Тропами вереска

Я подбородок рукой подперла, заслушалась просто.

— Так может, снова почудилось? Заснул на болоте или дивных ягод каких наелся?

— Нет... — Он сидел на кашу в тарелке смотрел и улыбался. Вот ненормальный. Я воздуха набрала побольше.

— Так что же тут сидишь, служитель? Со мной беседы ведешь? А не красавицу свою обнимаешь?

— Сбежала, — вздохнул он. — Испугалась, видимо. Уже и в деревню сходил, но верно, запомнил неправильно... — он нахмурился. — Ничего. Найду. Рядом она. Чувствую. Вот здесь.

И руку к груди приложил.

— Ищи, служитель, — усмехнулась я. Без злости уже, как же мне на него теперь злиться? Когда хочется обнять и голову на грудь положить? Вот прихвостень...

— Найду, — уверенно сказал он. И снова нахмурился. — Скажи, ведьма... Что Шайтас за ответ просит? Какую плату берет?

— Так тебе же все равно было?

— Было. Теперь нет... Обязательства у меня.

Я хмыкнула. Надо же, обязательный какой. Знать, не врал, служитель. Правду в пещере говорил.

— Шайтас найдет, что забрать, — порадовала я. — Что тебе дороже, то и попросит. А скорее всего, всю душу целиком. Ответ свой найдешь, может, даже поможет демон, даст то, что ты хочешь. А ты взамен рабом его станешь. Что ты спрашиваешь, служитель? И сам все знаешь.

Он голову опустил, ложку отложил и задумался.

— Так что, служка, передумал в Омут идти? — подначила я с замиранием сердца. — Топай домой уже, побегал по моему лесу и будет. Нечего тебе у Шайтаса делать, служка!

Он сидел молча, только хмурился сильнее. Но тварей тьмы рядом не было, даже теней.

— А зарок свой и без омута можешь исполнить! — закончила я и во двор ушла. А сама зашептала матушке-заступнице молитву, чтобы только послушался Ильмир, выкинул из головы мысли об Омуте, покинул мой лес... Больно мне, но так правильно. Все равно для меня с ним будущего нет, но хоть глупый служитель душу свою сохранит.

— Откуда ты про зарок знаешь, ведьма? — тихо спросил он за моей спиной. Я вздрогнула, обернулась.

— Так сам говорил, — усмехнулась я, сверкнув глазищами. — Что, совсем память отшибло?

— Не говорил, — он стоял на ступеньках, смотрел в упор. Глаза синие темнеть начали, так что я сдержала желание попятиться. — Тебе, ведьма, я не говорил.

Ильмир шагнул ко мне.

— Откуда знаешь? — рявкнул он. — Отвечай!

А я снова попятилась. И даже все мои заклятия из головы вылетели. Тенька ближе подошла, оскалилась недовольно, но мужчина на нее даже не посмотрел. Еще шаг ко мне сделал, смотрит в глаза так, словно в душу.

— Сороки на хвостах принесли! — озлобилась я и носом дернула. — Что заблажил, как девка? Откуда да откуда, зачем еще в Омут идти? Все за одним...

— Все за разным, — прищурил он глаза. И еще ближе подошел.

— Недосуг мне с тобой болтать, — хмыкнула я. — Дел невпроворот. Да и неинтересно...

Я носом дернула, хмыкнула и мимо пошла. Нашел, кого пугать! А Ильмир меня вдруг за ворот схватил

— А ну стой, ведьма! — велел он. — Не уйдешь, пока все не скажешь! Откуда знаешь? Подслушивала, отродье? Отвечай!

— Прочь пошел! — вскрикнула я. — Не то в жабу превращу, будешь на болоте квакать!

И рванула прочь, так что ткань ворота затрещала. Только про колечко-то я забыла... Вспомнила, когда яростный вопль служителя услышала. Обернулась. И на такую ярость в его глазах наткнулась, словно на острый нож.

— Обманула, значит, ведьма, — тихо сказал он. — Суженой прикинулась. Той, кого я во сне видел... морок навела. А ведь чувствовал, что знакомо мне все: повадки, головы поворот, движения... Даже смех будто слышал уже...

Он прикрыл глаза, словно в один миг сил лишился. Опустил плечи, так что захотелось обнять его, объяснить! Да только не могу я.

— Обманула, ведьма, — тихо проговорил он.

А потом открыл глаза и с такой ненавистью посмотрел, что вокруг сапог мужских тени лентами заклубились, словно он в змеином гнезде стоял. И так больно стало от этой ненависти, от отвращения, от злости, что я даже клинок его не остановила. Только Тенька кинулась, завыла, когда сталь в мою грудь вошла, Саяна закричала-закаркала, а я и не почувствовала почти... Он прямо в сердце метил, да говорила я, что клинок предаст однажды. Он и предал, дрогнул в руке, ниже сместился. Я упала, хлесса ко мне кинулась, лес зашумел отчаянно. И Северко налетел, все ж хороший он старик... Да только вокруг Ильмира уже тень Шайтаса крылья расправила, огромные, черные, свет солнца не пропускающие. Глупый служитель... Омут искал. Так нет дороги в Омут. Потому что везде он. Там, где душу свою предашь, на части расколешь, там в Омут и провалишься.

А служитель клятву, мне данную, нарушил, суженую убил, вот Шайтас и обрадовался, раскрыл объятия служителю, поманил к себе. Долго ждал, демон, да терпеливо.

Только этого я уже почти не видела, потому что провалилась в темноту.