся в пространство перед собой.

Больше не говорили, экономили силы. Стояли и думали каждый о своём.

Коннор смотрел во тьму очередного коридора и видел другую тьму. Ту, в которой копошились странные существа, которые называли себя высшей аристократией Города Утренней Зари, но при этом копошились в грязи и крови, словно крысы... Видел, как умирали не только девушки и женщины на столах. Видел, как погибали все те, кого эти "аристократы" использовали для "мелких" поручений в своих делишках. Такие, как Лукас, например. И понимал, что это тоже война.

Когда склонились над Лукасом, чтобы поднять его, тот прошептал:

— Я немного пройду сам. Тут... ровно.

Оба переглянулись, но подняли его на ноги и пошли с обеих сторон от него — подхватить, если будет падать. Время на дорогу, конечно, увеличилось, но Коннор и Валериан даже были рады тому — идти без тяжёлой ноши.

А потом сначала мальчишка-некромант стал приглядываться к Лукасу, кидая быстрые взгляды на Валериана — заметил ли он. Страж подземелий заметил. Подсказал его изумлённый взгляд, которым он обменялся с Коннором.

— Лукас, — негромко позвал Коннор. — Тебе удобно идти? Может, свечу зажечь?

— Я... вижу, — чуть задыхаясь от ходьбы, ответил тот.

Мальчишки снова переглянулись. Но это дело не стали обсуждать, не сговариваясь и оставив его на более спокойное будущее.

Они вышли к странной стене, вставшей перед ними неумолимой огромной, до потолка преградой. Оставив Лукаса на Коннора, который цепко держал мальчишку-эльфа за плечи, Валериан отошёл к боковой стене и что-то там такое сделал, после чего стена-преграда раздвинулась, открыв перед троими путниками огромную же лестницу, ведущую наверх. Затем страж подземелий подбежал к Коннору, и они снова потащили, уже вместе, мальчишку-эльфа по ступеням, что оказалось гораздо неудобнее, чем вести его лишь по земле подземелий.

Правда, вели они его недолго.

Когда они очутились на середине лестницы, сверху их окликнули:

— Коннор! Валериан?!

— Мы! — сухо отозвался мальчишка-некромант. — Алистир, нам нужна твоя помощь.

Слабый — слабый, но Лукас сумел спросить:

— Почему ты... не добавил... "уважаемый"? Он эльф...

— Он эльф, обязанный мне жизнью. Обойдётся только именем, — раздражённо ответил мальчишка-некромант.

Когда храмовник добежал до них, Коннор так же сухо объяснил:

— Этого мальчика надо взять на плечо. Сам он может идти только при вливании в него силы. А мы устали.

Что эльф-некромаг и сделал. И мальчишки почти побежали за ним, потому что шагал Алистир торопливо, через ступеньку, расспрашивая на ходу:

— Как ты попал в наши подземелья, Коннор?

— Алистир, ты же понял, кто я Валериану. Я почувствовал его возле одного из входов в подземные коридоры.

— Значит, я догадался правильно, — с каким-то облегчением вздохнул храмовник. — А кто этот мальчик? Это тот, кто тебя похитил?

Даже несомый на плече высокого эльфа, Лукас сжался после его вопроса. Но Коннор спокойно переспросил:

— Вы были в деревне? Или сюда приезжала Селена?

— Приезжала. Но Селена приехала не одна. Были Ильм и Колр. Другие.

— Да, это тот мальчик.

— Что у тебя с рукой, Коннор?

— Трисмегист исцелит, — уже недовольно ответил Коннор. — Алистир, нам надо поесть, мне — одежду, а потом ты отвезёшь нас в деревню.

Они прошли два блестящих из-за дорогой обстановки зала. В третьем их встретила леди Ясмина. Её светское равнодушие мгновенно пропало при виде всех четверых.

— Что произошло?!

— Добрый день, леди Ясмина, — бесстрастно поздоровался Коннор. — Мне нужна одежда, еда и машина — ехать в Тёплую Нору.

Валериан слегка согнулся, сжав собственные плечи. Кажется, он решил, что его мать сейчас начнёт... злиться, как минимум. Но она перешла на тот же безучастный тон:

— Почему ты позволяешь себе так говорить со мной?

— Чтобы говорить иначе, мне надо хотя бы одеться и обуться, — с едва ощутимой иронией ответил мальчишка-некромант.

— Алистир!

— Мама, наша семья многим обязана этому мальчику, — смиренно вздохнул храмовник, уже опустивший испуганного ощутимой перепалкой Лукаса в первое попавшееся кресло. — Я сам займусь всем. Не беспокойся. Это дело, которое касается и Старого города.

— Алистир... — прошептал Коннор, пока леди Ясмина величаво поворачивалась к ним спиной. — Пожалуйста... Мы все не только усталые, но и голодные.

— Накормлю, — с видом заговорщика откликнулся эльф-некромаг.

Глава седьмая

Селена прошла мимо детской гостиной, будто оцепеневшей в тишине, вонючей от едкого дыма.

Только что обошла детей в комнатах и палатах в деревенской школе, проследила за тем, как ясельники собираются гулять, а потом вернулась в Тёплую Нору.

Она всё ещё думала о пропавшем Конноре, о Крисанто-Валериане, внезапно появившемся рядом со старшим сыном; о Лукасе, который меньше чем за сутки из наглого мальчишки-эльфа превратился... да, скорее всего — в палача, потом — совершенно неожиданно — в жертву. Думала о неудавшемся визите в дом леди Ясмины, где в это время присутствовал и Алистир. Храмовник повторил объяснение матери: Валериан ходит по подземным переходам маршрутами, которые сам не планирует. Что значит — неизвестно, в котором он сейчас коридоре, а следовательно — и в которой точке пригорода.

Одновременно хозяйка места машинально скользила оценивающим взглядом по дому, определяясь с состоянием Тёплой Норы, потемневшей от дыма.

Продолжая размышлять о старшем сыне, заглянула на кухню. Как и в столовой, школьники — те, кого в школу отпустил Бернар, успели прибраться и здесь перед поездкой на уроки. Но вонь оставалась.

Она стояла на пороге, между столовой и кухней. Над головой от сквозняков едва колыхались чёрные лохмы, оставшиеся от любимой занавески Веткина. Бечёвка, на которой они висели, почернела от дыма, но сгореть не успела. Надо бы заменить её на примитивный карниз — на тонкую трубу из тех, что у запасливого Мики полно. Но это потом. Сейчас же Селена присматривалась к тёмным от дыма стенам, недавно белой печи — сейчас пятнистой и угрюмой...

Веткин и Малиныч печально сидели на подоконнике — без привычных между ними чайных чашечек "от Кама", без тарелочки с выпечкой.

Селена подошла к ним, встала спиной к окну — лицом к дверному проёму в столовую. Помолчала.

— Ну, предположим, ткань на занавески мы купим, — негромко начала она, вновь машинально оглядываясь, пока её взгляд не наткнулся на ведро. — С чего начнём восстановление Тёплой Норы, Веткин?

Спрашивая, она оттолкнулась от края подоконника и подошла к ведру. Да, то самое, которое использовала Лайла, когда мыла пол.

И обернулась к горестно насупленным домашним.

— Мыть — отмоем. И стены, и пол. С потолком что-нибудь придумаем. Веткин, что делать с печью? Сейчас придут маги, чтобы хоть какие-то работы выполнить за раз. Веткин, заклинание отторжения подойдёт для печи? Или закрасим?

Домашние синхронно покачали головами.

— Дым в побелку уже въелся, — объяснил Малиныч. — Если только перекрасить — надо будет много слоёв накладывать, чтобы печь снова белой была. Смывать надо.

Селена снова засмотрелась на печь, на которой так любили сидеть ясельники.

— А если побелку смыть, но потом не белить? — предложила она. — Просто украсить печь изразцами? Мне кажется, Кам обрадуется новому делу. А то он уже сейчас жаловался, что лежать ему трудно. Рукам воли нет — на гончарном круге.

— Изразец? — поднял голову Малиныч. — Это как?

По тому, как она произнесла слово "изразец" с небольшим усилием, сообразила: возможно, здесь об изразце не знают. В таком значении. В ванной-то комнате плитки на полу и на стенах есть.

— Это как плитка в ванной, — объяснила она. — Только он немного похож на крышку коробки — у него есть небольшие края. А с внешней стороны она обычно украшается рисунком, который необязательно повторять.

Теперь поднял голову и Веткин.

— Это что же... У нас здесь, на кухне, будут рисунки? Как в альбомах?

— Вам нравится эта идея? — уточнила хозяйка места, сама начиная невольно улыбаться при виде оживившихся домашних. — Тогда я прямо сейчас начну смывать побелку. Хотя... — Она остановилась на полпути к печи и снова оглянулась на домашних. — Веткин, а сколько продержится сухая погода с этого дня?

Домашние переглянулись.

— Ну, с неделю будет, — сообщил домашний.

Селена хмыкнула и зашла в запечье — лучше начать работу с самого трудного места, а потом уж перейти к месту, более удобному. А мысли, зацикленные на печных изразцах, при дальнейшем обдумывании постепенно перешли к следующей, достаточно грандиозной идее, тесно связанной с этими украшениями для печи...

И получилось как всегда, когда тебя тревожит что-то одно, но ты жёстко переключаешься на другое. И первоначальная тревога вдруг отзывается облегчением. Как там было в одном насмешливом совете из её мира? Если ждёшь звонка, а его долго нет, сунь мобильник в задний карман тесных джинсов и намыль руки!

"Мама Селена! Я скоро буду дома!" — раздался в личном пространстве братства голос старшего сына. Она даже расслышала в этом голосе улыбку.

Не стала спрашивать, где он и что с ним. Удержала слёзы радости и ответила спокойно:

"Ждём!"

Только будто сил прибавилось, и через полчаса задняя часть печи была отмыта до кирпичей. Пришлось побегать с ведром и с намытой побелкой на "мусорку", а потом к шлангу возле сарая с индюшками. Ведь если начала смывать — надо закончить, а потом уже... бежать к изгороди, чтобы не отходить от неё ни на минуту.

Бегала, а заодно приглядывала за ясельниками. Ринд сначала сидела с ними, а потом, когда девочка-оборотень ушла на первые уроки вечерней школы... Селена глазам не поверила: ясельную группу сторожила целая компания! В которой, как ни странно, нашлись такие личности, как Орнелла и Нейша! Правда, главными на садовых площадках оставались Синара и двое мальчишек-друидов!

Пусть Кадм предпочитал всё ещё только сидеть на ступенях в Цветочную беседку, но, пробегая мимо сада, Селена видела, как он, жмурясь, подставляет лицо тускловатому солнцу. Так что была надежда, что он-то, друид, быстро оправится после страшного удара Лукаса и небольшого отравления дымом: комната Нейши всё-таки была подальше от основных — в пристрое-то к дому. Дым сюда мало доходил.

Космею Бернар пока не выпускал из комнаты-палаты, хотя от дыма она тоже быстро отошла. Однако от удара новичка девочка-некромаг не только вывернула руку, врезавшись в соседнюю кровать, но и получила по позвоночнику так, что старый эльф-целитель посчитал синюю опухоль довольно тяжёлой травмой. И велел ей отлёживаться — на животе, что ей не понравилось. Увы. Одного раза хватило, когда Космея попыталась встать — и со стоном легла назад. И то. Поныв, пожаловавшись, легла набок — поддерживаемая за плечи руками Вереска и Мускари.

Когда Селена вернулась на кухню с очередным ведром чистой воды, она от изумления опустила его на пол.

Оказалась — приехала начальная школа, в основном — третьеклассники, то есть банда Ирмы в полном составе и все постарше, свои же: Оливия, например, Корилус, Айна. Здесь даже оказался Эден! Народ радостно облепил печку и яростно натирал её бока под охи и ахи Веткина, с которого, наверное, и стребовали нужные для дела тряпки. Так что теперь печка тоже была в пятнах, но мокрых!

Явление Селены встретили дружным воплем:

— Вода пришла! Чистая!

Ну, что делать... Пришлось взять второе ведро (на этот раз Малиныч подсказал, где брать) и снова мчаться за водой. А то эти черти тряпки свои окунали в ведро под рукомойником! А потом... Ужаснувшийся Веткин (Малиныч сбежал от греха подальше) заламывал руки, всплёскивал ими, глядя оквадраченными глазами на детишек, которые не только облепили печь, но ещё и передвигались по ней стремительно, словно муравьишки, то и дело грозя свалиться на пол. Внутри, саму лежанку, почти не тронули: там побелка давным-давно стёрта штанишками тех, кто любил посидеть в горячем тепле и поиграть тут же. Остались лишь кирпичи с еле видными белыми следами, отмытые мгновенно.

Там, где народу полно, дело движется ещё быстрее. Поэтому Селена через полчаса поняла, что руки отваливаются, но родившаяся идея обретает конкретные черты. Вслух произносить её не хотела по странному суеверию: вот приедет Коннор, вот будет братство в сборе и рядом Джарри — тогда и поговорим!

Пока же она снова принесла полное ведро чистой воды и забрала — с мутной, грузной, тяжёлой от собравшейся внизу побелочной мути. А вернувшись — хмыкнула: народу прибавилось. Кажется, по опустелой Тёплой Норе пробежали удравшие из сада и от своих воспитателей ясельники, которым понравилось невероятно увлекательное дело — лазить по печи и мочить её тряпками. О чём они и сообщили друзьям в саду. И вот — посмотрите-ка: банда Торсти в полном составе рьяно работала под управлением банды Ирмы. Ибо волчишка сразу сообразила, как использовать неожиданную помощь и в то же время быть спасательными кругами для тех из помощников, кто не вполне прочно держался за отверстия на печных стенах.

Кое-кто из старательных отмывателей успел-таки свалиться. Одного поймал Кадм, неизвестно когда очутившийся в кухне. Другую — Селена. Поскольку свалились малыши-оборотни, вместо благодарности спасители получили возмущённое рычание, а потом малышня выдралась из рук и вновь бросилась на приступ к печи.

Селена и Кадм переглянулись и засмеялись.

...Внезапных гостей препроводили в апартаменты Валериана и усадили (Лукаса уложили) на небольшой кожаный диван. Алистир кивнул всем и, предупредив:

— Я сейчас пришлю слуг с обедом, — вышел.

Валериан встал, привычно и неожиданно высокий, и встревоженно сказал:

— Сбегаю — напомню об одежде.

Не успел и шагу ступить к входной двери, как в апартаменты вошла леди Ясмина.

— Куда ты собрался, Валериан? Тебе надо переодеться.

— Мама, Коннору нужна одежда. У меня нет одежды его размеров.

Мальчишка-некромант ожидал, что леди ледяным тоном откажет в просьбе сына, но величавая леди кивнула свысока и вышла. Валериан переглянулся с Коннором, и видно было, что юный страж подземных коридоров, кажется, даже забеспокоился после этого надменного кивка, а потому снова уселся рядом со своим мастером, чтобы дождаться её следующего появления. Коннор сидел бесстрастный, размышляя над тем, что узнал за последние несколько часов.