| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
-Но согласитесь, план отменный. Коли всё выгорит...
-Вот именно! Вот именно, коли выгорит. А коли, нет? — слюни изо рта Косова разлетались во все стороны.
Он вовсе никого не хотел слушать. Прорвать оборону с такими малыми силами, да в сложившейся обстановке — чистой воды самоубийство. Лучше бы дождаться подкрепления.
-Может, вы его выслушаете? — просил старший помощник. — Крюков на палубе... ждёт...
Косов и сам не понял, отчего согласился.
Глаза Назара горели, словно два факела. Он яростно принялся настаивать на своих планах.
-Я уверен, — горячо доказывал он, — что на днях имперские силы начнут штурм Вороньей горы. А оттуда, как вы понимаете, вся гавань и вся цитадель, словно на ладони. Стоит разместить пушки...
-Астральные пушки на земле не работают, — заметил капитан-командор.
-А если их поставить в непосредственной близости от береговой линии... к примеру, вот тут, на этом плато... или здесь, — Крюков ткнул пальцем на карте, — и тогда нашим кораблям полный... Цитадель же они разгромят катапультами, мы даже помочь не сможем...
-И что ты предлагаешь?
Крюков довольно улыбнулся и начал:
-Вы знаете, что я попусту болтать не буду. Предлагаю дело...Рисковое, но оно того стоит.
-Выкладывай...
А потом было знаменитое сражение у мыса Терпения. На стороне Лиги было лишь семь кораблей: пять фрегатов и два быстроходных клипера, один из которых — "Разбойник", возглавляемый Назаром. У Империи же десять кораблей: два галеона (один из которых красавец "Адмирал Эн-Шетех" — тридцати четырёх пушечная гордость флота, уничтожившая канийский флагман "Святой Воинственник Рокоит" в битве при Гриамме), шесть фрегатов и два шлюпа "Незеб Победитель" и "Баладур".
Рано утром имперские суда с удивлением увидели идущие к ним скорым ходом в боевом ордере фрегаты Лиги. Даже не смотря на своё преимущество, они бросились отступать, одновременно перестраиваясь для баталии. Но стремительность наступления и полная неготовность имперских сил к бою, окончилась тем, что два шлюпа арьергарда "Победитель" и "Баладур", оказались в одиночестве, да ещё на опасном расстоянии пушечного выстрела.
Маневренные клиперы Лиги, под командованием Крюкова, вышли из боевого строя, и в скором времени подоспели к вражескому арьергарду с обоих бортов, тем самым вынуждая их вести бой сразу на обе стороны. Подходя и сменяя друг друга в быстром маневре, ведя при этом прицельный огонь, клиперы нанесли серьёзные повреждения этим двум вражеским кораблям. Остальные пять фрегатов с лёгкостью разбили линию перестраивающихся для баталии имперских судов, нанося шквальный огонь по мечущимся кораблям.
В имперских силах началась нескрываемая паника.
Галеон "Адмирал Эн-Шетех" поднял сигнал, означающий "Следуй за мной", пытаясь отвести свои силы в дальний астрал. Но имперские корабли, уже начавшие уклонятся от боя с противником, чтобы провести починку полученных повреждений, не выполнили приказа контр-адмирала. Ведя беспорядочную стрельбу в сторону атакующих фрегатов, они рассыпали строй и оказались лёгкой добычей для канийских кораблей. Тем временем, "Разбойник", оставив, практически полностью разбитые, "Баладур" и "Победитель" на "попечение" второго клипера, направился к вражескому флагману, уже занятому сражением с настигавшим его фрегатом "Дерись". Несколькими точными выстрелами канониры Крюкова повредили движитель, и уж тогда Назар принял решение идти на абордаж...
Нерешительность в бою — вот, пожалуй, главная причина поражения имперских судов. Занятый разработкой плана десантирования для стремительного захвата Вороньей горы, контр-адмирал Саранг Ма не желал напрасно рисковать ни кораблями, ни своими людьми и потому всячески уклонялся от сражения. Ведь зачем бессмысленно гробить свои силы, когда можно было почти без труда расправиться с жалкими лигийскими войсками и флотом, высадившись на противоположном склоне горной гряды, разместить там пушки и катапульты, а затем разбить врага в пух и прах, или заставив капитулировать.
После сражения у мыса Терпения, о Крюкове заговорили в восхваляющих тонах. Правда, всю победу приписали Косову, повысив его до контр-адмирала, а Назару же доверили "Валир"... В Адмиралтействе за ним навсегда закрепилась стойкая слава весьма рискового парня...
-Что, ужин будет сегодня? — спросил Назар у зевающего старпома.
В этот момент тихо отворилась дверь и в каюту, словно тень вошла чья-то фигура. Это был человек среднего роста с висками, бритыми по северной традиции. Светлые волосы, короткая заснеженная бородка... Но Крюкова больше поразили глаза: чистые, большие... и ещё безумный взгляд...
Человек оглядел обоих человек, стоящих перед ним. Назара выдавало его капитанское платье.
-Где Касьян Молотов? — хрипло спросил незнакомец, обращаясь к Крюкову.
-А ты кто таков? — бросил Назар.
-Я — гнев богов...
То, что этот человек смог незаметно миновать стражников, указывало отменную сноровку. Перед капитаном и старпомом был настоящий профессионал. Таких в Сиверии днём с огнём не сыщешь. Наверняка, пришлый наёмник. А раз ещё интересуется Касьяном, то вот тебе и последнее доказательство.
Крюков выпустил очередное колечко дыма, сощурился и демонстративно опустил свою ладонь на меч.
Виктор в два счета подскочил к вошедшему, но в ту же секунду, едва он приблизился, как стал странно заваливаться на левую сторону, а потом и вовсе рухнул на пол.
Северянин вытер клинок о рукав полушубка и снова спросил:
-Где Касьян Молотов?
-Внизу... Только тебе это вряд ли поможет...
Незнакомец покосился на стол, где лежала связка ключей, ларец с письмами от "БВ" и донесениями из Светолесья, и усмехнулся.
"Нихаз меня дери! — чуть испугался Крюков. — Какая беспечность! Это надо же, чтобы я выложил все карты на стол, а в рукаве ничего не припрятал, даже завалявшегося козыря".
Северянин вытянул ещё и сакс. Он сделал пару шагов и почти без подготовки вступил в бой.
Крюков вдруг почувствовал что-то холодное, легко проникающее в грудь. Он непонимающе опустился на колени, попытался вздохнуть, но просто не смог.
Последнее, что отметил его угасающий разум, так это мерное сияние астрала. Сегодня он как никогда был прекрасен... Он манил, звал за собой... манил... манил...
Свет последней разумной мысли быстро угас в вечной тьме... И в ней не было никакого чистилища...
10
Касьян уже смирился с тем, что его жизнь кончилась. Запертый в тесной каюте внутри трюма, он безразлично смотрел на тоненький язычок пламени масляной лампадки, единственного источника света за последние месяцы.
В этом грязном немытом человеке с выбитыми зубами, опухшим от побоев лицом, было не узнать некогда красивого статного парня. Изорванная одежда, немытое тело, искусанное вшами, перебитые пальцы на левой руке, распухшие до уродливых размеров.
-Бросили... Никому не нужен. Сдохну тут, и никто не узнает о моих мучениях, — слёзы собственного бессилия душили Касьяна. Такой боли и таких страданий он сейчас не пожелал бы и собственному врагу.
Поначалу он ещё пытался возмущаться, ругался со своей стражей, но ежедневные побои довольно быстро угомонили его петушиный нрав. Кормили тут какими-то помоями, вода воняла тухлятиной.
Солому на полу меняли очень редко. Ведро с экскрементами в углу поначалу сильно пованивало, но и к этому запаху Касьян со временем привык.
Человек наедине с самим собой тоже не всегда бывает честным. Только со временем, часто размышляя над собственной судьбой, над своими ошибками и промахами, начинаешь к чему-то приходить. Сначала жалуешься на несправедливую судьбу, потом молишь богов о пощаде, мол, всё уразумел. И, наконец, просто смиряешься и опускаешь руки.
Касьяну частенько стали вспоминаться слова его брата Демьяна:
-За всё надо платить.
"Вот и моя цена всему тому раздолью", — горько улыбаясь разбитым ртом, сказал сам себе Касьян.
Единственный с кем он сейчас мог поговорить, это был он же сам. Касьян медленно сходил с ума.
-За всё надо платить... за всё...
Таким Демьяна видеть ещё никому не приходилось. Его аж трусило от злости. Он задохнулся в своих словах, не в силах сказать ничего вразумительного. Одна матерщина.
Касьян развалился на лавке, по привычке не обращая внимания на своего старшего брата. Уже не в первый раз ему приходилось выслушивать нотации.
Рядом, понурив голову, стояли наёмники Смола и его командир по прозванию Темник.
-Он первым бросился на вашего брата, — пробубнил Смола. — Если бы не я... то он...
Демьян вскочил с места и вдруг направился к Касьяну.
"Что он в этой жизни видел? — сверлил он глазами своего брата. — Вырос в нашей...в моей тени, как сорняк под дубом. Привык на всём готовом..."
-Встать! — крикнул Демьян так, что даже стены задрожали. — Ах, ты ж, сучий потрох! Говори, или, клянусь Сарном, я тебе голову откручу.
Касьян медленно поднялся и уставился в пол. Он был выше своего брата на целую голову.
"Кровь с молоком, — заметил про себя Демьян. — Жену бы ему толковую, чтобы держала в ежовых рукавицах да за причинное место. Но где ж такую найти?"
-Ты что же натворил? — строго спросил Демьян. — Тебе мало меня позорить? Сколько я буду разбрасываться деньгами, чтобы рты позакрывать всем, кому ты насолил? На той неделе с рыбаками подрался, лодки поломал, сети порвал... Благо, что мои ребята смогли с ними уговориться. Пришлось у Большого соснового острова им разрешить рыбачить...А там омуля знаешь сколько?
Демьян всё ещё ждал, что Касьян начнёт оправдываться.
-Какого... ты собрался идти к Руте Снеговой? — задал вопрос Демьян. — Тебе других девок мало?
Касьян нагловато усмехнулся, потирая довольную рожу. Молотов-старший вдруг дал такую затрещину, что брат отлетел в дальний угол.
-Ты даже сейчас не понимаешь, чем кончились твои... твоё баловство.
Демьян повернулся к Темнику и его сподручному Смоле. Последний тут же попятился назад, увидев сверкающие глаза Хозяина.
-Ну? Как всё случилось?
Смола поглядел на Темника, и тот кивнул головой, мол, рассказывай всё без утайки.
-Мы сидели в трактире, — начал наёмник. — Под вечер завалился интендант. Он уже пьяный был... Касьян вдруг сказал...
-Что? Говори, или я...
-Сказал про жену интенданта... про Руту...
-Ты, как девка, что в первый раз на сеновал пришла! Чего ломаешься?
-В общем, сказал, что на месте интенданта, сидел бы дома да драл бы Рутку-то. Баба, говорит, она сладкая. Такую грех не драть. Ну и... сказал, чтобы тот уступил её на ночь. За долги...
-За долги? Чьи? Мои? И как это "уступил"? — Демьян бросил испепеляющий взгляд на брата. — Она корова, что ли? Уступил!.. Это человек! Ты про человека говоришь!.. У-у, бестолочь!
-Ну... знамо как уступил...Петуха запустил и...
-Г-р-р! Д-дальше что?
-Я разборонил их, и мы с Касьяном пошли на двор. Чуть погодя ему всё же моча стукнула... в общем, взбрело в голову-таки пойти к Снеговой. Я говорю, мол, постой, не дури. Но вы же понимаете, кто я для Касьяна-то...
Демьян наклонил голову книзу и тем со стороны стал напоминать разъяренного быка, готового вот-вот ринуться на своего врага.
-Далась вам всем Рута! — гыркнул он. — Человека и так жизнь радостью обделила, так вы к ней все, как кобели... То Тихон, то Касьян, то... Ни рожи, ни кожи. Что вы в ней все нашли?
Вопрос был задан вообще не понятно кому. Смола растеряно смотрел на Хозяина, не понимая, что хотят от него.
-Дальше что? Чего застыл, как истукан каменный?
-Д-д-да... Тут мы... тут мы снова столкнулись с интендантом. Он был пьяный в зюзю... На ногах почти не держался. Они сцепились, что собаки... Интендант мужик здоровый. Схватил дрын и хотел им бахнуть по башке вашего братца, — уже смелее стал рассказывать Смола, не сдерживаясь в выражениях. — Я и подскочил, да и дал в ухо. Интендант свалился наземь... Кто ж знал, что там камень? Что он виском ударится...
Демьян глухо рыкнул и снова сверкнул глазами. Он повернулся к скулящему у стены Касьяну.
-Хорошо, темно было, — добавил Смола. — Никто не видел. Мы взяли тело и отволокли к пристани и в воду...
-Да чего его жалеть-то! — всхлипнул Касьян. — Он вор... Ты же знаешь.
-Закрой свою вонючую пасть! — огрызнулся Демьян Молотов. — Вор он, или нет, не тебе решать. Ясно? У меня с этим человеком свои дела были, как и со многими другими... А теперь его нет. И долг некому отдавать. Мне, между прочим, от него живого больше проку было, нежели от дохлого... Ох, и накрутил ты дел, Коська! Драть бы тебя батогами...
Демьян понурил голову и подошёл в красный угол, где висел роскошный позолоченный образ Святого Тенсеса. Внизу горели лампадки, источая вокруг себя благоухающий запах мирры.
-Сделанного не воротишь, — сказал Темник.
-Слушай, Ваня, хоть ты не тошни! — бросил через плечо Хозяин. — Ты лучше за своими людьми посматривай. Видишь, как распоясались. В узде их... крепко... Понял?
Молотов замолчал. Он долго о чём-то раздумывал, а потом заявил:
-Позовите мне Хрипунова.
Смола живо выскочил вон и через несколько минут в комнату вошёл управляющий.
-Завтра же, — начал Хозяин, — вот этого человека (тут он указал холёным пальцем на брата) тут быть не должно.
-А куда его? — заклипал глазами Хрипунов.
-Куда? В Гравстейн, к братьям. Пусть они приглядывают за ним. Может, дело какое поручат...
Управляющий исполнительно кивнул.
-Бестолочи! Одни бестолочи! — досадовал Демьян. — Ничего в это жизни не видели! Ничего! Запомни, сопляк, — он обратился к Касьяну: — в этом мире ничего бесследно не происходит. За всё надо платить! За всё! Слышишь? И тебе ещё смерть интенданта аукнется. Уж будь уверен! Боги не слепые... А сейчас — пошёл вон!
Касьян встал на ноги и обтрусился. Его хищное недовольное лицо исказилось недовольной миной. Он хмуро хмыкнул и вышел из комнаты. А за ним следом отправился Хрипунов.
-Вот что, Смола, — обратился Демьян к наёмнику. — Мне не в чем тебя упрекнуть. Вроде, как и службу служишь... Однако, на глаза мне больше не попадайся. Уразумел?
-Да, Хозяин.
Демьян прищурился, внимательно разглядывая тёмное лицо Смолы.
-Поверь мне, — вкрадчивым голосом проговорил Молотов, — что и тебя не минет кара богов... Ничего просто так не проходит. Тем или иным образом, раньше или позже...
Взгляд Демьяна, казалось, остекленел. Несколько секунд он взирал в свою "бездну", а потом резким тоном сказал:
-Свободны... оба.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
