— боюсь, Дэниар, тебе ничего не светит! Энна уже была твоей женой и ей не понравилось! Завтра мы с ней уедем в Андарин, — и, обращаясь к Энне, — я думаю, ребёнок пока останется в Теремисе. Потом, может быть, мы его заберём.

Энна растерялась под таким напором и испугалась, не зная, что сказать. Вышедшая следом леди Зелинна спокойно сказала:

— лорд Тагран, мы просим вас пройти в гостиную.

Энна потихоньку глянула на Дэниара и испугалась снова. Его глаза потемнели, нахмуренные брови и стиснутые челюсти, от чего на скулах ходили желваки, придавали ему угрожающий вид. Но он молчал.

Лорд Тагран повернулся и по-хозяйски направился в сторону малой гостиной. Настоящие хозяева, переглядываясь, двинулись следом.

Когда они вошли, Владетель Андарина, довольный собой и жизнью, устраивался в кресле.

Сидя на диване рядом с леди Зелинной, Энна наблюдала, как Дэниар, легким пружинящим шагом подошёл к Таграну и остановился перед ним, заложив большие пальцы рук за широкий кожаный пояс, перетянувший тонкую талию. Тот медленно встал. Высокий, гибкий, поджарый эристанец оказался на голову выше гостя.

— В чём дело, Дэниар? Ты чем-то недоволен? — лорд Тагран усмехнулся.

Покачиваясь с носка на пятку, Дэниар насмешливо ответил:

— ты прав, Тагран. Я недоволен тем, что ты неучтиво разговариваешь с моей женой! Желаешь поединка?

Энна похолодела. Он сошёл с ума! Тагран, как громадный матёрый гроон, он убьёт Дэниара одним пальцем! Она схватила леди Зелинну за руку, не решаясь вмешаться.

Владетель Андарина растерялся. Переводя взгляд с женщин на Дэниара, он пробормотал:

— какая жена? Где тут твоя жена?

Всё также насмешливо Дэниар ответил:

— леди Энна моя жена, Тагран. Можешь нас поздравить. Так как насчёт поединка?

Энна возмутилась: вот же задира! Он поймал её негодующий взгляд и, улыбаясь, подмигнул. Она фыркнула в ответ.

Лорд Тагран снова плюхнулся в кресло, с любопытством посмотрел на Энну:

— ну — ну, поздравляю, миледи, и прошу меня извинить. Я ведь надеялся, что вы меня ждёте...

Энна вспыхнула:

— милорд, я ничего вам не обещала!

Но тот уже отвернулся от неё. Обращаясь к Дэниару, сказал:

— поединка не будет, я извинился перед твоей женой. Но что ты будешь делать, если мои конные фаланги обрушатся на Теремис? Пока ты доберёшься до дома, пока твоя армия двинется к моим границам, я присоединю Теремис к Андарину...

Дэниар спокойно сел в кресло, твёрдо и с насмешкой посмотрел в глаза андаринцу:

— у тебя плохие лазутчики, Тагран. Моя армия стоит у твоих границ. Главнокомандующему, лорду Брандену, дано указание: как только войска Андарина пересекут границу с Теремисом, им в тыл ударят мои фаланги. За три недели они пройдут, с огнём и мечом, весь Андарин и Владетельство перестанет существовать. Ты ведь знаешь, против стрел и арбалетных болтов не устоят самые лучшие кони.

Лорд Тагран покачал головой:

— ты очень предусмотрителен, Дэниар! Жаль, что тебе удалось расстроить мои планы, — он поднялся, — пожалуй, будет лучше, если я отправлюсь домой.

Успокоившаяся Энна сказала:

— милорд, я прошу вас пообедать. Ваших воинов тоже накормят!

Владетель заколебался:

— благодарю вас, леди Энна, я, пожалуй, останусь у вас на обед.

Извинившись, она вышла и заглянула в обеденный зал. Врегора с травником и Верейдой уже не было, слуги убирали грязную посуду. Энна приказала снова накрыть на стол для гостя. Для хозяев распорядилась принести десерт, шинайю, вино и соки. Спросила, где её друзья. Слуга ответил, что рьенна Верейда уехала домой, а старики прилегли отдохнуть в покоях, которые были им отведены в постоянное пользование.

Лорд Тагран уехал поздно вечером. Накормленные и отдохнувшие андаринцы, люди и лошади, бодро выехали со двора. Энна и Дэниар, провожавшие гостей, долго, молча, стояли в воротах замка, думая каждый о своём.

Глава 15. Сборы в дорогу.

Весь следующий день посвятили сборам в дорогу. Предстояло решить множество вопросов. Как ни тяжело было Энне, она вынужденно согласилась с тем, что леди Зелинна приедет в Эристан через два месяца. Она и сама понимала, что невозможно оставить Теремис и замок без хозяйского глаза. За это время миледи должна была научить основам управления Владетельством только что назначенного, Указом Энны, Управляющего. Им стал жерендал столицы, сын погибшего лорда Нервена. Парень довольно молод, ему недавно исполнилось тридцать лет, но он был умён, хитёр и, что особенно ценила Энна, глубоко предан семье аль Ирайдесов не в последнюю очередь потому, что Владетель Теремиса, пытаясь спасти его отца, жестоко простудился, тяжело заболел и умер.

Вновь назначенного Управляющего звали лорд Сориман. Дэниар долго беседовал с ним в присутствии Энны, пытаясь понять, справится ли парень с такой ответственностью. Жерендалом столицы Сориман предложил назначить его двоюродного брата, который был старше на пять лет.

Энне хотелось пригласить в Эристан кого-нибудь из слуг. Ей неприятно было думать, что скоро она окажется одна в окружении недоброжелательно настроенных людей. Она помнила смешки и переглядывания служанок, иронические взгляды слуг-мужчин, игнорирование её, как хозяйки, рьенной Ремиллой, лекарем Анрием, Бранденом, рьенном Тайрани.

Так что, помимо нянь лорда Церена, она пригласила в Эристан свою горничную и двух женщин — служанок, которые искренне её любили.

Большую проблему составлял Малышик. Его конюший, Шаим, имел большую семью, дом, хозяйство и думать не хотел о переезде в Эристан. Встал вопрос о том, кто будет ухаживать за конём на новом месте. К большому облегчению Энны, Шаим, помявшись, сказал:

— так, миледи, может, вы возьмёте моего старшего парнишку? Малышик его знает. Мой Грамир жеребчика с младенчества обихаживает...

— Э — э — э, я что-то не поняла, Шаим. Ты хочешь сказать, что твой сын ухаживал за Малышиком? А сколько ему лет?

— Сейчас-то Грамиру четырнадцать, а когда вы, ваша милость, жеребёнка-то привезли, сыну было одиннадцать лет, и он уж так жалел малыша, так боялся, что он умрёт, что иной раз и ночевал в конюшне. Вот с тех пор они и подружились. Грамир — то который день плачет, что скоро с Малышиком расставаться придётся. Прячется от нас с матерью, а глаза — то красные.

— А почему же я не знала?

— Так боялись вам сказать, леди Энна, вдруг, вы недовольны будете. Лорд — то Эйжен знал, смеялся надо мной, да я его упросил вам не говорить. Вреда — то не было жеребцу...

— Ну, приведи ко мне своего сына, я хочу с ним познакомиться.

Представший пред светлые очи Владетельницы Гражен страшно стеснялся, краснел и бормотал, что он Малышика очень любит и нет, ему не противно и не тяжело убирать его денник, а чистить жеребца даже приятно, потому что потом шерсть блестит очень красиво. И Малышик тоже любит, когда его растирают щёткой. И нет, жеребец его ни разу не укусил и вообще он хороший, только гордый и своевольный.

Улыбаясь, Энна спросила, не согласится ли Гражен поехать с ней и Малышиком в Эристан, где будет назначен персональным конюшим жеребца.

От неожиданности мальчишка остолбенел, потом залился краской и из глаз его брызнули слёзы. Он неловко вытирал их рукавом, туда же сморкаясь, и сбивчиво говорил, что он с большим удовольствием, что он может спать в деннике у Малышика, а ест совсем немного...

Энна прервала его, сказав, что у него будет небольшая отдельная комната, питаться он станет со всеми конюшими и даже получать жалованье. Такая роскошь парня совсем доконала, он молчал и лишь таращил глаза. Отец, присутствующий при разговоре, толкнул его в спину:

— на колени встань, благодари Владетельницу!

Мальчишка со всего маху бухнулся на колени и смог лишь несвязно сказать, что, мол, они премного благодарны миледи и жалованье вовсе не надо, раз будут кормить...

Энна снова засмеялась и отпустила счастливых Шаима с сыном.

Ещё одна проблема, которую предстояло как-то решать, — где взять нового лекаря. Энна твёрдо решила, что рьенн Анрий не притронется ни к ней, ни к Церену. Она очень хорошо помнила пережитые по его вине унижения.

Было ясно, что её дорогой друг, лекарь Врегор, в Эристан не поедет. В Теремисе его любимая внучка с маленькой дочкой, удобный обустроенный дом, травник Коринор, который стал прихварывать последнее время. Да и самому Врегору лет немало. Энна даже и не думала звать его в Эристан. Но лекарь был нужен дозарезу. Церен ещё слишком мал, да и ей, если придётся снова рожать, о чём она думала с большим смущением, тоже он будет необходим.

Конечно, Дэниар сгонит к ней всех лекарей Эристана, если в том будет необходимость, но её это не устраивало. Ей хотелось кого-то, как Врегор, пожилого уютного, доброго и понимающего.

Со всеми этими размышлениями она и отправилась к друзьям. По случаю послеобеденного времени дома были лишь лекарь и травник. Верейда, с няней и дочерью, отправились гулять в ближайший общественный сад. Капитан Онорен был на службе.

Все трое уютно расположились в креслах малой гостиной. Старики выжидательно поглядывали на Энну,

понимая, что прощаться она приедет завтра, вместе с мужем. Сегодня её привело к ним что-то другое.

Она не стала тянуть время.

— Дедушка Врегор, рьенн Коринор, посоветуйте, пожалуйста, как мне быть! В Эристане мне нужен хороший лекарь...

— Как я понимаю, Анрий тебя не устраивает, — Врегор покачал головой.

— Нет, Анрия я уволю сразу же, как приеду в Эристан! — Вспыхнула Энна, — на дух его не переношу!

Лекарь засмеялся:

— а Дэниар против не будет?

— Нет, не будет. Мы это уже оговорили. Вы же видели Соглашение!

— Ах, да, Анрий там идёт отдельным пунктом! — Врегор опять рассмеялся.

— Ну да, вам смешно, — надулась Энна, — а я остаюсь без лекаря с маленьким ребёнком, да ещё Дэниар со своей мечтой о наследнике...

Она смутилась, потупилась.

Коринор улыбнулся ей:

— ах, Эни, ты же знаешь, дети — это такая радость! Конечно, твоему мужу нужен ребёнок и не один, я думаю.

— Так я и говорю, рьенн Коринор, мне обязательно нужен лекарь, которому можно доверять. Дедушка Врегор, может быть, вы знаете кого-нибудь в Эристане?

Врегор задумчиво смотрел на травника, а тот, вдруг, засуетился, отвернулся. Потом сказал:

— Я не знаю, Врегор. И не смотри так на меня! Откуда мне знать! Столько времени прошло...

— Ну почему же не знаешь, — мягко ответил лекарь, — ты же получал от неё письма? Я слышал, она стала очень умелым лекарем. Говорили даже, что у неё талант к лекарскому искусству.

Коринор вздохнул, жалобно посмотрел на Энну:

— ну ладно, Эни, я тебе расскажу. Когда-то давно, в молодости, — он запнулся, порозовел и отвёл глаза, — я был знаком с девушкой, Жаленой. Она мечтала стать лекарем, лечить людей. Ну, ты знаешь, как-то люди не доверяют женщине-лекарю, и ей пришлось несладко.

— Причём тут люди, Коринор! — Перебил лекарь, — просто в нашей жизни мужчины отвели женщине роль жены, матери, служанки. Это мы не даём им стать счетоводами, лекарями, купцами и наставницами. А вот Жалена не смирилась, стала бороться за свою мечту.

В общем, — он повернулся к Энне, — лекарем она, всё-таки, стала. Читала лекарские фолианты, платила служителям мертвецкой, чтобы те разрешили ей вскрывать трупы, и училась, училась. Унижалась, упрашивая лекарей поделиться с ней крупицами знаний, ходила с ними к больным и выполняла для них самую грязную работу.

Вот её -то мы с Коринором и хотим тебе порекомендовать.

Энна растерялась:

— а сколько лет этой женщине? И жива ли она?

Врегор улыбнулся:

— Энна, ты же знаешь, я не стал бы тебе предлагать абы кого. Жалена жива — здорова. Конечно, лет ей немало, но, я слышал, держится она бодро, а таких лекарей, как она, не сразу и найдёшь. В общем, Коринор расскажет тебе, где она живёт. Приедешь в Эристан и съездишь к ней. Передашь от нас привет и пригласишь к себе работать.

Энна обратила внимание на грустные глаза травника и то, что он не участвовал в разговоре о Жалене, но выяснять причину его плохого настроения было некогда.

Наскоро выспросив Коринора о том, где найти женщину, она отправилась домой, пообещав, что завтра с утра они с Дэниаром обязательно заедут попрощаться.

В замке слуги грузили в повозки вещи.

Проходя мимо, Энна покачала головой: обоз набирался изрядный. Было ясно, что ехать придётся долго. Весенняя распутица ещё не наступила, но снег уже подтаивал, и она опасалась, что тяжело нагруженные повозки будут проваливаться.

К ночи Энна валилась с ног. С опаской она думала о том, что Дэниар может прийти вечером к ней в спальню. За ужином он вопросительно поглядывал на неё, а Энна отводила глаза.

Нет, она не могла обнимать его на их с Эйженом кровати! Всё её существо протестовало против этого. С тоской она думала, что прошло слишком мало времени, слишком ещё свежа рана.

После ужина Дэниар с Энной и леди Зелинна ещё немного посидели в малой гостиной, вспоминая, что сделано и что ещё нужно сделать перед самым отъездом.

Дэниар вежливо проводил жену до её покоев, поцеловал руку и пожелал спокойной ночи.

Утром, сразу после завтрака, съездили и попрощались с Врегором, Коринором и Верейдой. Прощание было тягостным. Энна думала о том, что вряд ли ещё увидит старого травника. Ему шёл девяносто первый год и, хотя он бодрился, но выглядел неважно, и Врегор поглядывал на друга с тревогой. Коринор суетливо вручил Энне большую корзину, сказал, застенчиво улыбаясь:

— ты разберёшься, Эни. Там травы, бальзамы, мази. Всё подписано.

— Спасибо, рьенн Коринор! — Энна обняла его, расцеловала в обе щёки.

Наконец, распрощались, пообещав не лениться и регулярно писать друг другу письма.

В замок вернулись к обеду. По дороге супруги решили, что выезжают сразу же, как пообедают. Энна думала о том, что самое главное прощание у неё впереди.

Подошло время обеда, но Дэниар нигде не видел Энну. Выйдя во двор, он спросил пробегающего мимо слугу, не знает ли он, где миледи. Слуга посмотрел на него как-то странно и неохотно махнул рукой в сторону сада:

— леди Энна пошла в усыпальницу.

Нахмурившись, Дэниар углубился в сад. Усыпальница аль Ирайдесов находилась у дальней стены сада и представляла собой приземистое каменное сооружение с большой тяжёлой дверью, которая сейчас была открыта. Он вошёл в большой зал, украшенный орнаментом и статуями из белого, чёрного и красного камня, расписанный сценами из жизни выдающихся представителей рода аль Ирайдес. В дальней стене виднелась открытая дверь, ведущая в собственно усыпальницу.

Дэниар подошёл к двери, не спускаясь вниз по лестнице, остановился на пороге. Большое мрачное подземелье было уставлено саркофагами многочисленных предков лорда Эйжена. Свет едва пробивался в узкие длинные окна — щели под самым потолком. Дэниар подумал, что его собственные предки покоятся в точно такой же усыпальнице.