Чёрное сердце 3 часть

Дьявольщина! Разве имеет значение, чего желает Витка? Не думаю... Зато точно уверен, что есть во мне черта эгоиста и она, срывая горло, орёт: 'Мои желания станут Виткиными!' Только сомнение несмело бормочет: 'А если Ивакина откажется дать шанс?..' Затыкаю настырной частью сущности демона, задумчиво ероша волосы: 'Когда такие мелочи стали для меня важными?..' Человеческая тихо-тихо науськивает, стыдливо умолкая: 'Тогда, когда девчонка заставила чёрное сердце дрогнуть и незаметно для меня самого ненавязчиво завладела всеми мыслями и желаниями'.

Ответ заставляет перейти на бег. Робкий, шаткий, но бег. Вот что значит, удар по самовлюбленному эго — точно пенальти штрафного в пустые ворота. Ведь если копнуть, окажется: мои чувства, куда более давние и глубокие. Только умудрялся их игнорировать — подавлял силой воли, распылял на других, забывался в делах, уверял себя, что ненавижу Витку с момента её зачатия!

Хорошо, что небытие не даёт сойти с ума от мыслей. Очнувшись в очередной раз, всё же не сдерживаю желчной рвоты — валяюсь на песке, лицом к лицу с полуразвалившимся человеческим телом. Белые опарыши неспешно возятся в зеленовато-жёлто-буром месиве, над трупом жужжит рой мух. Они уже и меня облепляют, но сил прогнать нет, так же, как и отвернуться.

Захожусь надсадным кашлем, на грани лишиться внутренностей. На глаза выступают скупые слезинки — жгут кожу сильнее раскалённого металла. Меня жестоко мучает скребущая, царапающая глотку жажда. Зажмуриваюсь и слышу далёкий, явно нарастающий гул. Приятная вибрация земли оповещает о приближении чего-то очень тяжёлого. Насладиться радостью: я ещё жив, не успеваю. Неутешительная мысль-догадка, что именно скоро нагрянет, приводит в ужас и даже заставляет опять открыть глаза. Либо стадо слонов, — а это бред, в Царстве теней таких животных не бывает. Либо... и это вероятнее всего, ливень! Причём такой мощный, что даже земля дрожит.

Ну, конечно! Разве дадут в Аду просто полежать и сдохнуть? Нет...

Тащи свой зад, несмотря ни на что. Всё время на пределе, чтобы, аж жилы рвались, а зубы крошились от натуги.

Эх! Чего пенять на других?!. Сам виноват! Коль рожа крива, а грехов набрал на десяток тысячелетий вперёд — огребу по полной! Хорошо, что дышать легче — духота с маревом отступает, влажность даёт телу немного остыть. Хотя, ему уже всё равно... Ожоги от беспощадного солнца покрывают с ног до головы. Я не человек — сплошной оголённый кусок прилично запечённого мяса. Волдыри лопаются, кожа трескается, кровоточит, гноится...

Мычу от безысходности и порываюсь двигаться, хотя бы как гусеница. Смертельный дождь неминуемо приближается. Ползу с большим рвением, даже руки немного оживают, запечённые стопы с онемевшими пальцами старательно упираются в песок. Как долго извиваюсь — хрен знает, но останавливаюсь от нового ужасающего звука — злого рычания. Продираю глаза, силюсь рассмотреть монстра. Получается плохо — чёрное пятно маячит слишком близко. Не теряю надежды, фокусируюсь:

— Ч-ш-ш, дворняга, — собственный голос ужасает не меньше происходящего. Чужой, хрипяще-гортанный. — Не помнишь меня?

В нос бьёт непередаваемая вонь из клыкастых пастей Ксафана. В лицо яростно дышат четыре оскалившиеся большие красноглазые морды огромного чудовища, раза в два крупнее кавказкой овчарки, только не такого лохматого. Гладкая шерсть лоснится под лучами, почти скрывшегося за тёмными тучами, солнца. Мощные лапы с тугими переплетениями мышц, чуть расставлены.

Громадина-душиед! Хотя, чего на животину наговариваю? На куски сразу не растерзал, предупреждающе рычит. Видать, всё же признал! Не зря, получается, я баловал любимого пса дьявола долгие столетия.

Ксафан, милый пёсик, а по совместительству демон-смотритель адских костров. Любимец владыки! Так сказать, вскормленный рукой господина, но отправленный бегать по кругам, приглядывая за огнём. Питается душами грешников, а в качестве лакомства предпочитает неугодных дьяволу придворных.

Не мечтал его встретить...

Руку нежно, — если такой эпитет уместен для клыков монстра внешне похожего на помесь бульдога с носорогом и крокодилами одновременно, — прикусывают. Меня нещадно-бережно волочит по песку, но изувеченное тело, как назло, не пропускает ни единого камушка, кости, песчинки, попадающихся по дороге. Не сопротивляюсь — умирать под настигающими мегатоннами дождя тоже не выход. Уже и земля вибрирует сильнее. Воздух тяжелеет, от влажности дышать сложно. Лёгкие рвано вздымаются, неприятно задевая рёбра. Поторопить Ксафана не получается. Рот не открывается — изнутри вырываются хрипы, клокот.

Погружаюсь в сумрак, а когда выныриваю, по моей щеке к виску робко скользит горячий, влажный язык. Действует уверение, изучает с пол-лица махом, и со звучным чавком перебирается на шею, плечи, спину. Причём ощущаю ласку одновременно в нескольких местах. Какая мерзость — будто корова облизывает. Где проходится шершаво-теплый язык, кожа задаётся нестерпимым зудом. Порываю почесаться, но только беспомощно утыкаюсь носом в... прохладную твердь. Со стоном разлепляю глаза. О! Я вижу! Веки, конечно, ещё припухшие, но значительно легчает.

Дьявол! Точно! Слюна Ксафана ядовита-лечебная. Эту животину в своё время малышом нашли в логове неизвестного существа, на одном краю Аду. Родителей так и не нашли, а детёныш умирал от голода. Не то, что бы дьявол пожалел, он разглядел потенциал и поэтому сохранил жизнь.

Так как я был приближённым к господину, частенько баловал псину. Кому-то же нужно присматривать за монстром. Дьявол время от времени занимался Ксафаном, с восхищением подмечал его рост, изменения во внешности, характере. Кормил на убой, но на нежности не разменивался — злу добро не нужно! Игрался, пока было интересно, но когда демон подрос, господину уже наскучил.

Ко мне животина тянулась, ведь помимо еды, изредка, но я снисходил до ласк — то ему за ушками почешу, то пузо поглажу. Даже немного расстроился, когда дьявол сообщил, что Ксафана сослал в Баатор. Здесь монстр и пригодится! От его клыков никому не уйти...

Эх, так и есть! Обоняние сильнее, чем у собаки, глаза — сканеры, яд скапливается в деснах зубов-ножей, язык вырабатывает лечебную слюну. Гремучая смесь доктора-убийцы.

Вот и сейчас. Ксафан меня исцеляет...

Недолго валяюсь беспомощной тушкой, но постепенно чувствую прилив сил. Кровь бегает по жилам, разогревая тело. С кряхтением переворачиваюсь, подставляя грудь и живот спасителю-врачевателю. Прищуриваюсь! Тело радостно стонет, оповещая: я жив! Сукин сын! Я жив! Но тотчас смущенно кривлюсь, прикрываясь от юркого бесстыжего языка одной из голов зверя без стеснения изучающего болтающуюся, казалось бы, некогда отмершую плоть. Кхм... не думаю, что есть среди существ хоть кто-то, кто бы мог похвастаться: сам Ксафан облизывал его причиндалы. Но теперь с уверенностью могу утверждать: мои! Спасибо, конечно, за спасение мужского достоинства. Без него было бы не так уверенно. Но, может, не стоит так долго уделять ему внимание?..

— Фу, дружок, — охрипло командую и прокашливаюсь: — Оставь это! Не колбаска, но пусть болтается...

Ксафан понятливый. Вскидывает полные обожания четыре пары круглых огненных глаз. Самая быстрая морда успевает лизнуть лицо и все дружно переключается на мои ноги. Пока затейник-извращенец увлекается ляжками-шашлыком и икрами-аля-кебаб, оглядываюсь. Мы в пещере, у выхода. Каменная зала затемнена, уличного света хватает едва ли рассмотреть обстановку. Скудное убранство в беспорядке, откуда-то звучит приглушённое бормотание:

— Если сюда прикрепить эту конечность, а вот сюда эту деталь...

Кхм... смутная догадка робко нашёптывает: 'Неужели бормочет страж третьего круга?' Что-то отчуждённо-знакомые в голосе. Руку на отсечение, знаю демона, вот только не помню. Увидеть бы его... Хотя не стоит. На то и поставлен страж, чтобы грешников не пропускать на другие круги. Остаётся надеяться, животина меня не сдаст — останусь незамеченным и, возможно, спасусь. Что ж... по крайней мере, если не умру снаружи, отсижусь, пока ливень не пройдет. Он как раз уже хлыщет. Даже сразу не соображаю, что серая стена в пещерном проёме — дождь.

Глава 14.

Руки приятно покалывают, кровь радостно циркулирует, жилы довольно натягиваются. О, Боги! Как хорошо! Надо бы отблагодарить Ксафана. Только чем?

Стоп! А как же души демонов, удерживаемые в часах?

Нащупываю ловушку. Одутловато-непослушными пальцами перебираю кнопочки вместо цифр — отсеков соответственно двенадцать. Души втягиваются поочередно. Вот только, часы не мои — знать не знаю, сколько до меня Ваал успела пленить душ и кого именно. Впрочем, всё определяется методом тыка. Радует, что вылетать будут не скопом, а по одному. Какую кнопку нажимаешь, тот осек и открывается.

Псина, конечно, благодарное создание, но только, когда накормлена. Сытый Ксафан — добрый Ксафан. Если срочно не дать лакомства — закусит мной. Вон уже вторая голова облизывает мои ноги со смаком, точно дегустирует: а вкусно ли будет? Длинные клыки всё чаще прикусывают — видать, примеряется: а сахарная ли это косточка?..

Эх, была, не была. Да пусть, хоть подавится всеми пойманными душами.

Судорожно нажимаю кнопку двенадцать — ловушка молчит.

Ксафан неуверенно отступает — приседает, рычит. Красные глаза вмиг полыхают лютой злобой. Пасти оскалены, с клыков стекает желтоватая слюна.

— Ч-ш-ш, дружок, — успокаиваю чуть уверенней. — Папочка тебе вкуснятину принёс. Лови, а то она прыткая.

Выбираю кнопку одиннадцать — тот же результат. Ксафан недоверчиво косится, но рычать не перестаёт — лишь тянет приглушённей. Пальпированный хвост чуть заметно покачивается из стороны в сторону.

Медлю и давлю на десять — циферблат с лёгким щелчком начинает вращаться. Стремительный круг... Ксафан немного шарахается, когда из ловушки выплывает тёмное облако, — но быстро приходит в себя и, в скачок оказавшись рядом, с хрустом перекусывает демона, спешно материализующегося человеком. От неожиданности только успеваю зажмуриться — по лицу хлестко проходится фейерверк горячих капель.

Опаньки! Скорости зверя можно только позавидовать. Захлопываю ловушку и, морщась, утираюсь. Брезгливостью не страдаю, но хруст костей и задорный чавк — красноречивей слов, как вкусно сейчас Ксафану. Несмело открываю один глаз, второй. Чудо-псина лежит, придавив обе части демона, и с томным рыком вгрызается одновременно четырьмя пастями в раскромсанную плоть.

Очаровательно до отвращения.

Снова кривлюсь, ощупывая собственное тело. Болит, чешется, зудит, но вроде всё на месте. Мне бы покушать или хотя бы попить.

Беспомощно кошусь на мелькающую тень в дальнем углу пещеры. Страж занят своими делами — на гостей чихать хотел. Очень хорошо, я необидчивый.

Нервно выдыхаю и перевожу тоскливый взгляд на выход — возле проёма бурлит лужа. Плевать на гигиену! Мне бы лицом уткнуться и вдоволь напиться. Со стоном ползу к спасительному источнику, но не успеваю одолеть и пары метров, замираю. Угрожающий рык заставляет оглянуться. Ксафан смотрит с ожиданием, демонстрирует клыки.

— Не скалься, — незлобиво, но твёрдо вторю рокотом. — Ты кушаешь, я тоже хочу...

Пёс озадачено ведёт ушами и вновь приступает к лакомству.

Ползу дальше. Чем ближе к луже, чем больше сил. Видимо, в предвкушении чуда тело оживает быстрее. Как лакаю — плохо соображаю, но едва не задыхаюсь от счастья. Никогда ещё вода не казалось настолько вкусной. О, да. Я — свинья! Сейчас бы как веселый хряк весь залез и бултыхался, похрюкивая от наслаждения...

Иссушенное горло ощутимо залечивается — спасительная влага радостно бежит по пищеводу. Он возмущенно отзывается икотой. Какой восторг!.. Ик... Мышцы наливаются силой и даже плоть взбухает. Ик... Что ж... Значит, мужское начало во мне не умерло. Ик... Не то, что бы меня такие мелочи волновали, но приятно осознать... Ик... Что природная альтернатива языку и пальцам в норме. Ик...

Отваливаюсь на спину и несколько минут жадно дышу полной грудью с секундными паузами на икоту.

Ух, я точно живой воды нахлебался! Дай врага — порву на части!

Дьявол! Глупость, конечно, но я почти здоров, могу подняться. Вот только бы умыться... Мысль испаряется. С запоздание слышу совсем рядом лёгкую поступь — шелест камушек под подошвами. Испуганно замираю, и даже икота проходит.

С отстранённым видом, а точнее, лицом, лишённым каких-либо эмоций, через меня переступает... Марбас. На ногах — ошметки кожаных сандалий. Потрёпанные холщовые брюки по колено и туника в багровых крапинах. Руки по локоть в крови. Лицо вымазано бурым, в глазах безумный блеск, пакли волос превратились в замусоленные дреды. Словно не страж круга, а бомж.

Не сказал бы, что встреча приятная и сулит прохождением на следующий этап. Сколько помню, Марбас, демон — не от мира сего. Вечно творит, витает в облаках. Славился экспериментами в области создания 'нечто'. Признаться, не знал, что он — страж одного из ярусов Баатора. Даже его исчезновения из города демонов не заметил. Хотя, чего удивляться? Никогда не стремился к общению с ним, а компанию избегал. Причины есть: старик одержим идеей создать новое существо, при этом может ненароком наслать болезнь, или, наоборот, излечить. Однажды едва часть города демонов не уничтожил — перепутал химический состав, а тот развеялся по воздуху. Спасло, что очаг заражения был небольшой и... Нет, Марбусу было сиренево до жителей, но новая загадка, — от чего корчатся почти все демоны по эту сторону Ада, поочередно взрываясь, словно новогодние фейерверки, — и желание её разгадать, спасли теникрылых от вымирания. Кого могли, эвакуировали, а особо больными занимался сам... чокнутый доктор-убийца. Хорошо, хоть противоядие нашёл быстро.

Лично с ним виделся только раз — он помогал разрабатывать систему печати для хранилища дьявола. На моей крови... М-да... Он тогда произвёл неизгладимое впечатление. Сначала чуть не убил, добывая образец — я еле увернулся от ножа. Псих собирался мне глотку перерезать. С трудом удалось убедить, что этого не нужно, хватит и пары капель. А потом, словно не заметив чудовищности своего поступка, равнодушно забрал колбочку, куда я нацедил из прокола в пальце немного алой жидкости и ушёл, как ни в чём не бывало. Мило, памятно... Давненько дело было, но осадок остался!

Жуть! Как понимаю, 'доктор Джекил' делает опыты над грешниками? Вероятно, что ему демоны? Что ему люди? Он существует в своём измерении. Твою мать! Как видно, старик, совсем из ума выжил, вот дьявол его и сослал в Баатор. С глаз долой, из сердца прочь. Неважно, что будет творить на вверенном ему круге, — плевать, на чудовищные эксперименты, — главное, чтобы души просто так не пропускал на другой этап.

Страх липкой паутиной стягивает конечности, давит на горло. Даже вздохнуть боюсь.

Надеяться, что Марбас пропустит по 'знакомству' — бред! Демон не отличает лево от право, не помнит, что говорил пять минут назад, но только попробуй посягнуть на его 'детище' — порвёт как тузик грелку. Поэтому, если я — не его очередное творение, — значу для чокнутого старикана не больше, чем тля для крокодила.