Гиперборейская Скрижаль

На первый вопрос наш герой так никогда и не смог ответить. Зато на второй ответил сразу: в полицию обращаться не следует.

Даниил прекрасно понимал, что объяснить стражам порядка свое сотрудничество с партизанами ему будет чрезвычайно трудно. Полицейские, скорее всего, передадут диссертанта в руки федеральным террористам, а те выбьют из него такие показания, после подписания которых даже расстрел станет для Даниила слишком мягким наказанием.

И тогда наш герой понял, что единственным выходом из создавшегося положения является бегство с Земли. Даниил связался с женой. К его удивлению, она воспользовалась для разговора с ним не личным минивиндасом, а своей ячейкой в коммуникационной системе "Борея".

Но диссертант не стал тратить драгоценное время на расспросы на эту тему, а сразу перешел к делу. Даниил поведал ей о случившейся с ним беде и своем намерении покинуть родную планету.

Будь на месте Хины обычная женщина, она тут же либо упала в обморок от ужаса, либо задумалась о том, в какой из правоохранительных органов донести на супруга.

Но наша героиня была слеплена из совершенно другого теста. Она не только согласилась с планом мужа, но и решила лететь вместе с ним. Хина сказала Даниилу, что купит билеты на рейс до Саны и будет ждать мужа в зале ожидания космопорта имени Бориса Ельцина. Напоследок Хина попросила супруга поторопиться с уходом из квартиры, пока туда не ворвалась полиция.

4

Завершив разговор с женой, Даниил достал из шкафа карточки социального страхования супругов Даль, их трудовые билеты и прочие документы, которые пригодились бы Далям в последующей эмигрантской жизни.

— Если кали-йоги... А они ли там были? А кто ж еще-то!? — бормотал диссертант, пытаясь вместить все вещи жены в один баул. — Только у них есть татуировка на лбу — трехглазая страхолюдина с четырьмя руками... Так вот, если партизаны меня почему-то не убили, то совсем не факт, что и от федеральных террористов я так же легко отделаюсь. Им человека грохнуть, все равно что высморкаться. Хининого брата за то только, что он чихнул во время облавы, прикончили, а уж меня-то... да меня теперь есть за что ухлопать не один, а целых сто раз.

Баул отчаянно сопротивлялся попыткам вместить в его чрево весь гардероб Хины. И диссертант снова связался с женой и попросил указать, какие из ее вещей ему следует захватить с собой.

Хина быстро и четко объяснила мужу, что именно тот должен взять с собой, и в конце беседы снова попросила его как можно быстрее покинуть квартиру.

После такого толкового инструктажа Даниил без труда собрал личные вещи супругов Даль в две сумки. Взяв их в руки, диссертант подошел к порогу квартиры. Оглянулся назад и тоскливым взглядом обвел ее комнаты, благо это не составляло особого труда из-за того, что большинство стен в квартире были прозрачны.

В памяти нашего героя ожили воспоминания о наиболее радостных событиях, произошедших здесь в течение тех двадцати лет, которые они с женой тут прожили: их с Хиной медовый месяц, рождение детей, их веселых смех и беготня, праздники, танцевальные вечера...

Диссертанту захотелось сказать что-либо пафосное, что-либо такое, что потом можно будет многократно цитировать родным и знакомым на Сане. Он наморщил лоб, пытаясь припомнить какого-либо киногероя, оказавшегося в подобных обстоятельствах, и произнес:

— Прощай, Земля! Видит Бог, не по своей воле я покидаю тебя.

Даниил тяжело вздохнул, вышел за порог квартиры... и тут же попал в крепкие объятия только-только подошедшей сюда группы захвата.

Ее бойцы столь горячо обрадовались своей удаче (еще бы: схватить преступника без стрельбы, погони и проломленных стен — большая удача в городе, где даже дети умеют постоять за себя), что не стали капитально избивать пойманного преступника, как предписывали им негласные традиции задержания.

Ему только чуть-чуть потыкали кулаками в лицо, чтобы на нем образовались синяки, свидетельствующие о том, что злодея Даля, обладающего, как и все настоящие злодеи, невероятной силой и знанием множества техник рукопашного боя, скрутили после яростной схватки, продемонстрировавшей незаурядные способности и великолепную подготовку каждого из бойцов группы захвата.

Однако и такой дозы насилия хватило нашему диссертанту, чтобы понять в каком тяжелом положении он находится и как мало на него отныне распространяются правовые нормы, защищающие обычного гражданина от чьего-либо произвола.

С самого детства Даниил мечтал стать героем настоящего приключения. Но сейчас, когда Даль понял, что быть таким героем, значит, постоянно находиться в ситуации, в которой каждая неожиданность оборачивается неприятностью, а каждая неприятность грозит превратиться в катастрофу, наш герой был готов отдать все на свете, чтобы его приключение никогда бы не началось.

ГЛАВА 14. ЖУТЬ! КОШМАР!

1

Прежде чем отправиться в космопорт, Хина вернулась в Храм "демонов-охотников", где постаралась сделать так, чтобы никто не догадался о сделанной ей находке. Диссертантка аккуратно восстановила с помощью строительного клея разрушенную бампером аэроцикла плиту, тщательно протерев пол возле нее.

Пойти на такой шаг Хину побудил рассказ Даниила о его совместном с партизанами рейде в "Арсенал-1". После такой ошеломляющей новости передача найденных в Храме артефактов Министерству науки Земли уже не казалась диссертантке единственно правильным поступком.

Поскольку наша героиня обладала характером твердым, решительным и слегка авантюрным, то ей сразу же на ум пришла идея тайно вывезти артефакты на Сану, где существовал развитый рынок торговли подобными предметами.

"В принципе, ничего сложного в этом нет, поскольку мои находки явно не значатся в списке запрещенных к вывозу предметов, — подумала наша героиня, стирая тряпкой с пальцев капли строительного клея. — Одно плохо — когда моя афера вскроется, у моего начальства и кое-кого из коллег будут серьезнейшие неприятности. Кого в должности понизят, а кого, может, даже и уволят. Ох, как же меня будут костерить сослуживцы... Ну и положеньице. Что бы, интересно знать, сказала бы мне на это Виола?"

2

Наша героиня вспомнила события четырехлетней давности.

На Урале в то время свирепствовала особо опасная форма гриппа. Виола заболела им и была госпитализирована.

Неделю девочка провела в коме. Потом еще неделю то приходила в сознание, то теряла его. И лишь на исходе третьей недели пребывания Виолы в госпитале, когда она уже пошла на поправку, Хине и Даниилу разрешили проведать дочь.

Они вошли в госпиталь и долго не могли найти робота или человека, который бы мог бы выдать им пропуск в палату, где лежала Виола. Увы, охватившая регион эпидемия превратила некогда тихий госпиталь в его полную противоположность. Тысячи людей толпились в холле главного корпуса госпиталя, стремясь узнать о судьбе своих родственников и друзей, оказавшихся на больничных койках. Царивший в холле гул время от времени перекрывали звучавшие из динамиков объявления, которые давал искусственный интеллект госпиталя.

С большим трудом Хине и Даниилу удалось получить пропуск к Виоле. Супруги прошли к палате, где находилась их дочь. Но у дверей палаты Хина вдруг остановилась. Она не решилась войти туда из опасения, что увидит нечто страшное. Даниил взял руку жены в свою ладонь и сказал Хине несколько ободряющих слов.

Держась за руки, супруги Даль вошли в палату Виолы.

Она лежала в постели. Но не спала. Девочка наблюдала за летающими над ее головой игрушечными бабочками, держа одну из них в руке. Увидев родителей, Виола слабо улыбнулась и, с трудом подняв худенькую руку, помахала им ладошкой.

Хина бросилась к дочери, чтобы обнять ее.

Но находившийся в палате робот-сиделка возмущенно заявил, что вступать в физический контакт с пациентами госпиталя категорически запрещено.

Хина присела на край стула, стоящего у кровати дочери. И пытаясь хоть чем-то занять руки, поднятые для того, чтобы прижать к себе Виолу, диссертантка поймала одну из бабочек и зажала ее между большим и указательным пальцем правой руки.

Даниил, опасаясь, что Хина расплачется, встал сзади нее и успокаивающе погладил супругу по плечам.

— Я знаю, почему заболела, — сверхсерьезно проговорила Виола и на ее бледном лице с большими васильковыми глазами появилась виноватая улыбка. — Меня Бог наказал.

— Господь не наказывает маленьких девочек, — грустно улыбнулась Хина.

— Нет, когда они воруют, Господь их наказывает, — не согласилась с матерью Виола.

— Ты что-нибудь украла? — удивилась Хина.

— Да, — кивнула Виола и ее уши покраснели. — Я украла у Людмилы значок с Припаузом.

С большим трудом Хина припомнила, что принц Припауз являлся одним из героев сказочного сериала о жизни юных фей. Среди девочек младшего и среднего возраста этот сериал пользовался огромнейшей популярностью. И наверняка все дочери супругов Даль были влюблены в его главного героя.

Происходи все это при иных обстоятельствах, Хина бы громко расхохоталась. Но сейчас, когда она видела проступающие через тонкую, бледную, почти прозрачную кожу дочери синие нити вен, напоминавшие Хине о том, что еще недавно девочка находилась при смерти, признание Виолы произвело на ее мать совсем иное впечатление.

Виола отпустила бабочку. Та сделала несколько кругов над головой у Даниила и села ему на плечо.

Хина хотела сказать дочери, чтобы та не переживала насчет значка и поскорее выздоравливала. Но губы нашей героини непроизвольно задрожали, а на ее глазах появились слезы.

"А ну не реви!" — приказала себе Хина.

Она глубоко вздохнула и сказала дочери:

— То, что ты украла у сестры значок, вне всякого сомнения плохой поступок. Мы, Дали, никогда ни у кого ничего не берем без спроса. Но то, что ты нашла в себе силы сознаться, говорит о том, что на самом деле ты хорошая девочка и никогда больше ты не совершишь ничего подобного.

— Я клянусь, мама, больше никогда не возьму чужого! — пообещала Виола.

Хина не выдержала и, несмотря на негодующие реплики робота-сиделки, обняла дочь и расплакалась...

3

Наша героиня отошла на несколько шагов от восстановленной ею плиты. Окинула оную критическим взглядом. Не нашла на ней ни единого следа, говорящего о том, что эта плита только что подверглась ремонту.

"Теперь никто не догадается о том, что здесь я что-то нашла, — подумала Хина. — А может, все-таки не стоит вывозить артефакты с Земли? Во-первых, воровать нехорошо, я сама детей этому учила. Как я им потом в глаза смотреть буду? Во-вторых, на Сане меня могут встретить отнюдь не с распростертыми объятьями — обвинят в краже и даже посадят в тюрьму. А в-третьих, если нас с Даней тормознут на таможне с гиперборейскими вещичками, нам тогда влепят такой срок каторжных работ, что мы никогда больше не сможем увидеть наших детей, состаримся и умрем в лагерном бараке. Может, лучше нанять адвокатов и сдаться властям? Отдам найденные вещички начальству, обрету за счет этого известность и с ее помощью верну мужу свободу. Может, еще кто-нибудь нам поможет. Стоп! Сегодня же у дяди день рожденья. Надо посоветоваться со стариком. Он тертый калач и поможет советом".

Хина вернулась в лагерь и связалась с дядей — Павлом Квашой. Этот влиятельный человек вполне мог помочь супругам Даль. И не только советом.

Но сейчас Кваше было не до племянницы. Едва увидев ее на экране своего виндаса, Павел тут же заявил:

— Извини, Хина, извини, голубушка, у меня на разговоры с тобой сейчас времени нет. Давай денька через два поговорим.

— Что-то случилось? — удивилась диссертантка, поскольку раньше ее дядя всегда находил время побеседовать с Хиной.

— Взрывы! Взрывы! Взрывы! Погибло все Бюро! Ужас! И Маруу тоже мертв. Вместе со всем своим аппаратом. Жуть! Кошмар! Все на мне. И хозяйство. И политика, будь она неладна. Я теперь за все ответчик. Все на мне, все-е-е.

— А что в городе?

— Пока тихо. Я даже решил чрезвычайное положение не объявлять. Ну его, думаю, к черту. Не стану страсти нагнетать. И без того весь город нынче глотает лекарства от нервов. А мне все советуют: "Закрути гайки! Закрути гайки!" А за каким лешим? И так партизаны уже четверть районов заставили от страха трястись.

— Все так плохо?!

— Еще бы, вся уральская власть ухандакана. Все на мне, дорогуша, все на мне.

— Я с тобой посоветоваться хотела по одному очень важному для меня вопросу. Видишь ли, мы с Даниилом вынуждены будем покинуть Землю, потому что произошла...

— Хина, извини, но у меня нет времени. Совсем нет. Ни-ско-леч-ко!

— У нас с Даней неприятности. Большие!

— Давай, голубушка, поговорим о твоей проблеме позже. У меня сейчас полный завал. Ну просто полный завал. Ка-та-стро-фа! Все, до свиданья.

"Наверняка сейчас все спецслужбы города подняты на ноги, — подумала Хина, прощаясь с дядей. — Никто не станет возиться с объяснениями Дани. Его кокнут и все дела. Значит, судьба наша с Даней такая — тайно дать деру с Земли. Ничего тут не попишешь".

ГЛАВА 15. ПОРА НАЧИНАТЬ СВОЮ ИГРУ

1

Первыми к охваченным пламенем руинам Всеуральского надмуниципального бюро прибыли пожарные команды. Они дружно принялись за работу и быстро потушили огонь.

Потом за дело взялись саперы. Они проверили дымящиеся развалины на наличие в них взрывоопасных предметов.

Вслед за саперами двинулись спасатели. Они просканировали место трагедии и убедились, что в их услугах никто уже не нуждается. Даже на подземных этажах зданий ВНБ не осталось в живых ни одного человека. Взрывы, произошедшие внутри помещений, убили сотрудников ВНБ раньше, чем обвалились его здания.

Наконец пожарные, саперные и спасательные работы завершились. И наступило время появления дознавателей и официальных лиц высокого ранга.

После того как Кваше сообщили, что он может вылететь к руинам ВНБ, Павел прокрутил в голове несколько вариантов своих действий на месте трагедии, учитывая присутствие там множества репортеров.

После недолгого обдумывания каждого из этих вариантов Кваша остановился на самом простом из них, чье главное достоинство заключалось в том, что новому уральскому губернатору не надо было долго находиться на открытом месте. Павел выбрал такой вариант из опасения стать мишенью для партизанских снайперов.

2

Затем Кваша приступил к утренней молитве. Он встал на колени и неторопливо, с чувством начал читать псалом, обращаясь к иконе с изображением Христа: "Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих очисти беззаконие мое. Наипаче омый мя от беззакония моего и от греха моего очисти мя, яко беззаконие мое аз знаю, и грех мой предо мною есть выну. Тебе Единому согреших и лукавое пред Тобою сотворих, яко да оправдишися во словесех Твоих и победиши внегда судити Ти".

Тут Кваша прервался, ибо ему в голову полезли неприятные мысли о том, что взрыв ВНБ может являться лишь первым шагом революционеров по истреблению местной власти. Вторым же шагом может стать охота на нового уральского губернатора и его сотрудников.