Я тебя рисую

Я ловила на себе взгляды встречающихся арманцев, в которых сквозило любопытство, впрочем, и сама осматривалась с интересом. Здесь все было чужое, инородное, но не лишено своей красоты и изящества. Значит, и арманцам не чуждо чувство прекрасного, и почему-то меня это порадовало.

Внутри дворца было много оттенков зеленого и красного — видимо, эти цвета были особенно любимы здесь. Чем дальше мы шли, тем роскошнее делались коридоры. У высоких дверей с затейливым рисунком на дереве мы остановились. Покои охраняли стражи, и Клира поклонилась им.

— По приказу Светлейшей.

Стражи не ответили, даже не кивнули, но двери открыли. Мы прошли анфиладу комнат, и я увидела принцессу, восседающую в кресле. Сегодня на ней было светло-зеленое платье, за ее спиной стояла фойра и расчесывала длинные золотые волосы Аярны. На меня принцесса кинула один неприязненный взгляд и скривила красивые губы.

Клира толкнула меня в спину.

— Поклонись Светлейшей, лая.

Я фыркнула, не желая склонять голову перед принцессой арманцев. И тут же получила хлыстом по ногам. От неожиданности вскрикнула, обернулась на Клиру с изумлением и испугом.

— Кланяйся, — снова приказала она.

Аярна уже смотрела с интересом. Сегодня я рассмотрела цвет ее глаз: пыльно-розовый, словно лепесток цветка, покрытый слоем серого налета.

Но пока я стояла, меня снова ударили по икрам. На этот раз сильнее, так что на коже выступила кровь. Я сжала зубы. Понимала, что веду себя глупо, и меня все равно заставят кланяться. Или убьют. Не думаю, что здесь кого-то сильно волнует моя жизнь. Но почему-то склонить голову перед принцессой не могла себя заставить. Глупая гордость...

— Кланяйся! — прошипела Клира и снова взмахнула плетью, обожгла мне икры. Ноги подкосились, и я упала на колени от боли.

Аярна рассмеялась.

— Вот видишь, дикарка. Так или иначе, но ты поклонишься.

Я вскинула голову, даже не скрывая ненависти в своем взгляде, и изумилась, когда Аярна вдруг вскочила и склонилась в глубоком поклоне. Слуги упали на колени. Я повернула голову и сразу наткнулась на взгляд желтых глаз. Конечно, кто же еще. Сам повелитель Ранххара явился.

— Мой повелитель! — голос принцессы стал мелодичным и глубоким, словно индиго. — Я не ожидала увидеть вас в этот час! Какой приятный сюрприз!

— Вижу, ты развлекаешься, — безразлично произнес Линтар.

— Всего лишь преподаю дикарке урок вежливости, — отозвалась Аярна и бросила на меня недовольный взгляд. — Уберите ее. Она пачкает ковер. Клира, отдай дикарку загонщикам.

Я не поняла, что означает ее приказ, но увидела, как посмотрела на меня фойра — с откровенным ужасом.

— Моя госпожа так мало ценит мои подарки? — с легкой насмешкой спросил Линтар.

— Повелитель, ваши подарки всегда меня радуют! Но девчонка совершено неуправляемая. Вы только посмотрите в ее глаза — это животное! Право, она смотрит так, словно собирается перегрызть мне горло.

Я встала и вскинула голову.

— Что вы, я не стану этого делать. Побоюсь отравиться вашей кровью, — надменно сказала я.

В покоях повисла такая тишина, словно статуя дракона ожила и вылетела в окно. Потом глаза Аярны гневно сверкнули.

— В подвал! Немедленно! И не кормить! Я научу эту девчонку повиновению!

Клира дернула меня за локоть, но я выдернула руку.

— Я сама могу идти, — буркнула я. Обратный путь мы снова преодолели в молчании. Я шла, грустно размышляя, кто дернул меня за язык, и зачем я решила нахамить принцессе. Это трудно назвать умным поступком. Если я хочу выжить, то нужно затаиться, склонить голову и сидеть тихо, не привлекая к себе внимания. Кланяться арманцам, бить перед ними поклоны, лебезить... Создатель всего сущего! Как же это трудно... Как трудно поклониться, когда единственное желание — это действительно вцепиться им всем в горло.

Странно, что сам повелитель не требовал от меня поклонов.

Клира шла чуть позади, и я повернула голову.

— А что значит отдать загонщикам?

Женщина поджала губы недовольно, и я решила, что ответа не дождусь.

— Лучше тебе не знать, — хмуро сказала она, пожевала губу и добавила. — Тебе стоит поблагодарить повелителя. Он не позволил отдать тебя им.

От удивления я даже приостановилась.

— Разве? Не заметила. По-моему, ему просто не понравилось отношение к его подарку. Словно принцесса решила отдать на тряпки преподнесенное им платье! Вроде и все равно, но неприятно!

— С таким языком в Ранххаре ты долго не продержишься, — хмуро сказала Клира, но мне показалось, что ее глаза чуть смягчились. Впрочем, скорее всего лишь показалось. Потому что когда стали спускаться по каменным ступеням в холодный подвал, она добавила:

— Постарайся не заснуть. Внизу полно крыс, а у тебя ноги в крови.

Я посмотрела на нее с откровенным ужасом. Крысы?! О, Светлый Дух!!! Да я их с детства боюсь до безумия! Клира открыла решетку и втолкнула меня в сырой каменный мешок. Я в панике осмотрелась, уже ожидая увидеть полчища огромных грызунов со светящимися в темноте глазами.

— Может, хоть светильник оставишь? — безнадежно спросила я.

Женщина чуть заколебалась, но мотнула головой.

— Нет.

И быстро пошла обратно к ступеням. Пятно света поплыло за ней следом, а я прикусила губу, понимая, что еще минута, и окажусь в кромешной темноте подземелья. Отошла к стене, прижалась к каменной кладке, пытаясь унять испуганно бьющееся сердце. Хлопнула тяжелая дверь, проскрипел засов, и стало совершенно тихо. Я напряженно прислушивалась, пыталась уловить скрежет когтей или шуршание по кладке длинных тонких хвостов. И мне уже казалось, что я слышу все это, и что в темноте притаились сотни огромных крыс, размером с собаку, и все они принюхиваются, водят носами, скалят желтые зубы, выжидая момент, чтобы напасть! А мне даже некуда убежать или спрятаться...

И вдруг меня осенило! Спрятаться! Но я могу спрятаться! Если только получится...

Я осторожно двинулась вдоль стены, касаясь ее рукой. Пока Клира со светильником была здесь, я успела заметить в углу кучу соломы и некое подобие тюфяка. Там же валялись какие-то куски, похожие на остатки глиняного кувшина.

Добралась до угла и ощупала пространство. Делать это было откровенно страшно: так и казалось, что пальцы нащупают что-то живое и шевелящееся. Но наткнулись они на осколок кувшина, и я радостно сжала его в ладони. Присела и попыталась сосредоточиться. В детстве мы играли с Люком, забавлялись, строя друг против друга баррикады и замки. Он словами, я рисунками... Но тогда это была игра, сердце не дрожало в испуге, не болели разбитые икры, и был свет. И то, получалось далеко не всегда. Одного эликсира тут мало, к сожалению...

Я вздохнула и закрыла глаза: все равно в этой кромешной тьме ничего не видно. Попыталась представить, что сижу на берегу возле Озера Жизни, птицы поют, а я рисую на влажном песке, просто так, для собственного удовольствия...

Но представить не получалось, потому что вместо птиц я уже явственно слышала шорох крысиных лап и попискивание, и рисовать на твердой, словно камень, земле, было неимоверно сложно. Но я старалась. Очертила вокруг себя полукруг, нарисовала стену, кирпичики и башенку с остроконечной крышей. Нужны были детали, но без света вывести их невозможно, так что оставила, как есть. Тронула рукой и вздохнула с облегчением. Стена была. Неустойчивая, но стояла, закрывала меня и смыкалась над головой, отсекая меня от всего мира. Призрачная, но не пропускающая ко мне грызунов. Я уже слышала их недовольное шуршание и скрежет когтей о неожиданно возникшую преграду. Я сжалась на соломе и застыла, все еще сжимая в руке осколок.

* * *

...— Когда я получу перстень власти? Он принадлежит мне по праву, — я холодно всмотрелся в глаза хранителя. Пятеро старейшин сидели за круглым столом, смотрели на меня, не мигая. Лица древних не выражали ни одной эмоции, лишь наросты налились кровью, что говорило о волнении старцев. Но на них я почти не обращал внимания, сосредоточившись на хранителе. Я чувствовал, как он пытается проникнуть в мои мысли, но знал, что снова не сможет. Это всегда раздражало древнего.

— Вы знаете правила, повелитель, — дребезжащий голос хранителя силы разрезал тишину зала советов. — Артефакт будет вашим после вступления в брак. Конечно, если дорххам одобрит этот союз.

Я чуть склонил голову. Проклятые правила. Впрочем, мне все равно придется сделать это. Так к чему откладывать?

— Ритуал состоится, — холодно бросил я. — На восходе Синей Звезды.

Хранитель растянул в улыбке тонкие, бледные губы. Остальные старейшины тоже изобразили радость, даже их наросты пожелтели.

— Примите наши поздравления, повелитель. И надежду, что дорххам благословит ваш союз с принцессой и одарит наследником крови.

— Несомненно, — я тоже продемонстрировал благодарность.

Ххармон стал монотонно перечислять, сколько источников пересохло на востоке, что загонщики подошли к границе, и снова расцвел белый Цветок Тлена в ущелье. Я слушал вполуха. Положение дел в долинах, не только в своей, но и во всех пяти, я знал и без него. Солнце еще не окрасило мир, когда генерал стоял в моем кабинете с докладом. Но Ххармона я не перебивал. Правила...

До восхода Синей Звезды еще два дня. А после ритуала в дорххаме я надену перстень, и значит, моя сила возрастет. Правда, артефакт предназначен для другого, но это неважно. Я направлю его силу туда, куда нужно мне.

И Аярна будет счастлива...

Мысли снова вернулись к утренним событиям. Идти в покои принцессы я не собирался, направлялся на совет, когда почувствовал запах крови. Крови дикарки... Я уловил его через десять коридоров и бесчисленную анфиладу покоев, наполненных мешаниной других ароматов и запахов. И пошел туда, куда он звал, почти не задумываясь. Впрочем, я подозревал, что увижу в комнате Аярны. Только не думал, что меня это так разозлит.

И теперь эта мысль, что Ева заперта в подвале, почему-то тревожит меня. Хотя какое мне дело до нее? Но она такая хрупкая... Нежная. Она легко замерзает... А подземелье дворца такое сырое.

— Повелитель! — Ххармон сбился со своей монотонной речи. Я вскинул голову, посмотрел с недоумением на красные наросты старейшин, а потом на свои руки. Бумага, лежащая на столе, медленно тлела под кончиками моих пальцев, разгоралась. Я накрыл огонь ладонью и встал.

— Достаточно. На сегодня все. Благодарю.

Хранитель скривил тонкие губы, но я не обратил внимания и, развернувшись, вышел. Стражи беззвучно встали за спиной, тенями двигаясь следом.

— Варлений, — одними губами произнес я.

Дух возник рядом мгновенно.

— Мой повелитель...

Я повернул голову, посмотрел в светящиеся глаза и убрал огонь, позволяя духу увидеть мои желания.

— Приведи мне ее.

Он склонился в поклоне и растаял. Я чуть улыбнулся. Говорить Варлению, где искать дикарку, не было нужды. Дух Ранххара и так найдет ее уже через минуту.

Я шел и представлял, что уже сейчас дикарка лежит на моей постели — испуганная, непонимающая, кусает свои прекрасные губы. Ее волосы разметались по белому покрывалу, а зеленые глаза наполнены слезами. Эти мысли возбуждали меня...

* * *

Когда в подземелье возникло легкое серебристое свечение, я вскочила и зажала рот рукой, пытаясь не заорать. Светлый дух! Неужели он явился по мою душу? Сияние плыло в темноте, приближаясь, и застыло возле решетки, приняв образ человека. Вернее, арманца. Если бы не легкое свечение вокруг его тела, я решила бы, что вижу живого демона. Длинные белые волосы, стянутые ремешками и спускающиеся почти до земли. Темные штаны, высокие сапоги, рубашка. Плечи укрывала то ли мантия, то ли плащ. На лбу — странные наросты, словно у вирххаров.

Я торопливо провела рукой по своей нарисованной стене, стирая часть рисунка и разрушая его. Кто бы ни был моим гостем, ему ни к чему знать о моих способностях.

Светящийся арманец остановился возле решетки, а потом просто прошел сквозь нее, подтвердив мою догадку, что это дух. И, судя по материальности, довольно древний и сильный. Он замер, рассматривая меня с непонятным выражением на красивом лице. Потом протянул мне руку.

— Идем со мной.

Я поколебалась, но потом решила, что куда бы он меня ни повел, там будет не хуже, чем в этой темнице. И прикоснулась к светящейся ладони духа.

Глава 6

Но когда мы перенеслись, я подумала, что, вероятно, было бы лучше остаться в подземелье. Почему-то я с первого взгляда поняла, чьи это покои. Возможно, потому что они подходили ему: такие же лаконичные и сдержанные. Удивительно, но здесь не было роскоши, как в апартаментах принцессы, и цвета превалировали темно-бордовые, кофейные и белые. Такие комнаты могли бы понравиться даже моему отцу, с его тонким вкусом художника...

Тщательно скрываемая боль взвилась внутри, словно пламя, выжигая нутро. Я гнала от себя эти мысли, запрещала думать, понимая, что если свалюсь в бездну своего отчаяния — не выберусь. Я просто обязана выжить. Но порой казалось, что эта мука разъедает меня изнутри, пожирает, словно прожорливый червь.

Дух исчез так же внезапно, как и появился. А я, не в силах усидеть на месте, прошла по комнатам. Зажжённый камин с затейливыми завитками, геометрический рисунок на ковре, широкая кровать. Резной столик с фруктами, орехами и вином, высокая дверь, открывающая выход на террасу. Я толкнула ее и вышла, застыла возле низких перил. Воздух просто закончился в груди, когда я посмотрела с высоты на раскинувшуюся долину.

Черно-синий, немного темной охры и жженой умбры, вкрапления малахитовой зелени и самая малость кобальта. И очень много огня — красно-черного, жгучего, как перец, страшного, как смерть.

Я узнала этот пейзаж, который никогда не видела, но много раз рисовала. Вернее, пыталась нарисовать. Потому что моего мастерства явно не хватало, чтобы передать завораживающую и пугающую красоту Ранххара. И еще кое-что поразило меня так, что я чуть не вывалилась, засмотревшись. В вышине парили драконы. Самые настоящие, живые драконы! Я видела их полет над вершинами кобальтовых скал, головокружительные кульбиты и взмахи сильных изумрудных крыльев. И огонь, который вырывался из длинных шипастых пастей с наростами.

Руки просто зачесались схватить краски и нарисовать это невероятное зрелище!

— Осторожнее, дикарка. Здесь высоко, — голос арманца прозвучал так близко, что я непроизвольно вздрогнула от неожиданности, покачнулась. И в тот же миг сильные руки прижали меня к мужскому телу.

— Отпусти, — выдохнула я.

— Не сегодня, — со странной интонацией произнес Линтар, а перед глазами снова полыхнул алый цвет. И сразу он поднял меня на руки, развернулся и пошел в комнату. Я посмотрела в желтые глаза и внезапно испугалась.

— Отпусти! Куда ты меня тащишь?

— В кровать, — он изогнул кончики губ. — Я тащу тебя в кровать, Ева. Или в кресло. Или на стол... мне сейчас без разницы...

Я похлопала глазами, непонимающе рассматривая его застывшее лицо. Потом все же поняла, о чем говорит арманец, и задергалась, пытаясь освободиться.