— Я метал множество заклинаний, они, эти Пожиратели, ведь стремительно удирали... у меня метла школьная... то есть университетская, а они летели на хороших... Я даже не помню, когда применил чары щекотки... Просто так получилось, что это единственное заклинание, которое попало в цель...

— Удивительно, просто удивительно, насколько удачным оказалось это попадание, — подала голос профессор Марчбэнкс. — Э... мистер Поттер, вы бы не могли продемонстрировать чары Отвлечения-Исчезновения... Кажется вы проходили их на шестом курсе...

Да, эти чары они проходили со Снейпом, который изрядно поглумился над шестикурсниками, внезапно исчезая и затем нападая на них в тот момент, когда они растерянно пытались найти учителя. Гарри посмотрел на нее, потом перевел взгляд на остальных членов комиссии, чинно сидящих на больничной койке, придумывая, как бы отвлечь такую толпу, собранную в столь малом помещении. Снейп говорил, что для эффектного Отвлечения следует применять невербальные заклинания. Но у Гарри с ними были сложности. Особенно вот в такой ситуации, когда пять членов комиссии сидят и внимательно смотрят на тебя (не считая замершего у самой двери Невилла).

— Авис!

Из палочки Гарри вылетела стайка маленьких птичек. Их было немного, не больше дюжины, но для тесной палаты, в которой собралось семь человек, этого оказалось, пожалуй, слишком много. В результате члены комиссии, которые в первый момент перевели глаза на разлетающихся пернатых, почти сразу же снова обратили свои взоры на Гарри:

— О! Нет! Убери их!

Но было поздно. В тот краткий миг, когда внимание комиссии переключилось на птичек, Гарри набросил на профессора Тофти, восседающего на одной из тумбочек, Колпак Дурака. Тот растерянно взмахнул руками, но к этому времени все уже снова смотрели на Поттера. Он кивком успокоил профессора Марчбэнкс, которая даже пригнула голову, и троих членов комиссии, сидящих на кровати, затем взмахом палочки открыл форточку. Птички дружно выпорхнули на улицу, сопровождаемые облегченными вздохами комиссии, проводившей ее глазами. Когда комната очистилась от пернатых, взрослые волшебники обнаружили, что экзаменуемый мистер Поттер исчез и что на одном из членов министерской комиссии надет странного вида мешок, скрывший вышеупомянутого члена уже до груди.

— Мистер Поттер, замечательно! Теперь прошу освободить нашего профессора от этого... этого предмета!

Глава экзаменационной комиссии, миссис Марчбэнкс, обвела взглядом комнату. А в следующую секунду трое сидящих на кровати профессоров вдруг задергались и залились смехом — нырнувший за спинку кровати Гарри наслал на них заклинание щекотки.

— Фенита Инкантантум! — рявкнула, наконец профессор Марчбэнкс, и хохот затих.

Смущенно улыбающиеся члены комиссии продолжали оглядываться, разыскивая мальчика. Но его нигде не было. А профессор Тофти по-прежнему был заключен в мешок, который продолжал свое движение и скрывал его (вместе с тумбочкой) почти до самых ног.

В это время Гарри влетел в свою палату и потребовал, чтобы Гермиона немедленно научила его снимать Колпак Дурака. Девушка потребовала объяснений и ему пришлось вкратце объяснить ситуацию.

— Но как ты вышел?

— Выскользнул! Пока они там хохотали! Невилл прикрыл...

...Невилл, до сих пор стоявший около двери, чувствовал себя ужасно. Четыре профессора бегали вокруг пятого и ничего не могли поделать с Колпаком. Но ведь и Невилл тоже не успел научиться его снимать! Позволения уйти ему никто не давал, поэтому сейчас он стоял, раздираемый противоречивыми чувствами: убежать отсюда или остаться?

— Мистер Поттер! Вы превосходно исчезли, теперь вернитесь и расколдуйте Томаса!

Призывы членов комиссии не срабатывали. Они пытались разными способами снять заклинание, но ничего не получалось.

— Мистер Лонгботтом! Что вы стоите? Вы можете нам помочь?

— Найти Гарри?

— Да нет же, снять этот мешок!

— О, конечно!

Невилл поднял свою палочку и в следующее мгновенье Колпак исчез. Профессор Тофти спрыгнул с тумбочки и, радостно отфыркиваясь, пытался привести в порядок свои реденькие волосы, взлохмаченные в ходе экзамена.

— Уф, спасибо, выручила, — говорил несколько минут спустя Невилл, тряся руку Гермионе, которая, стоя за дверью, в коридоре, прошептала ему, что нужно делать, а сама в нужный момент сняла заклятье.

Джинни, Рон и присоединившаяся к ним после своего экзамена Луна с волнением прислушивались к доносящимся из-за стены звукам. Как только трое друзей вошли в палату, они кинулись их поздравлять с успешно проведенной операцией.

— Боюсь только, за такие проделки мне теперь даже Т не поставят, — сказал Гарри, ничуть, впрочем, этим не расстроенный. Он и так не собирался сдавать все эти экзамены.

Прибавила радости подросткам мадам Помфри, сообщившая, что все трое пациентов могут покинуть лазарет. Однако пока теперь уже бывшие пациенты собирались, в палату вошла МакГонагалл.

— Понимаю ваше стремление побыстрее оказаться дома, но я просила бы вас задержаться ненадолго. Мы, кажется, договаривались о том, что я приму у вас экзамен прямо тут.

Невилл буквально взвыл: мало приятного сдавать два экзамена в день, но два экзамена за полчаса — это уже слишком! К счастью, его стон заглушили слова Гермионы:

— О, да, конечно, профессор МакГонагалл!

МакГонагалл оглядела собравшихся в палате подростков и потребовала, чтобы Рон, Джинни и Луна не мешали своим друзьям и немедленно шли обедать. Затем, пробормотав, что комиссия уже покинула соседнюю палату, пригласила Гермиону последовать за ней.

Прошло не менее пятнадцати минут, показавшихся Невиллу кратким мигом, а Гарри — целым часом. Гермиона впорхнула в палату с каким-то особым блеском в глазах. Гарри вспомнил, что такой она была всегда, когда узнавала нечто важное и тайное, как на третьем курсе, когда получила Маховик Времени. Однако расспросить девушку он не успел: МакГонагалл вошла вслед за ней и потребовала, чтобы мисс Грейнджер немедленно отправлялась на обед. Затем она пригласила Невилла пройти в соседнюю комнату.

Оставшись один, Гарри переоделся: больничная пижама ему уже надоела, к тому же в ней не было специального кармашка для волшебной палочки, поэтому на предыдущий экзамен пришлось идти, держа ее в руке.

— Вроде пронесло, — сообщил Невилл, когда Гарри пытался хоть немного причесать свои волосы, глядя в свое чуть заметное в оконном стекле отражение.

— Поздравляю! Ну... тогда я пошел...

Войдя в соседнюю палату, он обнаружил МакГонагалл, которая сидела на стуле, повернувшись спиной к окну. Она жестом пригласила Гарри садиться. Он огляделся и осторожно присел на краешек одной из кроватей, с удивлением ожидая, какое задание ему нужно выполнять сидя?

— Мистер Поттер, я не думаю, что у нас еще будет такая хорошая возможность побеседовать, поэтому я специально назначила экзамен здесь. Да, да, мадам Помфри сказала, что вас можно было выписать еще вчера вечером, но я попросила ее этого не делать...

Гарри слегка прищурился. О чем таком тайном и срочном могла захотеть поговорить МакГонагалл? Тайном, потому что иначе не стоило бы затевать столь сложной комбинации с экзаменом. А срочном — потому что через три дня они все планировали вернуться в Юлу, где возможностей поговорить было бы сколько угодно.

=============== Глава 41. Трансфигурация... истории ===============

Факелы в палате не горели, а за окном небо было затянуто тяжелыми свинцовыми тучами, поэтому поначалу Гарри был виден лишь силуэт МакГонагалл, сидящей спиной к окну. Постепенно глаза привыкли к полумраку, но все равно, чтобы рассмотреть выражение ее лица, ему приходилось напрягать зрение.

— Я сейчас встретила профессора Слагхорна, — начала МакГонагалл. — Он сказал, что хотел бы встретиться с вами после обеда. У вас с ним какие-то дела?

Гарри вспомнил, что еще вчера хотел поговорить со Слагхорном о хоркруксах. Но ведь МакГонагалл об этом не скажешь... Что же ответить?

— Мы... Я... Профессор, вы знаете, что Гермиона в прошлом году изучала Легименцию со Слагхорном?

— Да, он весьма успешно умеет ее применять...

— Так вот... я подумал... подумал, что могу попросить его тоже заняться со мной...

Гарри прикусил язык. О том, что Гермиона учится закрывать свои мысли, в Ордене знали — вспомнить хоть реакцию Тонкс. Но вот знали ли там о его занятиях со Снейпом? Наверное знали... Сириус ведь знал. А остальные? Можно ли говорить об этом с МакГонагалл? И о чем вообще можно говорить? Он же не успел подготовиться к этому разговору! Того и гляди, проболтается о...

— Я уважаю ваши секреты, мистер Поттер. И помню о том, что вы не хотели говорить о своих отношениях с Дамблдором. Но я думаю... думаю, что за прошедшее время... вы смогли упорядочить свои представления о том, что можно, а чего нельзя говорить...

МакГонагалл замолчала, внимательно глядя на своего ученика. Он же уставился в пол и не отрывал от него своего взгляда, боясь даже шелохнуться. Эх, если бы МакГонаналл была права и он действительно хоть как-то успел упорядочить свои мысли!

— Профессор, — медленно начал Гарри, не отрывая глаз от пола. — У профессора Дамблдора были основания не распространяться о своей внешкольной деятельности...

— Внешкольной? — Брови МакГонагалл взметнулись вверх.

— Ну да... То есть я хотел сказать... В общем, вы и сами знаете, что Волдеморт понатыкал везде своих шпионов. И я думаю... И Дамблдор, похоже, тоже... В Ордене могут быть предатели!

— Но-но! Поттер! Я, конечно, понимаю, что вам пришлось пережить... Но утверждать такое, по меньшей мере, глупо...

— Глупо отмахиваться от этой мысли!

Гарри буквально выкрикнул эти слова и, наконец, взглянул прямо в лицо директору Хогвартса, ожидая услышать слова протеста. Но она смотрела на него... с жалостью. Этого он не мог вытерпеть.

— Не понимаю, почему, ну почему об этом никто, совсем никто не беспокоится? Этого что, не может быть? Или в Ордене собрались одни святые? Или Волдеморт не мог просто наложить на них заклятие Империус?

Гарри заставил себя остановиться лишь заметив, что последние слова он уже выкрикивал. Он замолчал, тяжело дыша и пытаясь взять себя в руки. Не стоит так кричать, иначе можно случайно проговориться.

— Мистер Поттер... э... Гарри... Вы помните, как мисс Грейнджер заколдовала подписной лист, когда вы организовывали свой боевой отряд на пятом курсе? — МакГонагалл на секунду остановилась. Гарри молча кивнул. — Так вот... Все, повторяю, все члены Ордена Феникса, подписали такую же бумагу. Только, в отличие от вас, мы все подписываем ее, зная, чем нам это грозит.

— Прыщами?

Гарри едва удержался, чтобы не хихикнуть.

— Нет. У нас все гораздо серьезнее. И... Давайте не будем об этом говорить, вы еще не член Ордена. Просто поверьте мне на слово, что любой из нас просто не сможет стать предателем. Даже под влиянием Империуса!

— Это... это давно... в смысле подписывать эту бумагу когда начали?

— Недавно. С того момента, как Элфус Дож стал магистром нашего Ордена.

Гарри кивнул. Тогда понятно, почему Снейп мог так долго вести двойную игру. Догадайся кто-нибудь создать такую подпись раньше, выявить предателя удалось бы уже давно... И Дамблдор был бы жив...

— Мы позаимствовали эту идею именно у вашего Отряда. И... что бы вы ни говорили, но при Дамблдоре такой магией мы бы вряд ли воспользовались. Несмотря на то, что он своими глазами видел ее эффективность. Но он слишком верил людям...

— Вы имеете ввиду меня? Что ему не стоило так доверять мне? Я что, похож на Снейпа?

— Нет-нет, Поттер, ни в коем случае! Никто вас ни в чем не подозревает. Мне бы только хотелось, чтобы вы... хорошенько обдумали свое положение. Насколько я понимаю, профессор Дамблдор возложил на вас некую миссию... И мне бы хотелось, чтобы вы знали — на членов Ордена вы можете смело положиться. Мы не меньше вашего хотим победы над злом. И прекрасно отдаем себе отчет в том, что... Поймите, те силы, то мастерство, тот опыт черной магии, который есть у Того-Кто-Не-Может-Быть-Назван, они гораздо серьезнее, чем вы даже можете себе представить...

Гарри внезапно вспомнил слова Джинни, сказанные ночью. И тут же повторил их:

— Думаю, что он просто запугал всех, вот и приписывают ему величие, которого у него нет.

— Поверьте, мистер Поттер, Тот-Кто-Не-Может-Быть-Назван в совершенстве владеет широчайшим арсеналом черной магии. И многие волшебники посильнее вас поплатились за непонимание этого своей жизнью!

Нет, продолжать разговор на эту тему бессмысленно. Ну почему взрослые так любят предостерегать, поучать, оберегать? Разве что Дамблдор вел себя иначе. Да, и то постоянно чего-то недоговаривал! Может и МакГонагалл тоже что-то от него скрывает?

— Профессор, о чем вы хотели со мной поговорить?

Пожалуй сказано это было слишком резко. Гарри попытался на ходу придумать что-нибудь, что бы смягчило эту резкость, но, похоже, ничего страшного не случилось. Ему показалось, что в глазах МакГонагалл даже мелькнула веселая искорка.

— Да, Гарри, я вовсе не об этом хотела поговорить с тобой. Видишь ли... После вчерашних событий... э... с твоим дядей... Дело в том, что профессор Дамблдор оставил письмо...

Гарри едва не перебил ее — о содержимом письма он уже знал от мистера Уизли, но вовремя прикусил язык: вряд ли МакГонагалл понравится, что один из членов Ордена уже опередил ее. Мерлин их разберет со всяческой подчиненностью. Вон, Дожа сделали каким-то магистром...

— Большая часть письма посвящена тебе и твоей семье, — продолжала тем временем МакГонагалл. — Вернее той ситуации, в которую вы попадете сразу после твоего совершеннолетия.

— А что с ним такое? — все же не выдержал Гарри. — Все упорно твердят о нем, но никто не объясняет...

— Позже, Гарри... Ты позволишь называть тебя так? — Гарри хмыкнул про себя, она уже не в первый раз называет его по имени. — Видишь ли, после того как не стало Дамблдора, я чувствую особую ответственность...

Гарри кивнул: не было никакой необходимости затягивать время. Разговор, по-видимому, и без того предстоял довольно долгим.

Вначале МакГонагалл пересказывала ту часть письма, о которой ему уже говорил мистер Уизли. Тем не менее, Гарри слушал очень внимательно, поскольку в словах декана... нет, теперь уже директора, проскальзывали детали, на которые в предыдущий раз он не обратил внимания или о которых мистер Уизли просто не упомянул. Правда в ее рассказе присутствовали и пустоты, например, она ни словом не упомянула о Снейпе и его роли в том, что члены Ордена узнали об исчезновении Волдеморта так быстро. Зато кое-что она знала и сверх письма, и это делало ее рассказ гораздо более полезным. К тому же Гарри обнаружил, что в этот раз слушать о своей ответственности за родственников ему намного легче. То ли события последних дней закалили его, то ли он уже смирился с мыслью о том, что Дурсли могут серьезно пострадать из-за него...

— Профессор МакГонагалл, извините, но я не понял этой истории с домами... Ведь мои родители жили в Годриковой Лощине...