Книга 1_Мой ангел-вредитель

Он рывком сел, откинулся на крякнувшую диванную спинку. Подушка шлепнулась на пол. Вот же угораздило родиться таким... условным! Если это действительно оно, то где оно было восемь лет назад? Хотя понятно где, считать-то он умеет... Почему сейчас, когда всё и так хуже некуда?! Из горла вырвался то ли рык, то ли стон. Ёжики пушистые!..

Не зажигая свет, он прокрался в ванную и долго стоял под душем, бодая лбом зеленый крапчатый кафель. Немного полегчало. К чертям всё, завтра он никуда не пойдет. Надо пересидеть, переждать, залечь на дно. С ним ведь уже случалось подобное, раз в полгода нахлынет и через неделю-полторы отпустит. Теперь всё понятно. Не понятно только, что со всем этим делать...

— Уйди, — сонно сказала Галина. — Уйди. Ты же знаешь, что я не могу. И не хочу. Найди себе любовницу... или фитнес-тренершу, только чтобы мы с Пашкой не знали.

Злое "любовница" напомнило о несвоевременно влюбившейся Еве. Искать ей замену проблематично. Да и противно, честно говоря. "Всё неправильно, всё не вовремя" — споет через пару лет известная группа. И жена не виновата ни в чем, это он такой, неправильный...

Крылья сами принесли к знакомой многоэтажке. Здесь, на крыше, над пятнадцатью этажами и целым городом, он встретил рассвет. Не сказать, чтобы впервые: всякое бывало, а ближе к небу думается легко. Рожденный летать от ползанья тупеет.

Небо меняло цвета, становясь из мутно-синего то кокетливым розовым, то лимонно-оранжевым со светящейся полосой горизонта, то загадочно-полосатым, как старый матрас. Из темноты торжественно проступали смутные силуэты домов, рекламных щитов, линий электропередач — всего того, чем был щедро напичкан город, а растительность, которой так не хватало, сверху напоминала кустистый лишайник. В окнах верхних этажей отражалось изломанное золотистое солнце.

К реальности вернул голос рабочего в заляпанной синей спецовке. Рабочего звали дядя Гена, он души не чаял в лесных красавицах с длинными хвостами и кисточками на черных ушах, приходящих и уходящих вместе с зарплатой, поэтому ничему не удивлялся.

— Я од-д-дного понять не м-м-могу: ты дебил или ж-жулик? — промычал дядя Гена, чуть покачиваясь. На его плече сидела очередная рыжая красавица.

— Дебил, — ответил маг и спрыгнул с крыши. Глава седьмая

Одинокий ворон желает познакомиться

— Мне казалось, вам не чужды сомнения.

— Они мне и не чужды. Какой мыслящий человек не знает сомнений?

К. Маккалоу.

Мое утро началось с громкого "вз-вз-взззз, вз-вз-взззз". Не пытаясь открыть глаза, нашарила в темноте источник шума. Совсем не модный кнопочный телефон ездил по тумбочке на виброзвонке и попался не сразу.

— Не говори мне, что всё еще спишь! — до неприличия бодрый Элькин голос вгрызался в мою сонную голову. — На пробежку шагом марш!

Кое-как оторвав мобильник от уха, прищурила правый глаз и взглянула на время: без трех минут шесть. В такую рань я способна только убивать!

— Эль, может, не надо? — сильнее закуталась в одеяло, родное, а, главное, теплое. Не отдам!

— Надо, Федя, надо! Жду во дворе через двадцать минут. Да, и куртку набрось: дождь идет.

Я нажала "отбой" и со стоном отчаяния рухнула лицом в подушку. Дружбу Сов с Жаворонками надо запретить, ибо чревато. До восьми я на автопилоте, а Элька уже в пять утра на ногах, бежать вон куда-то собралась. Так пусть бежит, я тут при чем? Наобещала ей сдуру, что составлю компанию, и забыла... Теперь вспомнила.

За окном стучал упомянутый дождь, в такт ему завывал ветер — погода испортилась удивительно быстро. Приготовленная с вечера олимпийка висела на стуле, раскинув рукава, как лебедь крылья, и напоминала о данном обещании. Пришлось в спешном порядке впихивать себя в спортивный костюм, чтобы бежать навстречу новому дню и Элькиной будущей стройности.

Кумачева нетерпеливо приплясывала у подъезда. С ее бирюзовой ветровки-скафандра сползали крупные капли. Капюшон откинут, намокшие пряди липнут к лицу, но глаза горят нездоровым энтузиазмом.

— Не прошло и полгода! — поздоровалась она в своей обычной манере. — Погнали?

Дождь холодными скользкими пальцами касался кожи, заставляя ёжиться. Я поправила капюшон, предчувствуя, что непременно расчихаюсь к вечеру. Элька же гордо тряхнула рыжей гривой и подставила лицо мороси.

— Элка, ты заболеешь.

— Не парься, зараза к заразе не клеится... А-а-апчхи! Это не я, это микробы проверяют катапульты. Йу-хуу, погнали наши городских!

Хлюпать кроссовками по лужам — удовольствие на любителя. Я мерзла, ловила сползающий капюшон и мысленно плевалась, а Кумачева активно работала легкими да беззаботно щебетала при этом.

— Ты, Верка, у нас типичная трудоголка... трудоголичка... короче, трудоголик женского пола! Всё трудишься и трудишься, карьеру строишь, а для женщины главное что?

— Семья и дети?

— Красота и здоровье! — авторитетно заявила Элла. — Вот в твоем, например, учреждении мужчины вменяемые есть? — слово "мужчины" она выговаривала как "мушшыны".

Тот факт, что я практически замужем, не учитывался вовсе. По мнению Кумачевой, надеть обручальное кольцо — всё равно, что нацепить на палец чеку от гранаты: полюбовалась и ба-бах! Мужик может любить, страдать, но как женится — всё, ушла любовь, завяли помидоры. Любви в браке нет и быть не может, убеждена Элка, и вообще хорошее дело браком не назовут.

— Да я... никого... толком... не знаю, — бежали мы довольно долго, и мой непривыкший к спортивным нагрузкам организм бунтовал. Легкие, казалось, вот-вот выпрыгнут наружу и шлепнутся на асфальт. — Эл, давай постоим... хоть минутку?

— Ладно уж, — буркнула подруга, созерцая пытавшуюся отдышаться меня. — Неужели ни одного нет?

— Уф! Есть, конечно.

— Красивые?

— Не присматривалась, — тут я покривила душой.

— Умные?

— Не прислушивалась.

— Богатые? — танком напирала она.

— В кошельках не шарила.

— Ну и дура! В понедельник ведешь меня на экскурсию. Классифицировать будем!

Горбатого могила исправит, а Эльку — замужество, чем раньше, тем лучше. Засиделась девка в девках, скоро на людей начнет кидаться, а хороший муж быстро мозги на место вставит и правильные ценности определит. Красота и здоровье, конечно, тоже ценность, но, скорее, необходимое условие.

Мы потрусили дальше, распугивая мокрых голубей и кошек. Кошки почему-то были сухие. Ранние прохожие цеплялись в свои зонты, как утопающий в соломинку, но всё равно умудрялись оборачиваться и смотреть вслед. Юные спортсменки в этом районе редкость, а юные спортсменки в такую погоду — вымирающий вид, включающий двух бестолковых представительниц.

— Счастливая ты, Верка, — вдруг сказала Элла.

— Ты о чем?

— Посмотри на себя!

Я зацепила взглядом отражение в витрине. Сырые волосы — капюшон не помог, — схвачены в хвост, косметики ни грамма. Серость! Водостойкий макияж Кумачевой выглядел почти идеально, она будто сошла с обложки.

— И что, по-твоему, я должна там увидеть?

— То, что ты красива в любом виде, а я, хоть три слоя штукатурки наложи, жаба жабой останусь, — спокойно ответила подруга. — В чем секрет?

Призналась, что никакого секрета нет. Руки-ноги-голова на месте — и порядок.

— Да ну? — не поверила Эля. — Тогда ты не женщина, ты — межгалактический робот! Вся в себе сидишь, чем попало лицо мазюкаешь, людей пугаешь. Нельзя так!

— Не деньга, чтоб всем нравиться, — отрезала я, на бегу затягивая шнурок олимпийки. — Кому не нравится, пускай не смотрит.

Элька нагнала у остановки.

— Тпру! Ты чего, обиделась? С дубу рухнула, на меня дуться? Ну, да, глупость сказала, но я ж любя, — она развела руками. — Ну, Вер...

— Проехали, Эл.

— Точно?

— Честное пионерское.

Возвращались на маршрутке, замерзнув и вымокнув до нитки. Подруга бодрилась, а у самой зуб на зуб не попадал. Говоришь, не бывает холодных дождей в сентябре? Пожилой водитель, похожий на режиссера Михалкова, искоса глянул в нашу сторону и включил печку.

— Верк, а Верк, ты Сашку любишь? — вдруг спросила Эля.

— Люблю.

— Сильно любишь? — допытывалась она.

— А тебе зачем?

— Раз спрашиваю, значит, надо. Кстати, по зодиаку он кто?

— Стрелец.

— Плохо.

— Почему?

— Измены, ссоры, разочарования, — трагическим голосом поведали мне и подмигнули. — Тельцам больше с Рыбами везет. Или с Девами. Знакомые Девы есть?

— Элка, придушу! Какие Девы?! Я в астрологию не верю!

— Да шучу я, шучу, — она пихнула меня локтем, — про Деву так, наугад ляпнула. Не при чем тут гороскопы, просто вы с Сашкой... как это сказать?.. о, одноименные заряды!

— Отталкиваемся? — криво усмехнулась я.

— И ничего смешного! Тут плакать надо. Если вяжешь себя брачными узами, то вяжи не с кем попало! Он ведь приезжал в прошлом году, с дядь Сережей и теть Светой знакомиться? Помню вас вместе: ходют такие два чучундрика, тихие, правильные, улыбаются синхронно и друг за другом договаривают. Однояйцевые близнецы! Даже смеетесь одинаково, прикрыв рот ладошкой...

— Сама такая! Чем тебе Сашка не угодил?

— Всем угодил: и хороший он, и добрый, и порядочный... просто не твой.

Маршрутка притормозила у остановки, и разговор продолжился уже в подъезде.

— Глупости всё это. Мы любим друг друга.

— Так кто ж спорит? — развела руками Кумачева. — Любовь до гроба, костыли до старости. Только тебе нужен кто-то... побойчее. Кто-то способный на неожиданные, а, главное, оригинальные поступки. Думаешь, почему баскетболисты все как один женятся на толстушках, а художники в красных беретках — на Фрекен Боках с пылесосами? Потому что двум хозяйкам на одной кухне не ужиться, загрызут. Сашка — отличный парень, но больно уж вялый. Ни "бе", ни "ме", ни "кукареку", вечно будет ждать, что ты всё решишь, ты всё уладишь. Типичный "мужчина-сын", которому нужна, как говорят у нас на курсах, "женщина-мать". Она станет руководить, он — выполнять приказы, и в итоге родится очередная благополучная ячейка общества.

Я не видела Эллу такой серьезной класса, наверное, с восьмого, когда она плакалась мне, что жизнь кончена и по физике выходит "трояк".

— А ты у нас — типичная слабая женщина, — продолжала рассуждать Кумачева, — в том смысле, что скорее туфлю свою съешь, чем сделаешь первый шаг...

— Дай угадаю: я "женщина-дочь", и мне просто жизненно необходим свой собственный "мужчина-отец"?

С головой погрузившись в этику и психологию семейной жизни, она не распознала сарказма. С Элкой всегда так.

— Вот видишь, ты сама это осознаешь! Твой мужчина всё выгрызет и уладит сам, от тебя только и требуется, что быть рядом и поддерживать. Совьешь гнездо, наладишь быт, а он за это будет на руках носить и пылинки сдувать. Родишь ему троих детей...

— Идеальная жизнь, — пошутила я. — Теперь спать не смогу, буду искать своего идеального.

— Тебе всё хихоньки-хаханьки, а молодость уходит, — философски заметила подруга. Замуж ей надо, замуж, полцарства за любого "замуж".

— Эл, по-моему, ты передождилась. Заходи, чаю попьем.

— Не, я лучше домой. Спысы за пробежку.

Не привыкла, что "спасибо" теперь сплошь и рядом заменяют на это скользкое "спысы", как услышу, так передернет. Вот и сейчас передернуло.

— Ищи идеального, а то потом поздно будет, — приказала Элла на прощание. — Печенкой чую, он где-то рядом, но, зараза, хорошо прячется!

— Как найду — обязательно позвоню, — пообещала я, закрывая за собой дверь.

Сбросила грязные кроссовки, повесила куртку сушиться. Раритетные ходики в прихожей показывали семь утра, через час я должна быть в ординаторской. Прокравшись на кухню, включила чайник. "Электроприбор для нагревания воды и прочих гидро-бытовых нужд", — некстати вспомнилось мое первое дежурство. Есть не хотелось совершенно, не вдохновляла и ритуальная овсянка. Словно издеваясь, под столом смачно чавкал Наполеон Бонапарт. Вот у кого не бывает проблем с аппетитом! Мясо, рыба, пюре, гречка, геркулес — подчистую сметет и добавки попросит. "Наш дедуля совсем долбанутый", — вздыхала Анютка, пока кот терпеливо жевал нарезанную для эксперимента сырую морковь.

Взяла из вазочки твердокаменное печенье-галету, надкусила. Кумачевские тезисы сбили с толку. Завидую Скарлетт О'Хара. Эта упорная книжная дама легко выбрасывала из головы неприятности, а я думаю-думаю-думаю, сомневаюсь безо всякого толку, и проблема часто остается проблемой. Обижаться на Элку не стоило: неизвестно еще, кто для кого находка, болтун для шпиона или наоборот, но вся эта ее демагогия...

Мы с Сашкой понимаем друг друга даже не с полуслова — с полувзгляда. Он знает меня как облупленную, я знаю его, между нами нет и не будет недомолвок. Что еще требуется, страстная любовь? Ах, оставьте! Я вовсе не ханжа, но любовь в современном ее понимании — не больше чем инстинкт, временное широкомасштабное помешательство. Болезнь, которую человеку не вылечить, только терпеть, пока сама не пройдет. "Ромео, как жаль, что ты Ромео!" Все превозносят двух самоотверженных юных влюбленных, но разве они хорошо кончили? Не самый подходящий пример для подражания, да и не бывает так в жизни. Мыльные пузыри лопаются самое большее через полгода после венца, а вместо них проходят рутина и неоплаченные счета за свет. Ромео вечерами дрейфует от холодильника к телевизору, попивает пивцо и ловит момент, чтобы удрать на рыбалку. Вконец же затюканная постаревшая Джульетта доживает свой век у плиты, ставя на ноги орущих отпрысков, а потом и отпрысков их отпрысков. Фонтан страстей с предсказуемым финалом. Никто не говорит, что меня ждет нечто особенное, просто замуж выхожу морально готовой. Если заранее не ждать фонтана, то и плиту, и пивцо, и холодильник воспринимаешь спокойно. Так не лучше ли довольствоваться ровными и стабильными чувствами? Выбирать головой, а не какими угодно местами; любить той тихой, часто незаметной окружающим любовью, когда супруги — прежде всего друзья, близкие друг другу люди. Так живут мои родители, так хочу жить и я.

Стоит ли бросаться в омут и искать "идеального", если "тот самый" давно уже найден, а небо над головой относительно ясно и безоблачно?

* * *

Канареечно-желтая "тройка" свернула на перекрестке, лишая последнего шанса себя догнать. Я скрипнула зубами. Придется идти пешком и в конце пути краснеть за свое опоздание. Можно, конечно, пошиковать и вызвать такси (шутка ли — через полгорода пешком?), но горький опыт напомнил, что всегда быстрее выбраться на своих двоих, чем дождаться заказанной машины.

Твердя, как заклинание, что хуже быть не может, я прибывала шагу. Накрапывающий еле-еле дождь перешел в ливень, а мой зонтик отправился в школу вместе с Анькой. Что ж, проверим теорию насчет "заразы к заразе".

Апофеозом доброго утра стали новые туфли. Понадеялась на маршрутку, думала, похожу немного и сниму, а в ординаторской всегда наготове пакет с балетками. Индюк тоже думал, и где он теперь? Если первые четверть часа были терпимыми, то уже у супермаркета пришлось остановиться: в мою удобную, но не разношенную толком обувку точно битого стекла напихали. Правильно, к любым туфлям привыкают медленно и со вкусом, дефилируя по квартире и задирая ноги перед зеркалом, а не мчатся куда-то по сырости до ломоты в икрах. Окажись у меня сейчас лишнее царство, я бы, не торгуясь, отдала половину за возможность доехать до работы, а вторые полцарства — за возможность доехать вовремя.