Чёрное сердце 2 часть

— Присаживайтесь, — Костик бодрым шагом идет на своё место. — Дело минутное, но не требует отлагательств.

Мы с Зепаром устраиваемся в креслах напротив Мичурина. Адвокат несколько минут перебирает документы:

— Прости, Вит, но, так получилось, что обнаружил в одном из документов по передаче наследства, ошибку. Это очень грубая оплошность, — Костик морщит нос, — но, надеюсь никто не подаст в суд на пересмотр дела, а мы тихонько исправим.

— Это подсудное дело, — прищуривается Андрей.

— Знаю, хотя неточность в копии, а не в оригинале, — встряхивает головой Мичурин с расстроенным видом, — и лучше быстрее поставить резолюцию. Это оригинал, — Константин выуживает из папки тонкую стопку документов в прозрачном файле, а из другой — ещё одну. — А это копия... — Выходит из-за стола и протягивает мне. — Прочитай ещё раз внимательно, на четвёртой странице пропущена дата и подпись. — Зепар подаётся вперёд, намереваясь смотреть, но Костик вручает ему оригинал. — Конечно, это не твоё дело, но... — разводит руками, — в связи с последними ужасами в жизни Виты и твоей значимостью... — заминается, явно подбирая слова, — для неё... Я, как адвокат, защищающий Виту, не против. К тому же ты уже читал их, когда мы улаживали формальности после смерти Вадима.

Пока мужчины разговаривают, бегло просматриваю известный документ. Зепар заваливает Костика вопросами, Мичурин распинается, объясняет, поясняет...

Но на третьей странице взгляд сразу же цепляется за карандашный между строчечный текст... Настолько знакомый почерк, что против воли затаиваю дыхание. Тело сотрясает крупная дрожь, сердце выдает неровный, сильный бой. Кошусь на мужчин — переговариваются. Зепар точно улавливает моё состояние, поворачивается. Выдавливаю улыбку, и с напущенным спокойствием уставляюсь в документ: 'Сегодня в семь у Андрея Николаевича. Не верь Зепару и Александру. Люблю, Вадим...'

Строчки прыгают, расплываются... Бред. Вадим мёртв... Опять галлюцинация? Смаргиваю, но надпись на месте.

Жив ?!.

— Вит, — от раздумий отвлекает голос Андрея с нотками тревоги. Запоздало оборачиваюсь. Костик серьезнеет, брови съезжаются к переносице. Зепар подозрителен: — Всё хорошо? — пристально изучает тёмными омутами глаз. Мнусь, собираюсь с мыслями, заставляю выдавить хоть слово:

— Да, — отзываюсь как можно проще. Мичурин явственно светлеет, улыбка вновь касается тонких губ. Опускаю глаза, листаю дальше, делаю вид, что читаю. На деле же ничего больше не вижу. Буквы сливаются, расползаются. Бегло просматриваю до конца, возвращаюсь на четвёртую страницу. — Всё в порядке, Костя. А какой ручкой подписывать?

Мичурин берёт со стола чернильную ручку и, на долю секунды дольше придержав, отдаёт:

— Дата и подпись, — напоминает услужливо.

— Я поняла, — спешно ставлю резолюцию: — Вот, — протягиваю документ обратно, — посмотри, теперь всё в порядке?

Костик непринужденно листает. Останавливается, несколько секунд проверяет. Кивает:

— Ура! Теперь всё! — неторопливо забирает оригинал договора у Зепара и кладёт на стол. — Задерживать более не буду. У меня, — кидает взгляд на наручные часы, — ещё остаётся одна важная встреча.

Мы с Андреем встаём, только сейчас понимаю, насколько ноги слабы. Через силу улыбаюсь:

— Надеюсь, больше не будет неожиданностей?..

— Если и будут, — подмигивает Мичурин, — то только приятные.

— Лучше без тех и иных, — вклинивается в разговор Зепар. Не дожидаясь ответа, увлекает меня к выходу.

У дверей резко упираюсь и оборачиваюсь:

— Кость, а что значит: 'Suscepit vita consuetudoque communis...'

Мичурин суживает глаза, чуть склоняет голову набок:

— Это латынь, — медлит с ответом. — Перевод: 'Так заведено самой жизнью...'

Полностью окунутся в себя, не позволяет Андрей. Ведёт из офиса — впервые рада конвою. Поддерживает, не даёт упасть. Домой еду точно в тумане, в голове гулко пульсирует: жив, жив, жив... Вадим жив? Что если подстава? Нет. Почерк мужа знаю, как своих пять, а витиеватую 'В' подделать настолько точно если и сможет, то только мастер. Костик — маньяк? Брр... я его знаю столько лет. Он как мой брат. Старший, внимательный, заботливый брат! На Вадима даже подумать не могу — скорее уж я злыдней окажусь, чем муж. Андрей Николаевич. Боже праведный! Да никогда в жизни! Более чуткого и отзывчивого человека не найти!

На Никитина тоже не хочу думать. Александр заменяет отца. Бывают разногласия, мог отчитать, покомандовать, настоять, убедить, отругать, в конце концов... Ничего из ряда вон выходящего. Так поступают настоящие отцы! В этой компании только одна тёмная лошадка — Андрей... С чёрным прошлым, не менее загадочным настоящим и лично для меня очень призрачным будущим...

Как разобраться?.. Как бы ни сойти с ума... Что ж... с этого момента сама буду выбирать, кому верить, а кому нет.

Если расскажу Зепару всё, а он окажется маньяк — получится, собственноручно даю ему все козыри и ключи. Промолчу — будет шанс на спасение. А вот если же окажется, что не он, скорее всего, пропаду. Мизерный шанс на спасение, есть, но и тогда ожидает не лучшая судьба — Андрей предупреждал: не лгать! За враньё накажет...

Такой выбор, такой выбор... Смерть или смерть? М-да... Разница только от чьей руки.

Стоп! Почему так пессимистически? Не думаю, что Вадим, окажись, даже в самом страшном сне маньяком, меня захочет убить... По крайней мере, пока не получит желаемого. То есть, пока тайник не найден, я жива! Хотя тоже не верно. Если в скором времени он не откроется, меня всё равно ждёт смерть. Нужно взвесить все за и против. Зепару и Никитину пока ничего не говорить. Послушать, что скажет Вадим. Если это и, правда, он — муж, а не маньяк... Костик... Андрей Николаевич, или кто бы то ни было. Пойду на встречу, и только после приму решение.

А что за женщину упоминал Александр, когда говорил про купленные разовые телефоны? Зепар тогда выключил громкую связь и ушёл... На душе гаденько поселяется неприятный осадок. Ответ слишком очевиден — не хотел, чтобы об этом слышала я!

Правда, не в пользу Вадима играет тот факт, что якобы объявившийся муж, дал о себе знать только после открытия ловушки. Хотя, как сказать. Костик позвонил пару дней назад, когда Зепар ещё не запустил 'утку'. Уже тогда пригласил в офис, а недочёт в документах оказался подлинным. Совпадение? Получается, мужчины совместили удобное с необходимым. А к устранению оплошности приурочили воскрешение мужа. Если, кончено, он, действительно, жив...

Пока висит главный вопрос, если Вадим погиб, а заключения врачей это подтверждают, — и окажись это не так, как такое возможно? Подстроил собственную смерть?..

Ужас! Голова пухнет от мыслей. Не надо выдумывать, нужно встретиться и поговорить. Для этого потребуется почти невозможное — уговорить Зепара оставить меня наедине с Андреем Николаевичем. И даже сложнее — упросить ждать, не входя в квартиру.

— Андрей, — нарушаю молчание, но смотрю перед собой. — Мне очень надо сегодня поговорить с Рыбаковым.

— Что случилось?

Как убедить, что мне кровь из носу требуется специалист? Кхм... Лучшие доводы — хотя бы частично состоящие из правды.

— Есть пара сердечных вопросов. Их обсуждать с тобой не могу, уж прости.

Рядом шумно сопит Зепар, решаюсь на него посмотреть. Серьезен, задумчив, напряжён.

— Именно сегодня? — наконец, озвучивает, один из вопросов, читаемых в зелёных глазах.

— Да! — рьяно, коротко киваю и несколько заминаюсь: — Уж больно на душе неспокойно...

Вновь окутывает тяжелым молчанием.

— Вит, — спокойно, но в тоже время проникновенно взывает Зепар. — Я, понимаю, что далеко не... ангел. Психолог из меня ещё хуже, но ты мне... — осекается. Резко отворачивается к окну.

Глазам не верю! Андрей волнуется? Раздумывает, что и как сказать? Немного теряюсь, даже сердце от жалости колотится быстрее, на душе растекается тепло.

— Ты мне дорога... — тихо заканчивает в никуда.

— Андрюш, — нежно срывается с языка. Зепар так стремительно разворачивается, что на миг забываю, о чём хотела сказать. Проваливаюсь в черноту ожидающего взгляда. Выдыхаю с грустью. — В смысле, — предполагаю неуверенно, — затраты на меня не перекрываются доходами? Мало плачу?

Андрей суровеет, появляется циничная ухмылка:

— Не жалуюсь, — реальность режет, словно затупившийся нож мягкий хлеб. Чёрт! Я ведь никогда не задумывалась, сколько отчисляю Зепару... Мой контракт бессрочный, а семеро бывших клиентов агентства уже мертвы. Я следующая? По коже бегают студёные мурашки. От холода кутаюсь в пальто. Нужно позвонить Юркину Глебу Валерьяновичу, главному бухгалтеру, и узнать, каковы расходы на мою охрану. Что если перекрыть статью и Зепар откажется продолжать за мной надзирать?

— Да, ты, действительно, не... ангел, — выдавливаю сожалеюще. — Поэтому мне и надо поговорить с Андреем Николаевичем... Без тебя.

— Проблема во мне?

Да! Да! Да! Беснуется разум, мысленно считаю до десяти, чтобы успокоиться.

— И да, и нет, — веду головой неопределенно.

— Для решения личных проблем с партнёром, нужны двое, — грубовато бросает Андрей. — Может, лучше со мной поговоришь? Расскажешь всё, что скрываешь и утаиваешь? Прикидываю, насколько огромен багаж неизвестно...

— Хочу поговорить о сердечном, душевном, чего ты... не понимаешь, — выдыхаю горестно. — Обещаю, — твердо звучит мой голос. — Если позволишь поговорить с Андреем Николаевичем наедине, то... поделюсь и с тобой. Может, не в тот же день, но... как только разберусь с собой...

— На это могут уйти года, — тяжело констатирует Зепар и с явной неохотой кивает: — Но право твоё.

— Спасибо.

Не ожидала, что Андрей так легко сдастся! Думала, будет рычать, припугивать, опять изгаляться, а вместо этого — признаётся... в моей 'дороговизне' и предлагает общение друг с другом без специалиста!

Выуживаю телефон. Дрожащими пальцами нахожу нужный номер и нажимаю вызов. Медленные гудки обрываются:

— Здравствуй, Вита, — слышится радостно-взволнованный голос Рыбакова.

— Здравствуйте... — умолкаю на несколько секунд. — Очень надо встретиться, — наконец озвучиваю, неосознанно выделяя паузами каждое слово.

— Конечно, конечно. Только сейчас буду занят... В семь подойдёт? — протягивает с ожиданием.

— Отлично! Буду, — сбрасываю вызов и откидываюсь на спинку. Мандраж предательски сотрясает тело. Ложь, предательство... меня втягивают в ужасную игру, которую боюсь до трясучки, не хочу до слёз; в которой ставка — моя жизнь, а право выбора отсутствует.

Глава 15.

— Ничего себе, — кручусь дома в малом зале, не веря своим глазам. Зепар втайне от меня за несколько дней успевает переоборудовать любимую комнату Вадима в небольшой тренировочный зал. Ковёр на полу, стены изолированы, смягчены. Пара тренажеров: беговая дорожка и многофункциональный: для ног, пресса и рук. Большой боксерский мешок, пневматическая груша. — Когда успел? — перевожу недоуменный взгляд на Андрея.

— Здесь делать-то нечего, — отрезает буднично. — Ребята управились за вчера и сегодня.

— Классно, вот только, — немного смущаюсь, рассматриваю носки кроссовок, — это любимая комната Вадима.

— Была, — зло рычит Зепар, невольно сжимаюсь. — Его больше нет! Сколько повторять?

— Прости, — едва нахожусь с ответом. — Но это моя квартира. Ты должен был спросить, какую комнату можно переделать под зал...

Затыкаюсь не в силах и слова сказать — Андрей вмиг оказывается рядом и хватает за плечи:

— Не хочу слышать о нём, пока мы вместе! — чеканит в лицо, сверкая уже нечеловеческими глазами. — Когда всё закончится, уйду, комнату приведу в тот же вид, что и была...

— Я не о том, — опешив от суровости Зепара, еле шевелю непослушными губами.

— Приступим к тренировке, — обрывает Андрей и резко отпускает.

Вот что значит, день не задаётся с утра. Отрабатываю, вроде бы, знакомые удары, броски, но всё не так. Махи — квёлые, шаги — неверные. Чёрт! Голова занята совсем другим. Зепар неумолим — подковыривает, насмехается, хотя рук не распускает. Даже не знаю, что хуже. Шлепки, подножки, уклоны, приправленные словесными издёвками, заставляющие почувствовать тебя неуклюжей коровой, или жёсткая тренировка, изматывающая до смерти. Уже скреплю зубами, поднимаюсь в очередной раз после нелепого падения — Андрей с такой простотой уворачивается от моего удара, что негодуя, наступаю, но... опять же промахиваюсь. Злюсь сильнее, а Зепар с кривой усмешкой поддевает:

— День не занималась, а уже ноги не передвигаешь?

Снова запаздываю с шагом, инструктор ставит подножку, и я позорно заваливаюсь набок.

— Не могу больше, — шумно дышу, упираюсь руками в пол и поднимаю глаза на Андрея. На хмуром лице написано разочарование, а ещё... обречённость, будто смиряется с неизбежным.

— Уже понял, — обдаёт холодностью. — Что ж, больше ничем помочь не могу. Валяйся и вспоминай мужа, раз не можешь забыть.

Оправдание застревает в горле — Зепар уходит так стремительно, что даже не успеваю ответить. Деверь затворяется с грохотом — вздрагиваю. Всего на секунду мелькает догадка. Смутная, далекая, робкая. Андрей знает о якобы воскрешении Вадима... Нет... Я сама толком не знаю, правда ли это!

Чёрт! Осеняет другое предположение. Зепар ревнует... Я ему нравлюсь? Непросто как женщина для секса, — сам говорил: 'таких' полно... Возможно, симпатична ему или даже... я для него некто больше. Дурак! Ведь ни разу даже не намекнул. Чёрствый, надменный, грубый... Почему не сказал насколько я ему... Дорога ?!. Боже! Так он имел в виду это? Зажмуриваюсь сильно-сильно. Я небезразлична Зепару?.. О... Какой ужас! То есть, счастье... то есть... О чём думаю ?!. Уже неважно, что испытывает ко мне Андрей. Какая разница, особенно, если вернётся муж. Мысль обрывается — в грудь точно нож всаживают. От мучительной боли стискиваю кулаки, зубы. Вадим! Как же... Что же... Что теперь будет? Получается, я изменяю мужу, а что самое чудовищное, боюсь прекращения отношений с другим и своего возврата к прошлому.

Два мужчины... С кем-то придётся расстаться. И тот, и тот вариант коробит, но гадко то, что лучше не думать, какой из них предпочла бы...

Глава 16.

— Уверена, что нам не стоит пойти вместе? — с убийственный хладнокровием интересуется Зепар, как только выходим из лифта на тринадцатом этаже дома Андрея Николаевича.

С минуту обдумываю, ведь сейчас знакомая квартира для меня едва ли не бермудский треугольник. Аномальная зона, где могут убить, где могут появиться призраки из прошлого, где может открыться правда, которую одновременно и жду, и уже не хочу знать. Отделяет лишь дверь и останавливает лишь сильно бьющееся сердце, каждым ударом приносящая всё больше сомнений. Смотря на Зепара, понимаю: если ступлю без него в квартиру Рыбакова — это будет предательство. Если же с Андреем — предам мужа. Выбор обязана сделать. Мысленно уже решила, и он, чёрт возьми, разнится с тем, который делаю ногами и разумом...

— Да, — неуверенно киваю. — Можешь в машине подождать, а можешь...