Земли оборотней. Лекарь

— Искряна, хватит уже, держи себя в руках, — продолжил веселиться травник.

— Не могу, — шепнула я, и тут же замерла от осознания, что прикус у меня явно изменился, — Лиштин, а я теперь такая ше, как ты? В шмышле внешне теперь тоше не человек?

— Да, — протянул довольно кот, поднимая меня на ноги, — ты просто красавица!

— Ну-ну, крашавица, — ответила я, ощупывая лицо и, о ужас, здоровые клыки, — ещё клыкаштая и шепелявая теперь. И как тебе удавалошь шкрывать весь этот ушас?

К концу фразы я даже немного приспособилась разговаривать с большими для человека и нормальными для оборотня клыками, и потихоньку начала избавляться от шепелявости.

— И ты научишься, — обнимая за плечи, Листин повёл меня в сторону оживлённого лагеря, — там не сложно, главное тренироваться и не нервничать. Я помогу.

— Кто бы сомневался, — проворчала я.

Лагерь встретил нас шумом, гамом, какой-то беготнёй, перетаскиванием раненых, выкриками приказов.

— Что происходит? — спросил травник своего дядю.

— Подземелье вскрыли, а там пленников столько, что всех выводить до завтра будем, — поджал тонкие губы Сурин, — я распорядился разместить раненых в замке. Так и целителям проще будет, и раненым всё не на земле лежать.

— Я тоже могу помочь целителям, — робко подала голос я.

— Да куда тебе, болезная, — укоризненно глянул на меня старший оборотень, — поверь, сегодня тебе не до лечения больных будет.

— Но я лекарь, я должна помогать больным, -ответила я, и широко зевнула.

— Искряна, там и тебе работы хватит, но завтра. Сегодня отдыхай и набирайся сил, — строго сказал Сурин.

— Но...

— Никаких 'но'! Листин, проследи, чтобы она поела и легла спать, — выдал приказ старший из котов. И так повелительно он это сказал, что сразу стало видно, передо мной не просто оборотень, а глава рода, может и предводитель стаи.

Мои просьбы, протесты и угрозы никто не слушал. Травник просто подхватил меня на руки, когда я начала упираться и отказывалась идти в сторону замка, и отнёс сначала на кухню, а затем, скорее всего, в гостевую комнату, да там и запер.

Минут через сорок, когда я уже успокоилась, стянула чехлы с мебели, перестелила кровать, умылась и переоделась ко сну, двери в комнату вдруг отворились и маг, забравший котят, шагнул внутрь.

— Держи своих подопечных, — спуская их на пол, недовольно проговорил мужчина, — целители их проверили, пару раз накормили.

— Хорошо, — ответила я, нервно комкая край шторки, за которой спряталась при виде гостя.

— Завтра попробуете с них блок снять, а то так зверьём и останутся, — сказав это, маг покинул мою комнату, не забыв запереть снаружи дверь.

Котята недоверчиво оглянулись, принюхались, и нерешительно подползли ко мне. Подхватила на руки этих пузанов, залезла на кровать и устроилась как можно удобнее. От ласкового почёсывания за ушком малыши замурлыкали, перестали возиться и заснули. Вскоре уснула и я.

* * *

Из сна меня вырвало злое шипение, рычание и тонкие когти котят, впившиеся в живот.

— Что случилось, — сонно потянулась я.

— Искряна, прости кошечка, но без тебя никак не справиться, — в полголоса сказал Листин, стоя в шаге от кровати.

— А почему котята шипят? На тебя что ли? — гладя малышей, задала я вопрос.

— Ревнуют, — со смешком ответил травник.

— Только этого мне не хватало, — простонала я, — выйди из комнаты, дай мне одеться.

— Хорошо, как пожелает госпожа, — парень отвесил мне шутливый поклон и со смехом выбежал из комнаты. Убегал не зря, я уже и подушкой замахнулась, но кинуть так и не решилась.

Я аккуратно переложила котят на кровать, а сама неуклюже поднялась, надела одно из платьев, найденных в шкафу, и вышла в коридор. Листин взял меня за руку и уверенно повёл по лабиринту коридоров, на ходу выдавая наставления:

— Ты только не нервничай, не переживай, помни о том, что ты лекарь. Ты справишься, главное не волнуйся и делай всё, что от тебя требуется.

— Листин, ты меня пугаешь. В чём дело? — насторожилась я.

— Понимаешь, мы пленников из подземелья выводим до сих пор, — тщательно подбирая слова начал объяснять травник, — и вот среди этих несчастных есть один, которому помочь можешь только ты.

— Я знаю, кто это? — нахмурилась я.

— Знаешь, конечно, и он тебя знает, — парень чуть крепче сжал мою руку.

Спросонья мысли текли вяло, анализировать ситуацию тоже не получалось. Кто же это такой, интересно. И что такого с ним произошло, что только я могу его вылечить?

— Листин, а кто это? Кого я должна лечить? — после долгого молчания спросила я.

— Сама всё увидишь, — ушёл от ответа этот невыносимый тип, — мы на месте.

Парень распахнул передо мной двери, и я шагнула в небольшую гостиную, спешно переделанную под нужды целителей. У окна, справа от входа, целители заживляли серьёзные раны, вправляли выбитые конечности, бинтовали несерьёзные ранки, в приоткрытые двери спальни виднелись ряды кроватей с дремлющими больными.

— Искряна, чего ты встала, бегом сюда, — прорычал Сурин, и я спешно обернулась в его сторону. Мужчина стоял на коленях перед диваном и подпитывал полупрозрачный кокон, призванный усилить природную регенерацию пациента, находящегося внутри.

— Помни, ты обещала не волноваться и не нервничать, — шепнул на ухо Листин и подтолкнул меня в сторону родственника.

Заинтригованная я обогнула диван, глянула на пациента, да так и рухнула рядом с Сурином на колени. Сердце зашлось в бешеном ритме, руки и губы затряслись, а глаза наполнились слезами, размывая окружающую действительность. На диване лежал отец, совершенно седой, исхудавший, измождённый. Я с большим трудом узнала своего сильного и энергичного родителя в этом старике.

— Папа, папочка, — прошептала я, — как же так?

— Нашла время нюни разводить! — грозно зашипел Сурин. — Держи его и не отпускай, если не хочешь остаться без отца!

— Как держать? — растерянно спросила я, украдкой вытирая слёзы.

— За руку, за ногу, да хоть за нос, главное физический контакт, — торопливо пояснил Листин, перехватывая у родственника подпитку кокона.

Я протянула свою непослушную руку и, боясь навредить, аккуратно взяла папу за кисть. В тот же миг магия во мне словно взбесилась, а прошедшее было раздвоение сознания, снова вернулось. Такая тоска и боль заполнила душу, на гране слышимости мне даже почудилось дикое, тоскливое мяуканье. Слёзы текли, не переставая, руку жгло от количества отдаваемой энергии, а сердце разрывалось от боли.

В какой-то момент мне даже показалось, что комнату осветило несколько яркий вспышек, какие бывают при открытии портала. И тут пол покачнулся, стены дрогнули, а с улицы раздался страшный грохот, словно одна из башен упала.

— Кажется, у нас гости, — стиснув зубы, прошипел травник, — как не вовремя.

— В самый раз, — отпустив кокон и вытерев пот со лба, ответил Сурин. — Листин, можешь тоже отпустить кокон, больной сейчас очнётся.

— Знаю, но Искряна весь резерв потратила уже, сама не справится, — спокойно ответил парень.

Папа открыл глаза, невидяще уставился на потолок, а я не сдержалась, крепко обняла, уткнулась ему грудь и разрыдалась от облегчения, от радости, что нашёлся, что жив, что рядом. Слабая рука медленно погладила меня по голове, привлекая моё внимание. Я подняла свою голову и посмотрела на папу, он улыбался, и только глаза выдавали всю ту бурю эмоций, что творилась в его душе.

Комнату снова осветила ярка вспышка сильного заклинания, на миг ослепила, дезориентировала. Снова раздался страшный грохот, но стены и пол не дрогнули.

— Выросла-то как, — прошептал папа и закашлялся. В тот же миг возле нас оказался один из целителей со стаканом какой-то жидкости, напоил отца и снова отошёл от кровати.

Двери в гостиную распахнулась, ударились о стены, а влетевший внутрь помещения оборотень, глядя безумными глазами на Сурина, запыхаясь, отчитался:

— Там... там прибыла сама, — оборотень сделал судорожный вдох и на выдохе торопливо закончил фразу, — сама Шаровая Молния! И не одна, а со своим отрядом!

Шаровая Молния, так прозвали маму за непредсказуемость действий и взрывоопасный характер. Такой она стала, после исчезновения папы, и что она сделает, увидев мужа в таком виде, мне было страшно представить.

— И чего она желает? — спокойно, словно мама пришла на приём к Сурину, а не напала на замок, спросил кот.

— Дочь и наказать всех причастных к её похищению, — с надеждой глядя на предводителя, пробормотал оборотень.

— Папу лечите срочно, а с мамой я сама разберусь, — сказала я, выбегая из комнаты, обернувшись на пороге, добавила, — как ходить, или хотя бы сидеть сможет, пришлите кого-нибудь за нами.

И нет, чтобы продумать свои действия, предупредить маму, что я бегу к ней, я же поддалась эмоциям и просо побежала. Не удивительно, что едва выбежав за ворота, я поймала что-то из боевых заклинаний, благо щит успела активировать. И хоть защита лопнула, но заклинание погасить успела.

— Прекратить атаку! — прокричала мама, наградив подчинённого тяжёлым взглядом.

Знаю я этот взгляд, не повезло парню. Пять лет назад я изъявила желание поступать в Школу Лекарей, мама была против. Она хотела отправить меня в Школу Правоохранительных и Боевых магов, но папа заступился за меня, сказав, что это моя жизнь и я сама должна выбирать дальнейший путь. Вот тогда мама наградила папу таким же точно взглядом. Нет, родители не поругались, просто папа целую неделю дома питался одной капустой. За это время он, не привыкший кушать блюда без мяса, сильно похудел, но и слова не сказал маме по этому поводу. В итоге, мы нашли компромисс, я поступила в Школу Лекарей, но три раза в неделю была вынуждена посещать занятия по защитной и боевой магии.

— Искряна, доченька, как ты, моя хорошая? — подлетела ко мне мама, стиснула в объятиях, да ещё и на наличие повреждений осмотреть успела. — Что-то болит? Где? Ты скажи, мы целителей позовём сразу.

— Мам, всё хорошо, успокойся, — кое-как вставила слово в её бормотание.

— Да как же хорошо, когда тебя похитили! Когда резерв на нуле и сильное моральное потрясение! — торопливо ругалась мама, не прекращая обнимать меня.

— Резерв, это я на пациента потратила, а потрясение, — я на мгновение задумалась, но торопливо продолжила шептать, — мама, ты представляешь, клан лесных котов не уничтожен! Они меня и спасли, и замок захватили, и пленных из подземелья освободили, а тут вы напали.

— Да как же не напасть, когда в этом Доришене такие дела творились, а покрывали их эти вот, чёрно-пёстрые! — эмоционально воскликнула мама. — Ты представляешь, тридцать девушек, тридцать лекарей пропали в этом Доришене. Кого-то замуж выйти вынудили, кого-то, как тебя, в откуп отдали, кого-то я найти не смогла!

— Но зачем? — я растерянно посмотрела маме в глаза.

— Староста этот, как его, Шернар, решил встать во главе стаи коричневых, но и альфа, и бета стаи были намного сильнее его, поэтому честный поединок за власть отметался сразу. Тогда он и придумал план, согласно которому приезжие девушки, чаще всего лекари, будут исправно исчезать в их стае, рано или поздно, но Гильдия Целителей заинтересуется, обратится в Гильдию Правопорядка. Та, в свою очередь, при проверке Доришена найдёт доказательства торговли людьми альфой и бетой стаи. Правда, всё пошло по другому сценарию, сынок главы чёрно-пёстрых вышел на Шернара, и они заключили договор. Староста становился главой стаи, но взамен отдавал без боя земли, в частности Доришен.

— Но тут я вмешалась в их дела, написав тебе? — улыбнулась я.

— Да, сначала написав, а, после, не прочитав и не ответив на моё письмо, — серьёзно ответила мама. — Вернуть стае земли мы пока не можем, но во главе теперь стоит сын предыдущего альфы.

— А что произошло с альфой и бетой коричневых? — спросила я.

— Варош их просто уничтожил, — вздохнула мама, — и если он жив, то за такое деяние отправится на каторгу.

— Не понимаю, зачем ему это было нужно, — нахмурилась я.

— Я тоже, пока не разобралась, — потрепала меня по макушке мама. Короткие волосы пали на лицо. Я с затаённым страхом протянула руки к голове, нащупала свою косу, улыбнулась, вздохнула с облегчением, но коса вдруг взяла, да и осталась у меня в руках, а порыв ветра бросил мои короткие пряди мне в лицо.

— Это как? — в ужасе уставилась на свои опалённые волосы, лежащие на ладонях.

— Это действие заклинания, что ты поймала на выходе, — вздохнула мама, — ты не до конца его отразила.

— И что мне теперь делать? — чуть не плача, спросила я. Свою косу я растила более пятнадцати лет и так скоро расставаться не хотела.

— А что тут можно сделать? Только подравнять, — мама обняла меня за плечи и поцеловала в висок. — Не переживай, это не самое страшное, что могло с тобой произойти.

— Вот уж точно, — согласилась я.

— Это всё, конечно, прекрасно, но может быть, уважаемая Шаровая Молния вместе со своей Искрой соизволит посетить захваченный замок? — ворвался в наш мирный разговор насмешливый голос Сурина.

— Конечно, — сухо ответила мама. Буквально за одно мгновение она превратилась из любящей матери в несгибаемого командира отряда. Спина прямая, плечи опущены, подбородок задран повыше, а взгляд холодный, оценивающий.

— А что с нашим пациентом? — робко спросила я.

— Целители его на ноги ещё не поставили, но самостоятельно сидеть и кушать он уже может, — с улыбкой ответил мужчина и, приглашая нас с мамой пройти внутрь, пошёл в сторону замка.

— Про кого речь? — безэмоционально спросила мама, идя рядом со мной и успевая рассматривать учинённые оборотнями разрушения.

— Мамуль, давай ты сама увидишь, ладно? — заискивающе начала я.

— Так, дочь, быстро, чётко и по существу, — глянула на меня мама.

— А я тебе не подчинённая, чтобы все твои приказы выполнять, — улыбнулась я, — мам, ну правда, я так соскучилась, а ты со мной разговариваешь, как со своими бойцами.

— Прости, Искрянушка, это нервное. Сильно за тебя переживала, — вздохнула мама, обнимая меня.

Так, в обнимку, мы и дошли до комнат, где в эту ночь обитали целители. Вот только войдя внутрь помещения, папу мы не обнаружили, зато на диване у камина мирно спал Сурин.

— А где папа? — спросила я у целителей.

— Пересвет здесь? И ты молчала? — спросила мама, едва пустив в голос толику удивления, но, не показав остальных эмоций. — Дочка, нам надо с тобой серьёзно поговорить, обсудить твоё поведение.

А вот это уже плохо. Мама недовольна, зла, если не в бешенстве, только это может заметить знающий её человек. Окружающие сейчас видят перед собой холоднокровную, сильную, а может и безразличную к бедам мужа женщину, только всё совсем не так. За этой холодностью скрывается много эмоций, даже я не смогу рассказать, какие именно.

— Я провожу, — вызвался самый молодой из целителей.

— Да, будьте так любезны, — улыбнулась мама, только мужчина вздрогнул от такого оскала. Судя по побледневшему лицу, оборотень не предполагал, что маги умеют так скалиться, а может тоже, наслышан о маме и её походах.