Возможно, Лотар был глуп, как пробка. Но он тотчас смекнул, что за выполнение приказа еще никого не наказывали. А этот подозрительный типчик ему сразу не понравился: стрижка, взгляд и самое главное — одежонка.

— Весьма сожалею! — улыбнулся он Марвину и обдал его чесночно-луковым запахом, — но в верхний квартал пускают только граждан Хориниса, а так же городскую стражу и слуг Инноса. Рукоположенных. Приказ лорда Хагена, знаете ли!

Марвин понял, что он проиграл. Этот тупой воин Инноса просто не пустит его в верхний квартал. И хоть кол ему на голове чеши... хоть свистульки на спине обстругивай. Приказ лорда Хагена. Как он сказал... граждан города, городскую стражу и слуг господа?

— Момент! — остановил парень уже собирающегося уходить паладина, — не подскажешь ли мне, добрый человек, как тут у вас становятся гражданами города?

Лотар окинул нахала брезгливым взглядом.

— Обычно, в Хоринисе гражданином города считается тот, кто имеет здесь постоянную работу. Однако я сомневаюсь, что уважаемые мастера захотят взять к себе в ученики неизвестно кого...

— А в городскую стражу?

— По приказу лорда Андре в ополчение могут быть приняты только граждане Хориниса. Нам здесь не нужны сомнительные личности.

Марвин вытер вспотевший лоб. Внезапно его осенило.

— Слушай, а где можно купить такие доспехи, как у тебя? Я бы взял, если недорого... нету запасного комплекта?

Если нашему герою нужно было рассердить Лотара, то свою задачу он выполнил и даже перевыполнил. Изо всех щелей доспехов рыцаря пошел пар, а глаза его метнули молнии.

— Ты что, кретин? — спросил он с издевкой, — мне кажется, что ты так ничего и не понял из моих объяснений. Ты ведь даже не гражданин города!!!

Последнюю фразу Лотар проорал во весь голос. Прогуливающиеся жители города с удивлением смотрели на рассвирепевшего паладина — судя по всему, меланхолия воинов Инноса вошла в поговорку.

— Остынь, товарищ! — посоветовал ему Марвин, — я уже ухожу. Предвидя твои дальнейшие вопросы, отвечаю: искать работу. И, как говорил подпоручик Дуб, вы меня еще узнаете!

— Подожди! Ты ведь не знаком с правилами Хориниса!

— Позже! Сейчас я очень хочу есть!

И он оставил надменного паладина без нравоучительной отповеди. Давая выход своему гневу, Лотар подошел к стражникам и сделал им замечание за нечищеные алебарды. Алебарды были и впрямь — не первой свежести, но стражники положили на паладина с прибором. Отходя от них, он услышал, как те обсуждают прелести торговки Сары. Эти прелести волновали и самого Лотара, поэтому он затаился за караульной башней в надежде услышать что-нибудь новое.

Через час добропорядочные граждане Хориниса, заглянувшие в трактир Карагона, могли бы увидеть в полупустом зале для посетителей не совсем обычную картину. За столиком в углу сидели трое мужчин, неспешно цедили лучшее пиво Карагона и вели приватную беседу. Приглядевшись, завсегдатай смог бы без особенного труда опознать двоих. Бывший ученик скорняка Боспера, широкоплечий малый по имени Барток лениво ковырял ножом жаркое и в основном молчал, изредка вставляя в разговор уточнения и отрицания. Зато недавно приехавший с материка в поисках лучшей доли задира Регис разливался соловьем. Его внимательно слушал смуглолицый незнакомец, только сегодня утром вошедший в город через южные ворота. Незнакомец пил мало, больше слушал, время от времени задавая наводящие вопросы.

Стражник по имени Пабло мучался утренним обязательным похмельем, когда его к себе подозвал паладин по имени Лотар и велел справиться относительно прибывшего утром подозрительного субъекта. Он настолько детально описывал физиономию незнакомца, что Пабло успел заскучать. Пообещав Лотару исполнить все в лучшем виде, Пабло заглянул к Карагону испить халявного пивка. Каково же было его удивление, когда в зале он обнаружил того самого незнакомца, о котором его предупреждал Лотар! Взяв пару пива, он подошел к пирующим (либо лечащимся) и без спросу присел на свободный табурет.

— Здорово! — пробурчал Пабло, отпивая за раз половину кружки.

— Что произошло? — в лоб спросил его Барток, — за прошлую ночь на нас с Регисом ни одной драки. Мы были в "Красном фонаре".

— Вы тут не при чем! — проворчал стражник, рыгнув, — у меня дело вот к этому типу. Ты кто таков?

— Я кто таков? — переспросил Марвин, — странствующий искатель приключений с юга. А вот ты кто таков?

Барток положил огромную, как совковая лопата, руку на плечо парня.

— Спокойно! Это — десятник из местного ополчения, Пабло. Свой парень...

— Кому свой, а кому и не очень! — проворчал Пабло, — приходят в город всякие... от них неприятности потом случаются. Намедни банду одну разогнали, так я у их главаря портрет обнаружил! Не желаете полюбоваться?

На свет божий был извлечен плотный лист бумаги с уже знакомым нашему герою изображением. Подельники принялись вздыхать и отдавать должное таланту неизвестного художника, а Марвин в нетерпении забарабанил по столу пальцами:

— И где же здесь криминал? Морда, весьма похожая на одного из здесь присутствующих. Следов помады нет, как и клейма художника. Какие обвинения?

-Черт побери! — прикончил кружку Пабло, — но ведь не будешь ты отрицать, что это твоя рожа здесь нарисована?

— Я ничего не буду утверждать! — четко произнес наш герой, — я скажу только, что не позировал никому. Если бы ты, парень сорвал это со стенда "Их разыскивает ополчение", то мог бы задавать вопросы. Что ты хочешь спросить?

Пабло немного опешил. Авось, парень и впрямь не знает о происхождении этого рисунка.

— Я хочу спросить: мне докладывать лорду Андре об этом или нет? И пока никаких доводов в пользу второго предположения на столе не появилось!

Кликнули Карагона. Велели принести еще пива. Трактирщик обрадовался и притащил чуть ли не половину бочонка.

— Пятьдесят монет, и сюда входит стоимость четырех порций жаркого!

— Валяй! — махнул рукой Марвин, несмотря на то, что у него после всех затрат оставалось около двадцати золотых. Но деньги — дело наживное. А если дружбу не купить сейчас — впоследствии она может оказаться гораздо дороже.

Пабло присоединился к пиршеству, но сказал Карагону, чтобы отправил его на часы в шесть вечера. Потрясающей новостью для стражника оказалось то, что тесная компания обсуждала всего-навсего вопрос о трудоустройстве Марвина. Регис взялся подробно описать каждого из пятерых мастеров, делающих погоду в гильдии. С молчаливого согласия остальных он принялся рассказывать.

— Думаю, что не попру против истины, если начну с Харада. Это — самый заслуженный мастер в Хоринисе. Когда-то он оттрубил двадцать лет в победоносной армии Робара, но вот уже пять лет как осел в Хоринисе и работает здесь кузнецом. В порочных связях с женщинами замечен не был, детей нет, если не считать Брайана.

— Брайана? — поднял брови Марвин.

— Это его ученик. Харад подобрал его в портовом квартале, когда паренек пытался засунуть руку в его мошну... не туда, куда ты подумал, Барток, а в кошелек. Вскоре парень должен окончить свое обучение и завести собственное дело. Поэтому, скорее всего, это шанс.

Вмешался Пабло.

— Однако, Харад не из тех людей, кого можно водить за нос. Если он почует что-то криминальное, то пинками выгонит такого помощника из своей кузницы.

Регис хлебнул пива и внимательно осмотрел кусок мяса, поданный ему Карагоном.

— Опять филей крысы! — сплюнул он, — когда-нибудь в этом городке появится нормальная пища? Ладно! Следующий по списку у нас Маттео. Жук еще тот! Торгует всякой херней, не брезгует контрабандой, в связях неразборчив. Красавчик с сомнительной репутацией в гильдии мастеровых. Не успев рассчитать одного ученика, нанял второго. Теперь, когда куда-то пропал и второй, хочет нанять третьего...

— Только вот хрен кто ему это позволит! — буркнул Барток, — есть особенные законы для каждого члена гильдии.

— Наш охотник прав! К Маттео в ученики лучше не сунуться. К тому же, паладины недавно конфисковали весь его товар — было подозрение на контрабанду... так что Маттео — это дохлый номер.

Напротив лавки Маттео находятся владения лучника и скорняка Боспера. О нем лучше всех может рассказать Барток — парень проходил у него в учениках почти полгода.

— А почему ушел? — спросил Марвин.

Пабло едва не подавился пивом.

— Парень, да ты с луны не свалился? Все охотники вернулись в город после того, как рухнул Барьер. Сейчас по лесу гулять опасно! Отчасти из-за диких животных, но главное — из-за того отребья, что сбежало из Миненталя. Эта мерзость грабит всех подряд, убивает добрых торговцев и охотников, крадет скот у крестьян.

— Угу! — пробормотал Барток, — я всего лишь попросил Боспера подождать немного. Пока ополчение не разделается с этими ублюдками. Но этот педрила и слушать ничего не захотел, а обвинил меня в трусости. Так что, приятель, учти: если думаешь идти к нему в помощники — дело выгодное. Платит он хорошо. Однако, я тебе не завидую.

— Я сам себе не завидую! — проворчал Марвин, протирая глаза, — но мне просто необходимо стать гражданином этого города! Это единственный путь попасть в ополчение...

Пабло шумно подавился пивом.

— Тебя только нам и не хватало! А зачем, если не секрет, тебе нужно в ополчение?

— Это единственный путь попасть в верхний квартал...

Собеседники дружно заржали.

— Башка жмет на плечах?

Марвин насупился и стал всех есть глазом. Первым не выдержал обаяшка Регис.

— Скажи, а? Ну, что ты задумал? Выгодное дельце? Может нас возьмешь в долю?

— Дельце паршивое. Однако, насколько я себя помню, в деньгах у меня никогда не было недостатка.

Все шумно выдохнули воздух. Пабло под шумок выпустил газы. Сразу стало неуютно и душно.

— В казармах сегодня на завтрак чечевичная похлебка, — пояснил стражник, не конфузясь, — но, по-моему, ты не обо всех мастерах рассказал.

Регис брезгливо заткнул ноздри пальцами и продолжал менее внятно:

— Есть еще один чудаковатый старик по имени Константино. Если не ошибаюсь, ты именно ему тащил тот шикарный букет... ха-ха! Так вот! Несколько лет назад у него был в учениках один очень смышленый паренек. Он был настолько смышленым, что смешал воедино три эликсира: силы, ловкости и жизни... смешал это все в перегонном кубе — и опробовал, придурок, на самом себе. То, что от него осталось, Константино аккуратно вымел на улицу и поклялся, что больше никогда в жизни не возьмет ученика.

— Значит, он не подходит, — сказал Марвин, — вычеркиваем!

— Стоп! — сказал Барток, — он бы и не взял никого, но на этот счет есть правила гильдии...

— Всякий мастер должен один раз в пять лет подготовить одного ученика, дабы его искусство не было забыто! — продекламировал на память Пабло, — я как-то шел мимо его жилища. Слышал, как он ворчит, что нету смышленой молодежи. Кряхтел, что возьмет первого попавшегося по руку, лишь бы отличал брюкву от коронного растения.

Регис запротестовал.

— Так не пойдет! По-моему, рассказчик здесь я! Рассказываю про последнего мастера — Торбена.

— Хули про него рассказывать! — сплюнул Пабло, у которого от пива вернулся аппетит и разговорчивость, — у этого придурка никогда нет денег. По слухам, он задолжал большую сумму Лемару и теперь не знает, как выкрутиться. С тех пор, как у него поселилась эта сумасшедшая Гритта, он едва сводит концы с концами...

Регис, очень хорошо знавший внутрисемейные проблемы Торбена, закатил глаза, изображая непутевую племянницу столяра:

— Ах, дядя, я ведь не могу каждый день надевать одно и то же платье! Мой покойный муж этого бы не одобрил! Жалко, что ты никогда не видел нас на приеме у губернатора! Мы были такой замечательной парой! Короче, Марвин! Я рекомендую тебе Боспера!

— А я — Харада! — проворчал Барток.

— Иди к Константино — не ошибешься! — советовал Пабло.

Марвин допил пиво и встал. Три пары глаз очень серьезно смотрели на него.

— Короче, мужики, я вас очень внимательно выслушал. И вот что придумал: пройдусь-ка я по всем мастерам и затем решу сам, к кому мне поступать в ученики.

— Браво! — зааплодировали собутыльники, а Пабло покрутил головой:

— Надо же, какой ловкий ход. Таких лихих парней в нашем городе не было со времен Сильвестра-парикмахера.

— Очень перспективный был парень, — подтвердил Барток.

— И что с ним стало? — полюбопытствовал Регис, который только недавно прибыл на Хоринис и не успел еще выслушать все байки и небылицы.

— Повесили возле лобного места с год тому назад, — хмуро ответил Пабло, — по приказу Лариуса. Уж больно ловко у него получалось срезать кошельки с зевак на базаре.

Марвин уже раскрыл рот для произнесения гневной отповеди, но его опередил Карагон:

— Украли! Меня обокрали! Пабло, куда ты смотришь! Вор украл мое столовое серебро! Держи вора!

Стражник взял низкий старт и, профессионально растолкав посетителей, устремился наружу!

— Пабло, вернись! — тут же запричитал Карагон, — кто мне заплатит за пиво!!!

— Не суетись перед клиентом! — одернул трактирщика Барток, — у Пабло есть друзья. Марвин, заплати Карагону!

— Здорово, отец!

— Ась!

— Здорово, говорю!

— Говори громче!

Марвин плюнул на все и просто подал Хараду руку. Тот отшвырнул в сторону молот и попытался оторвать Марвину кисть от предплечья.

— А у тебя не только со слухом проблемы! — прокряхтел наш герой, — у тебя еще и с нервами непорядок.

— Ага! — ощерился здоровяк, показывая зубы, утратившие свою белизну лет тридцать назад, — ну, так чего ты хочешь?

Марвин наконец вырвал свою ладонь из живых тисков и хлопнул ей по наковальне.

— Я хочу поступить в ученики к одному из мастеров!

— Не-а! — помотал грязной башкой Харад, — я не возьму. Мне слабаки не нужны.

— А в рыло? — угрюмо поинтересовался Марвин, но тут же ощутил, как каменный кулак вонзился ему в челюсть. Вставая, он услышал, как Харад уважительно произнес:

— А ты смелый, мля! Люблю смельчаков! Знаешь, давай договоримся так: ты мне доказываешь свою храбрость не тем, что бросаешься на меня, а тем, что приносишь мне оружие какого-нибудь орка... ты видел когда-нибудь орка? Вряд ли. Если бы ты, паренек увидал живого орка, то я бы с тобой не разговаривал. Скорее всего.

Кузнец сплюнул черной слюной и размазал ее каблуком своего ботинка по брусчатке.