Песня баньши

— Тогда в "Золотой дублон". Ты не против пиццы?

— Я абсолютно "за". Это не сильно далеко? Хоть занятий у меня больше и нет, но идти по таким сугробам долго — сил не хватит.

— Нет, не очень. Если что, я тебя донесу.

— Ой, нет. Ты же не грузовик, чтоб такие тяжести таскать, — еще не хватало опять оказаться у него на руках. Хотя да, не хватало...

— Скажешь тоже. Ты легкая, — и такой взгляд, что я понимаю: не туда мы движемся. Поэтому перевожу тему.

— Хотя я не права: здесь не грузовик нужен, а вездеход и снегоуборщик в одном лице. Какой-то кошмар с погодой твориться. Столько снега за пару дней. Скоро по улицам будет не проехать — не пройти.

Какая тема самая безопасная? Конечно, погода.

Костя вел себя очень галантно. Помог надеть мне шубу в раздевалке, подставил локоть на улице, шел медленно, приноравливаясь к моим шагам. На улице в такой мороз особо не поговоришь, поэтому темы погоды нам хватило до пиццерии.

— А можно я задам тебе вопрос? — уже за столиком спросил Костя.

— Конечно. К чему между друзьями такие реверансы? — я намеренно при возможности старалась добавлять "друзья" и производные от этого слова, чтобы очертить границу. Костя кинул на меня странный взгляд. Так что я добавила: — Я же могу считать тебя своим другом?

— Да... — он растерянно замолчал и отвел взгляд.

— Так что ты хотел спросить?

— А, да... Сколько часов в день ты занимаешься? — такого вопроса я не ожидала. Костя смутился и пояснил: — Просто ты сделала такой рывок, да и выглядела последнее время уставшей...

— Я не знаю сколько. Всё свободное время, — не могла же я сказать, что теперь вовсе не занимаюсь, что мне это не нужно? И что играю я лишь для своего удовольствия? — А можно и я спрошу?

Он согласно качнул головой.

— В последний месяц я себя сильно как сумасшедшая вела? — у кого же мне еще узнать, как это выглядело со стороны.

— Знаешь, все гении немножко сумасшедшие.

Я рассмеялась.

— Спасибо! Кто, как не ты, смог и правду мне сказать, и польстить при этом?

— Это не лесть, — Костя снова улыбался. — Я такой совершенной игры никогда не слышал. Ни на концертах, ни в записи. Когда у тебя в руках скрипка, будто все в мире замирает и слушает только тебя. А когда я играю вместе с тобой, мне порой кажется, будто музыка сама появляется у меня из-под пальцев. Даже не знаю, как объяснить. Просто самые сложные места получаются легко, я не думаю о построении фраз. Музыка льется сама, естественно и правильно как дыхание. Это так... В общем, больше не с кем так не бывает. Я пытаюсь добиться того же, когда играю один, но даже на чуть-чуть не смог приблизиться...

Мне стало стыдно. Человек столько лет трудился, у него действительно талант. И тут пришла я, бездарность по сути, получившая сверхъестественные способности. Таких хвалебных слов я не заслужила.

— Мне всегда казалось, что для тебя нет трудностей. И я всегда восхищалась тобой... в смысле, твоей игрой, — поспешила поправить свою оговорку. — И не я одна. Да ты и сам это прекрасно знаешь. И... это сильно странно, да? Что такая бездарность как я, стала играть намного лучше?

— Почему "бездарность"? — Костя возмутился. — Я никогда так не считал. Твоя игра всегда отличалась интонационной тонкостью, аккуратностью. Просто тебе будто не хватало сил, физических, чтобы добиться хорошей техники. А теперь они есть.

— Спасибо, — получается, это он не про меня тогда говорил. Да уж, самобичевание у меня на уровне.

— Кстати, сегодня ко мне подходил Козик. Спрашивал, не против ли я выступить в одном концерте с его ансамблем, причем в дуэте с тобой.

— У меня он ничего не спрашивал.

— Наверное не успел. А ты против?

— Нет, почему же. Только нам нужно будет репертуар подобрать и время для репетиций выбрать, — сказала, а потом подумала: ведь так нам чаще видеться придется. Но не идти же сейчас на попятную.

— Концерт всего через месяц, так что чем раньше начнем — тем лучше. А репертуар, конечно, зависит от тебя. Ты же будешь солисткой.

Эх, какая у него улыбка. Знал бы ты, как оно на самом деле всё обстоит, мне бы уже точно не улыбался.

Мы обсудили, что можно было бы исполнить. Потом перешли на обсуждение музыки вообще и музыкальных пристрастий. Далее про книги, почему-то про детские хобби, и я сама не заметила, как стала рассказывать ему про свою семью. Когда я это осознала, пришлось признать, что установленная связь действует в обе стороны, побуждая меня быть более открытой. Получается, всё сложнее, чем казалось на первый взгляд. Мне себя контролировать надо жестче.

— Кость, мне уже пора, — когда пицца была успешна съедена, и не осталось повода сидеть за столом, начала я. — Хочу ещё в интернете посмотреть, может, найду что-то интересное, незаезженное. А может и известное, но только мне в голову не пришедшее.

— Хорошо, я провожу.

Я попыталась заплатить сама за себя, но меня одарили таким взглядом, что стало понятно — с Костей в этом вопросе лучше не спорить. Оставалась только одна проблема: как не пригласить его к себе домой. Дело даже не в том, чтобы не произнести этих слов. Просто человек по морозу, по сугробам будет меня провожать, а потом ему ещё до дома добираться. Не пригласить погреться в нашем климате просто невежливо. Но я же дома одна. И вообще, позвать его к себе домой — это совсем не похоже на разрыв.

Пока шли по улицам, местами утопая почти по колено в снегу, я решала возникшую дилемму. И когда почти надумала побыть крайне невежливой, загасив беспокойство о замерзающем Косте, все за меня решила моя тетушка.

— О! Кого вижу. Племяша, да не одна. Вы к нам, — не спрашивала, а утверждала тетя Оля. Когда она так говорит, лучше сразу смириться. Но бунтовать я и не решила: хоть и придется знакомить Костю с родными, но и он согреется, и не одни будем. — Ну, представляй своего спутника.

— Это Константин, наш концертмейстер, — поймав обиженный взгляд, поспешила добавить: — И мой друг.

— А я её тетя Оля. Можешь так меня и звать, — она подхватила нас обоих под локотки. — Не поторопиться ли нам, детки? Мороз на улице — п.... не для детских ушек выражение, простите старуху.

— Тоже скажете, Вам же не больше тридцати пяти, — улыбался Костя.

— Ой, Натаха, берегись его. Мужчина, способный на морозе сказать такое краснолицей не выспавшейся сорокалетней тетке, — это страшный мужчина. Обольстит и не заметишь. Но поздно, Костик, поздно бежать. Я уже вся Ваша.

В недавнем прошлом я бы смутилась такого теткиного поведения, но сейчас проснувшимся чутьем баньши ощущала: Косте тетка понравилась и её шутливая манера разговора тоже.

Так, увлекаемые этим вечным двигателем, мы быстро добрались до квартиры.

— Ну, проходи, концертмейстер. Будем с семьёй знакомиться, — тетка не могла обойтись без намеков и иронии. — Анют, ты дома?

— Дома. Чего орешь? — отозвалась из глубины квартиры мама.

— Ты уже разделась?

— Не совсем. А что?

— Одевайся обратно. У нас гости.

— Не обращай внимания, они всегда такие, — шепнула я, когда Костя устроил свою одежду на вешалке и стал помогать мне.

— А мне всё нравится, — так же тихо ответил он и ласково посмотрел на меня. Я покраснела.

— Ну и кто тот несчастный, что от тебя сбежать не успел? — мама появилась в дверях комнаты.

— Не угадала. Он по доброй воле явился. Наш концертмейстер, — с особой гордостью произнесла тетка, отступив в сторону, и театрально взмахнула рукой в нашу сторону.

— Константин, — вытянулся в струнку и кивнул, только что каблуками не щелкнул — не было.

— Анна Игоревна, — мама изобразила книксен.

— Комедианты, — пробурчала отчего-то довольная я.

— Споемся, — тетка похлопала улыбающегося Костю по плечу. — Я на кухню, а дети мыть руки и за стол.

— Мы уже обедали.

— Тем лучше. Но от переизбытка чая в организме еще никто не умирал, я точно знаю, — крикнула тетка уже с кухни.

Я включила свет в ванной и оставила там Костю, сама же с мамой прошла на кухню. Родственницы предвкушающе меня оглядели.

— Стоп, — говорить приходилось шепотом, ванная-то за стенкой. — Никаких расспросов меня о наших взаимоотношениях. И никаких намеков Косте на то, когда вы будете нянчить внуков. Мы с ним коллеги и немного друзья. Всё.

Мама тяжело вздохнула, обманутая в своих лучших ожиданиях. Тетка же обняла её за плечи:

— Ничего, Анют. Дружба — любви не помеха. Пусть девочка пока позаблуждается.

Шум воды в ванной прекратился, и на пороге кухни появился Костя. Встретили его два женских взгляда, пылающие неугасимой надеждой. Я на это только фыркнула и, протиснувшись мимо Кости, тоже пошла мыть руки.

Пока меня не было, Косте определили место за столом. Кухня у нас маленькая, из разряда "больше двух не собираться", поэтому было тесно и места хватило не всем. Тётя осталась стоять, и заодно разливать чай и выставлять на стол всякие вкусняшки. Такого умиленного выражения лица я у родственниц никогда не видела. Казалось, того и гляди они прижмут Костю к материнской груди и примутся гладить его по голове. Блудный любимый сын вернулся в родное гнездо.

— А вот и Наташенька, — будто я в неведомых далях отсутствовала. Свободным оставалось только место рядом с Костей. Картина сидящих рядом друг с другом нас значительно повысила градус общего умиления. — Кушайте.

Мама пододвинула к нему блюдо с плюшками, вчерашними, но очень мягкими. Был у мамы какой-то секрет, который мне перенять никак не удавалось. Выпечка из её сдобного теста несколько дней оставалась как свежая.

— Так чем вы, Костя, занимаетесь? — кажется, мама "концертмейстера" пропустила мимо ушей.

— Я — пианист. Учусь в консерватории, — скромность, что ли, не позволила сказать ему больше?

— Очень талантливый.

— Не сомневаюсь, — тетка ехидно усмехнулась на мое заступничество.

— Возможно, но до тебя мне далеко, — Костя положил свою руку поверх моей, лежащей на столе. Под разгоревшимися взглядами освобождать я её не стала. Да и приятно было.

— А нам Наташа запрещает приходить на её выступления, — мама не сдержала обиды. Действительно, раньше я запрещала: нечего им мой позор слышать и видеть. А теперь это им вроде как ни к чему.

— Почему? — руку мою Костя не отпустил, а, напротив, обхватил плотнее и переплел пальцы. Будто пытался показать что-то то ли моим родственницам, то ли мне. Хотя почему "что-то"? Я ведь знаю что и, слабачка, поддаюсь, несмотря на весь свой настрой.

— Мне кажется, это и так понятно. Потому что я стеснялась своей плохой игры.

— Но теперь-то точно стесняться нечего.

— Нечего. Поэтому приглашаю вас на концерт через месяц. Точную дату скажут позже, — я аккуратно вытянула свою ладонь из-под Костиной. — Что-то джема захотелось. Точно помню, у вас был.

Пришлось лезть в холодильник. Вот как себя вести? И обидеть Костю не хочу, но и так оставлять всё неправильно. Ведь я же уже решила. Решила? Да, и менять решение не буду. Хотелось засунуть голову в холодильник и подольше её не вытаскивать. Казалось, мозг закипит сейчас, и сердце взорвется в извечном противостоянии разума и чувств. Это навязано, это просто всё навязано. Надо только приложить усилия. Или баньши поймет, что прогадала, или связь разорвется. Я ведь сильная? Сильная.

— Ты там раскопки устраиваешь? Джем с краю стоит, — ехидно прокомментировала тетя зависшую меня. Пока я пустым взглядом обшаривала полки, не видя ничего перед собой, Костя рассказывал про предстоящий концерт.

— Да? Спасибо. Я не заметила, — она наградила меня таким понимающим взглядом, что было понятно: считает, я влюблена в Костю и поэтому рассеяна, плавая в романтических переживаниях. Хотя не так уж она и не права. Только романтические переживания у меня со знаком "минус". — Теть Оль, ты садись. С работы же устала.

Но моя попытка отделаться от соседства Кости поддержана не была, только в этот раз я спрятала левую руку под стол, а из правой не выпускала чашку с чаем.

Тем временем мама при активной поддержке своей сестры выясняла всю подноготную Кости. Оказалось, что он из многодетной семьи: есть ещё две младшие сестры-близняшки и младший же брат. Выспросили, какие у него планы на будущее. Я так и ждала вопроса в стиле "каковы ваши намерения в отношении нашей дочери", но, слава богу, не дождалась. Зато, когда Костя ушел (было ещё занятие по специальности), подобный вопрос достался мне:

— И какие у вас планы?

— Мам, абсолютно никаких планов у нас нет. И чтоб не было недоразумений, никаких "нас" тоже нет. Мы с Костей только друзья. Даже просто хорошие приятели.

— А мне кажется, мальчик так не думает, — тете, конечно, прозорливости не занимать. Да и подумал ли бы кто-нибудь что-то другое, после нашего нежного держания за ручки? — А ты, Наташка, решила сразу не сдаваться и его помучить? Правильно! Наша порода!

— Да ничего я не решила. Давайте, я сама во всем разберусь?

— Разбирайся. Только глупостей не наделай.

— Ага, если уж делать, так сразу внуков.

— Теть!

— Ну что тетя? Я уже двадцать лет тетя. Слепая я что ли? Не вижу, что он тебе нравится? Только явно ты надумала что-то. Итак, почитай, два месяца ходишь сама не своя. Из-за него же, наверняка.

— Да причем тут Костя? И вовсе не из-за него. И вообще, он мне помог, я ему признательна. И всё. А что я ему нравлюсь...Это просто потому, что мы вместе играем. Так бывает и скоро пройдет.

Должно пройти. Вечером пришла смс от него. Но я не ответила. Через час пришла еще одна: "Наверное, ты уже спишь. Спокойной ночи, котёнок". Лежала, бездумно смотрела на экран телефона. Хотелось ответить, даже позвонить. В итоге около полуночи поняла, что сопротивление отнимает слишком много душевных сил. Не хотелось ни играть, ни читать, ни есть. И в училище идти не хотелось, хотя занятия по специальности в эту субботу нет. После академического концерта Агнесса Ефимовна решила нам дать выходной. Не пойду завтра никуда. С музыкальной литературой и сольфеджио потом разберусь. Мне нужен отдых и сон.

03.11.20___

Проснуться ближе к обеду мне не дали. Телефон развлекал меня музыкой Дидюли, даже трубку брать не хотелось, так красиво. Но я пересилила себя. Спросонья хоть и прочитала, кто звонит, но до не проснувшегося мозга информация не дошла.

— Да, — звуки по утрам мне всегда плохо удаются. Так что на том конце услышали что-то типа "хра", сказанное хриплым мужским баритоном.

— Наташа?

— Да, — в этот раз получилось лучше.

— Ты заболела?

— Нет, Кость, я просто сплю, — зевок вырвался сам собой.

— А, котенок решил отоспаться? — и в голосе столько нежности... Не об этом ли мечтает каждая девушка? Чтобы по утрам будил голос любимого человека. Хотя нет, не об этом. Мечтают о том, чтобы обладатель голоса присутствовал на месте пробуждения лично. И я мечтала, а теперь вынуждена эту почти сбывшуюся мечту собственными руками отправлять на помойку.

— Угу, — глаза решили, что закрытыми им быть лучше.

— Всё, понял, — он рассмеялся. — Больше не отвлекаю. Сладких снов.