Книга 1. Железом и кровью. Часть 4

Я сжался в пружину и прыгнул вперёд. Плечом толкнул противника в щит и тот, перецепившись через камень, рухнул на землю.

Взмах и удар. Парирование. Толчок. Разворот. Подсел под копьё. Удар в живот и снова на лицо брызнуло чем-то горячим... Кровь. Вкус солоноватый.

Вскрик слева. И справа. Кто-то упал впереди.

-А-а-а-а! — дикий крик разорвал мир вокруг.

Это кричал какой-то парень, в живот которого упёрлись сразу три длинных копья, выворачивая его кишки наружу. И страшное было не то, что его пронзили насквозь, а то, что он умер не сразу. И не сразу умрёт. Возможно, и скорее всего, так оно и будет, он промучится в безумной боли и никто не сможет ему помочь.

Я перескочил через его тело и продвинулся к стене. Крик повторился и я, сжавшись от непонятного страха и не оглядываясь на раненого, перемахнул через горящую балку.

От напора мятежники попятились назад. Но вот из-за серых клубов дыма к ним поспешило подкрепление.

Кто-то злобно рыкнул. Я оглянулся: в нескольких шагах справа от меня огромный волк вгрызся в горло одному из наших гренадеров.

-Твою мать! — выругался кто-то за мной. — Руби суку!

Я чуток испугался, но тут же воспользовался моментом, пока волк занят, и в прыжке зарубил зверя. Сакс глухо воткнулся в мясо и тут меня ударили в плечо.

Едва удержав равновесие, я присел и, надо сказать вовремя: над головой просвистела секира.

Сакс я потерял. Выхватив "кошкодёр", воткнул его прямо под пояс противнику, там, где кончалась кольчуга.

-Ах! С-с-с...

Закончить слово противник не успел. По моей руке рекой хлынула горячая липкая кровь. Мне она показалась кипятком, и я разжал кисть. Раненого оттолкнули свои же, и я остался только с фальшионом.

Наш авангард наступал. Мы перешли условную границу ворот и уже ворвались во внутренний двор.

Мятежники попятились назад, а кое-кто уже бросился бежать, как вдруг гулким эхом им пронеслась команда:

-Стоять! Ко мне!

Я увидел невысокого сотника, довольно плотного телосложения с круглым щитом в руке.

-Становись!

Его спокойные громкие команды возымели действие. Мятежники быстро примкнули к нему, и вскоре образовался плотный строй, ощетинившийся, словно ёж, длинными копьями.

-Шаг. Ещё шаг! Вперёд! — сотник стоял ровно посередине строя.

Теперь попятились мы. Гренадёры несколько растеряно смотрели друг на друга. А меж тем мятежники ускорили шаг, и этот страшный ёж громко ухая с каждым своим шагом, неизменно двигался к воротам.

-Куда? — заорал кто-то за моей спиной.

Бой у ворот всё ещё кипел.

-Становись! Грызловы, где вы, мать вашу!

Из кучи выбрались пятеро огромных бородатых парней. То были известные братья Грызловы из Сиверии. Здоровенные амбалы со свирепыми лицами.

Старший с четырьмя косицами на бороде, стал в центре. Я успел разглядеть у него две красные ленты, и по одной синей и зелёной. Последнюю никогда не встречал. Интересно, за что давали зелёную?

Братья стали плечом к плечу и вытянули из-за спины свои полукруглые щиты. В руках у них были огромные секиры. Рядом тут же стали пристраиваться и иные гренадеры.

-Ух! Ух! Ух! — застучали они топорами по своим щитам и начали наступать.

Я выскочил на один из валунов и снял со спины лук. Первая стрела ворвалась прямо в середину вражеского строя. Люди разлетелись в сторону, будто пушинки. Следом ворвалась вторая, и потом третья.

В образовавшийся пролом, будто портняжные ножницы, вошли Грызловы. Они легко распороли вражеский строй, и началось месиво.

-Берегись! — гаркнул кто-то слева.

Я обернулся и увидел, как откуда-то мчится огромное копьё. Крикнувший ратник выскочил передо мной и закрыл собой. Острие с глухим звуком вошло в его грудь. Я чётко различил треск рвущейся куртки и характерный хруст ломающихся костей.

А с левой стороны от ворот на нас мчалась целая толпа мятежников.

Я проглотил подкативший к горлу ком и тут же приготовился к бою. В качестве целей выбрал волков и лиходеев.

Выстрел. Готов. Ещё один. Молнии разрывали серый дым пожарищ и точно били во врага.

Я сейчас явно был в ударе. Ни одного промаха.

Музыка скрипящей тетивы, лёгкое её касание подбородка... Стрелы весело виляли хвостовиками, уносясь прочь. Я стал испытывать противоречивые чувства то ли радости, то ли какого-то безумства.

Сменил позицию. Опять вовремя: откуда-то сверху на прежнее моё место рухнули несколько тяжелых стрел, высекших искры с каменной глыбы.

Я приподнял взгляд: стрелки были или не опытны, либо слишком взволнованы. Это было видно даже по их скрюченным фигурам. Стойка выдавала в них непрофессионалов. Оттого и били мимо.

Мне казалось, что я смотрю во все стороны сразу, что, наверняка, и спасало мою жизнь. Едва я сменил очередную позицию, как сверху ворот от стены вдруг отвалился великанских размеров обломок, тут же погрёбший под собой и наступавших гренадеров, и обороняющихся мятежников. Вверх взметнулось непроглядное облако темной пыли. Ворвавшиеся во двор ратники оказались отрезанными от своих товарищей, рвущихся со стороны поля, и этим тут же воспользовались мятежники. Лучники на стенах теперь преспокойно били столпившихся снаружи у входа воинов. А во дворе количество мятежников увеличилось в разы. Они ловко дробили гренадеров на группки и убивали, нападая со всех сторон сразу.

Происходило это всё слаженно и быстро. Теперь теснили нас. Авангард распался на маленькие лоскутки, отчаянно дерущихся гренадеров.

Вот и всё. Атака захлебнулась. Мятежники жестоко расправлялись с остатками дружины. Но самое прискорбное было то, что мы, прорвавшись вперёд, будучи на самом острие атаки, оказались отрезанными и от ворот и спасительного выхода.

Атака захлебнулась, потонув в кровавой резне. Волки... вернее, волчища, огромные серые зверюги, терзали раненных, разрывая их на части. Мятежники били из луков в спины убегающим ратникам, расстреливая их, словно зайцев на охоте.

Вокруг творились жуткие невообразимые вещи. Раненные гренадеры не сдавались, как впрочем, и мятежники. Кровь лилась, что говориться, рекой.

Я скатился вниз, поскользнувшись в грязи. Упал и сломал лук.

-Твою мать! — но сделать уже ничего нельзя.

Оглядевшись по сторонам, я удачно обнаружил чей-то брошенный лук и, быстро его подхватив, снова подскользнулся и покатился за насыпь, образовавшуюся из-за обрушения части стены башни...

14

...Какой же сегодня всё же длинный день...

Нас собралось несколько ратников. Уставшие, растрепанные, были среди них и слегка раненные. Найти нас не составит никакого труда. Это всего лишь вопрос времени.

Я огляделся: двенадцать человек. Солдаты растеряно глядели друг на друга, не зная, что делать дальше.

Не знал и я.

И тут в наше прибежище практически закатился какой-то десятник. Его рванный нашейник болтался вокруг кольчуги, на лице глубокая царапина, кровь из которой, стекала за шиворот.

Десятник быстро окинул нас взглядом и криво усмехнулся.

-Это все? — спросил он, поднимаясь и отряхиваясь.

На вид ему было около сорока лет. Высокий, крепкий. Бешеный взгляд его пронзительных синих глаз, раздувающиеся, как у быка, ноздри, смуглое лицо, да ещё добавить порез — всё это наводило трепет даже на нас. У него была недлинная ржавая бородка с двумя боевыми косичками, в которые были вплетены две ленты, указывающие на количество военных компаний. Голубая — за Язес, красная — за Святую Землю. Я видел его до этого в лагере. Кажется, его звали Михаилом. Или что-то в этом роде.

-Охренеть! — прорычал он. — Обоссались?

Никто ничего не ответил.

-Сейчас вас, как зайцев, перещёлкают.

-И что делать? — спросил кто-то позади меня.

Надо признать, что я тоже сильно нервничал. Руки после первой схватки трусились, словно листья на ветру. Мне ещё не приходилось вести бой с таким количеством народа. Я никак не мог их унять и оттого чувствовал какой-то стыд перед самим собой. Ведь уже приходилось драться и в большинстве случаев в неравных схватках, а тут действительно "обоссался", как сказал бы Залесский.

А кто не испугается, когда вокруг орут, кричат, рубят, разрывают на части. Успевая только головой крутить. Огонь, кровь, трупы... смерть... Дикая, непонятная, ужасная...

Сколько людей почти в считанные минуты ушли в небытие...

-Кто не тля, давай за мной! — рявкнул десятник.

-Но их там много.

-Много, — как-то обрадовано закивал головой Михаил. — Мы ещё бьёмся! Честно и грозно! Слушай сюда: неволить никого не буду. Кто не пойдёт — сам за себя. А кто со мной, с тем и удача. Нас ещё не разбили. В бой!

От его крика у меня даже мурашки по телу побежали.

-Бешенный! — восхищённо пробормотал подле меня. — Мишка Бешенный. Ребята, айда, не в таких передрягах бывали.

Говоривший был седоватый ратник.

Десятник хохотнул и посмотрел на меня.

-Ты лучник? Как тебя сюда вообще занесло, но да Нихаз с ним! — Бешенный махнул мечом. — Займёшь место вон на той насыпи. Я видел тебя в бою: хорошо работаешь.

-Спасибо, — сухо пробормотал я.

-Задача: превращаешь площадь в сплошное пекло. Взрывай и жги всё, что увидишь. Понял?

-Да.

-Выполняй...Слушай сюда, ребятки, — проговорил он остальным: — кто не трус, делай как я. У кого есть щиты, становись ко мне и прикрывай себя да товарища. Идём к воротам плотным строем. У кого щита нет — тому позади, оборонять тылы. В сторону далеко не отходить. Подбирать не будем. Ясно?

-Да, — дружно ответили люди и уже уверенно двинулись за десятником.

И он, пригнувшись, выпрыгнул вперёд.

Я быстро выскочил из убежища и за несколько мгновений взобрался на здоровенный валун справа от башни. Вытянул стрелу и приготовился.

Картина, открывшаяся с моего места, ужасала: десятки окровавленных тел, волки, мятежники, добивающие раненых.

-Давай! — приказал Михаил.

Я выдохнул и спустил тетиву. За минуту я осыпал площадь взрывными стрелами, сея хаос и разрушение. Стрелял, не целясь, лишь бы распугать мятежников.

Ратники, выскакивавшие из укрытия, отчаянно бросились вслед за десятником, убивая растерявшихся мятежников.

-Давай, жги их! — проорал мне Михаил, ловко размахивая мечом.

Он, будучи на острие клина атаки, умело и быстро лавировал между растерявшимися вражескими солдатами, и профессионально, без лишних движений, убивая их практически одним ударом.

Горстка солдат медленно пробивалась к воротам. Я выпустил ещё с десяток стрел, взрывая брусчатку и поджигая деревянные бочки, и бросился следом за товарищами.

Мятежники отступили, но не прошло и минуты, как они перегруппировались и лавиной хлынули со стен и из-за зданий крепости..

-Отходим к воротам! — снова подал голос десятник.

От такого бешенного темпа, у меня участилось дыхание. Голова слегка закружилась, и я понял, что долго не продержусь. Если мы в ближайшие минуты не достигнем ворот в крепость, то нам придёт конец. Руки болели, спину ломило, пальцы кровоточили. Я стал часто мазать.

Мы бились изо всех сил. Мне казалось, что сейчас лопнут вены на лбу; я слышал как трещали сухожилия на руках. От нехватки воздуха перед глазами начинал стелиться белый туман. Но вскоре нам удалось дойти к стенам крепости, и, встав на вываленную глыбу, я снова снял со спины лук, а потом выпустил ещё одну серию взрывных стел. Стоял не прикрываясь. Просто не было на то времени. Попадут в меня, значит — попадут. Главное удержаться у ворот.

-К лестнице! — проорал Михаил и снова мне. — Возьми ещё двоих, и поднимите на башне этот флаг, — тут он бросил какой-то сверток.

-Зачем?

-Это сигнал Залесскому о том, что пора начинать следующую атаку и выпускать основные войска.

Я кивнул и бросился вперёд через площадь. Следом потянулись ещё двое. Выскочившие из дверей башни пятеро мятежников, растеряно глядели по сторонам. Я остановился и выпустил в их сторону стрелу. Взрывом выкорчевало несколько огромных камней. Мы "взлетели" по искореженной лестнице и ворвались в здание башни.

Пока двое солдат поднимались вверх, я стал у дверей и снова принялся стрелять, стараясь сбить захлебнувшуюся волну атаки мятежников.

И они отступили, как по команде скрываясь за углом здания. Я просто не поверил своим глазам: неужели мы устояли?

Флаг взвился вверх, и подхватываемый порывами ветра, развернулся над шатром башни.

А, буквально, через несколько мгновений, стало ясно, что за ход предприняли мятежники. Растолкав горящие телеги, на мостовую вышел тролль.

Честно говоря, я немного перетрусил: сей великан в три человеческих роста, закованный в стальную броню, уверенно шёл в нашу сторону. За ним, на приличном расстоянии, шли лиходеи со своими ощетинившимися волками.

Отчего-то тролль, которого мы били с Первосветом и Бернаром на безымянном острове, сейчас казался карликом в сравнении с этим монстром.

Я взял себя в руки и вышел на крыльцо. Уже не скрываясь, выстрелил в тролля. Тот быстро прикрылся щитом.

Взрыв остановил его лишь на какое-то мгновение, но не причинил ни малейшего вреда. Огромный круглый щит выдержал и тролль, оскалившись, повернулся ко мне.

Ещё две стрелы, но успех всё тот же.

Я осмотрелся: нас осталось восемь.

Переглянулись друг с другом. В глазах у всех одна мысль: "Всё! Это конец!"

На выручку придти никто не успеет.

Бешеный вздохнул и хрипло нам бросил:

-Прощайте, братцы!

Он поднял с земли щит, взвесил в руке меч и легко побежал вперёд.

-Твою мать! — проговорил кто-то, и наш маленький отряд двинулся следом.

Я вытянул стрелу и прицелился в огромный железный шлем тролля.

Рано. Ещё рано. Ещё чуть-чуть...

Я целился и ждал, пока Бешеный достигнет тролля. Рука от напряжения начала дрожать.

Стрела прошуршала в воздухе, и голубоватая молния разорвалась яркой вспышкой на шлеме.

Я на секунду ослеп. А когда сполохи прошли, впереди уже кипел жаркий бой.

К Михаилу подоспели товарищи, и они отчаянно сражались с полуоглушенным троллем.

Я выпустил несколько взрывных стрел, отгоняя мятежников. Те лишь на несколько секунд задержались, а потом смело бросились на подмогу своему монстру.

Вжик! Вжик! — Молнии сверкали, будто солнечные блики на поверхности воды. Противник один за другим падал на мостовую. Но это его не останавливало.

Я снова выстрелил в тролля, попадая ему в грудь. Огонь вспыхнул, словно попал на смолистые ветки, и тут же завоняло горелым.

Первым упал Бешеный. Двое подоспевших волков схватили его за ноги и потянули в сторону. Через несколько секунд его практически разорвали на части.

Ещё одного ратника тролль убил дубиной, превращая его голову в сплошную кашу.

Я стрелял без остановки, пока не почувствовал, что в плечо что-то вонзилось.

-Ой! — вырвалось изо рта само собой.

Темное оперение, белое древко — стрела лишь оцарапала руку, слегка пробив защиту, но из раны потекло слишком много крови. Я съехал вниз, чуть не потеряв равновесие. Рядом просвистело ещё несколько стрел.