Два корабля.

Огромный, залитый кровью зверь шагнул вперёд, придавливая неподвижного человека лапой к снегу. Десятисантиметровые когти, прорвав охотничью куртку, с легкостью вошли в тело. Пуская кровавую пену изо рта, зверь нагнул голову и потянулся к шее человека. Мгновение и правый глаз медведя выплеснулся наружу, спустя секунду, по округе заметалось эхо выстрела. Замерев на месте, зверь мёртвой тушей рухнул на Дмитрия.

Игорь стоял в полусотне метров от схватки, пытаясь успокоить дыхание. Ему лишь каким-то чудом удалось разглядеть сквозь просвет в деревьях голову медведя, и он не думая вскинул карабин. Теперь всё зависело от того, насколько точным был выстрел. Хотя, судя по всему, он попал — зверь, упав на снег, продолжал лежать без движения.

Гору потребовалась целая минута, чтобы унять заходящее в истерике сердце и отдышаться. Придя в себя, он подбежал к медведю. С большим трудом спихнув тушу с Дмитрия, Игорь осторожно перевернул друга на спину. То, что он увидел, заставило его невольно содрогнуться. Нижняя половина лица Дима была смята и разорвана, а на прокушенном горле еле пульсировала открытая сонная артерия.

Игорь перевел дух. Если его товарищ жив до сих пор, то с большой долей вероятности можно утверждать — он уже не умрёт. Вытащив из нагрудного кармана рацию, Игорь набрал непослушными пальцами код медстанции села:

-Лариса Васильевна... На связи Гор... Срочно ответьте...

-Стрельников? — спустя несколько секунд откликнулся сельский доктор. — Игорь, что случилось?

-Срочно отправляйте вездеход по моим координатам... Нужен врач... И камера реанимации... Димку медведь задрал...

-Поняла... — в рации прозвучали несколько щелчков, и донёсся голос женщины, приказавшей кому-то срочно прыгать в вездеход и выдвигаться на юго-запад. — Игорь, переместись метров на пятьдесят на запад, если можешь. Мне нужно взять пеленг...

-Минуту... — определив по компасу направление, Игорь быстро переместился немного западнее. — Готово...

-Спасибо... От вас до села семь километров... Вездеход уже ушел...

Рация пискнула ещё одним входящим сигналом, и в разговор вклинился старший Бероев.

-Игорь... Что с Димой?

-Живой... Медведь порвал... Сильно...

-Жди, я уже еду... Лариса... дай направление...

-Олег Борисович... не нужно... Помощь уже пошла...

-Лара... у меня снегоход... и полевой армейский комплект первой помощи... я быстрее доберусь...

-Хорошо... Направление... юго-запад... девять градусов четыре минуты... Удачи...

-Спасибо... Игорь жди...

-Жду... — Игорь, вернувшись к товарищу, тяжело опустился на снег. Включив режим пеленга, он убрал рацию в карман и посмотрел на свои руки. Они явственно дрожали. Переведя взгляд на Дима, Игорь в очередной раз выругался. — Чёрт, ну нахрена ты один попёрся?..

Через четверть часа, он услышал звук двигателя снегохода. Передернув затвор карабина, Игорь выстрелил в воздух и, подождав с полминуты, повторил выстрел. Надрывный вой мотора стал значительно ближе. А через пару минут, отец Дима аккуратно проехав между деревьями, спрыгнул со снегохода и, сдернув с багажника пакет КПП, бросился к сыну.

Подбежав к телу, Бероев рывком раскатал пакет первой помощи, отдалённо похожий на спальный мешок и, откинув прозрачную пленку, бросил Игорю:

-Помогай...

Рывком, выдернув окровавленное тело из снежной каши, они на "раз" переложили Дмитрия на нижнюю часть КПП, накрыв сверху прозрачной пленкой. А затем Олег Борисович отжал клавишу в изголовье пакета.

Подтвердив свою готовность писком, комплект первой помощи вытянул лишний воздух из-под пленки. На глазах у изумлённого Игоря, КПП начал выращивать внутри себя комплекс медицинских инструментов и, одновременно с этим, уничтожать одежду Дима. Буквально через полминуты тело его друга было раздето догола. А ещё через полминуты Дмитрий оказался опутан трубками внутривенного питания и подключён к системе искусственного дыхания. В изголовье КПП сформировалась пленка дисплея, на которой тут же отобразились графики и диаграммы, тем самым сообщая о состоянии пострадавшего.

-Олег Борисович как он?

-Плохо... Видишь вот эту диаграмму? Она почти чёрная, а это значит пятьдесят на пятьдесят...

-А откуда у вас КПП, да ещё и военный?

-Со службы остался...

-Понятно, а что теперь делать?

-А чёрт его знает, никто ведь толком не знает, как эта штука работает. Вон там, на графике это пульс, энцефалограмма, дыхание. А вот что конкретно означают эти кривые, все уже забыли.

КПП в очередной раз пискнул и вывел на экран заковыристую надпись, а так же пару кнопок с подписями "да" и "нет".

-Чёрт...

-Что-то случилось?

-Да кто его знает? Что-то ему надо, а что непонятно, — немного подумав, Олег Борисович всё же ткнул в правую клавишу с эмблемой "да".

В боковой стенке кокона мгновенно сформировался небольшой карман с откидывающимся клапаном.

-Теперь понятно... Ему биомасса требуется.

Поднявшись с земли, Бероев подошел к мёртвой туше медведя и, вынув из чехла свой охотничий тесак, профессионально быстро вырезал печень и ещё несколько приличных кусков мяса. Сложив добычу в карман кокона, он закрыл клапан и нажал подтверждение на дисплее. Пару секунд ничего не происходило, а затем на дисплее появилось добавочное окно. После нажатия клавиши "Да", рядом с первым карманом проявился ещё один.

-Ага, теперь вода...

Набив, растянувшуюся в три раза ёмкость снегом, Бероев повторно нажал клавишу. Через пару минут пакеты полностью втянулись в кокон КПП, а автоматика, пискнув, выдала на подтверждение очередное диалоговое окно. Отец Дима снова со всем согласился.

После нажатия кнопки на дисплее, кокон затвердел, а пленка, обтягивавшая Дмитрия, помутнела и утратила прозрачность. На экране, появившемся справа от дисплея мониторинга жизненных показателей и управления, замигала надпись:

КПП-6С2B-297312 Готовность пациента к транспортировке.

-Ну вот, теперь всё зависит от этого ящика...

-Олег Борисович, а что теперь будет? — Игорь пытался сохранить видимость спокойствия, но глядя на озабоченное лицо отца Димы, и сам начинал сильно нервничать.

-Ну, умереть не умрёт, а вот, сколько потребуется на восстановление это большой вопрос. У нас в части как-то в подобный КПП только голову да пару рук запихали, и ничего. Через два года как новенький был, только странный стал...

-Как странный?

-Да помнить стал, чего раньше не знал.

-Как так?

-Игорь, что ты у меня спрашиваешь? Я двадцать лет по всему миру воевал, а так ни от кого не добился ответа на вопросы: почему после катастрофы люди и жить стали дольше, и живучее стали, и от деструкторов, если их пара кластеров, отбиться могут? Все только и говорят, что отличались чем-то выжившие от остальных. Было у них внутри что-то, что позволило выжить, а что неизвестно. Одно я только знаю наверняка — человек, живший до катастрофы, после таких ранений как у Митьки не выжил бы точно.

-Понятно...

-И что же тебе понятно?

-Ничего не понятно... — слабо улыбнулся Стрельников.

Минут через десять до них добрался дежурный вездеход. Погрузив Дмитрия в пассажирский отсек и закинув в кузов тушу медведя, все уж было собрались ехать в поселок, как вдруг Игорь хлопнул себя по лбу и подскочил к оседлавшему снегоход ветерану.

-Олег Борисович, давайте я снегоход отгоню. А по дороге второго медведя подберу.

-А их что два было? — удивлённо приподнял брови Бероев.

-Ну да. Медведицу Дим в трёх километрах отсюда завалил. Она же и рогатину сломала, а потом уже этот появился, — кивок в сторону кузова.

-Хорошо, а дотянешь?

-Справлюсь... Не хочу, чтобы Димкины трофеи пропали. Всё-таки не каждый охотник с медвежьей семьей справится...

-Самца же вроде ты завалил... Хороший выстрел — прямо в глаз попал...

-Нет, Олег Борисович. Его Димка завалил. Можете сами, потом посмотреть. Он ему в грудину разрывную всадил почти в упор. Там легкие в фарш... Так что, самец и без моей пули через пару минут подох.

-Ладно, потом...

Олег Борисович запрыгнул на борт вездехода и скрылся в салоне. Через минуту, вездеход, рыкнув двигателями, развернулся на месте, и, проламывая снег гусеницами, резво покатил в сторону поселка. Игорь, проводив взглядом спасателей, запустил двигатель снегохода, и поехал в сторону места, где он нашел медведицу...

* * *

Оценка: Прогноз лечения признан удовлетворительным.

На дисплее КПП подключенного в больнице поселка к стационарному комплексу медицинского обслуживания, высветилась зеленая надпись с диаграммой времени лечения больного. Увидев результаты, Бероев подошел к лежащему под защитной пленкой и опутанному медицинскими приборами сыну и долго стоял рядом, пытаясь что-то разглядеть сквозь одетую на лицо сына плотную маску. На лице самого Олега Борисовича уже не отражалось беспокойство. Теперь было ясно, что с сыном всё будет в порядке. Вернувшись в кресло, мужчина снова крепко задумался.

Там, на поляне, рассказывая Игорю о возможностях армейского КПП, он не стал упоминать, что история о "солдате неудачнике" — это история о нём самом. Это его, тогда ещё совсем зеленого солдата саперного отделения, подорвавшегося при деактивации противотанковой мины и разорванного на части, упаковали в этот самый КПП. Через два года, он пришел в себя, полностью здоровым. Вот только с памятью действительно что-то случилось. Олег вдруг обнаружил, что теперь прекрасно знает не только устройство мин и способы их установки, но и отрывочно помнит совсем другую войну. Часть памяти и вовсе оказалась чужой. А вот некоторые личные воспоминания пропали.

Сначала это его сильно напугало. Но потом, со временем, всё само собой улеглось. В условиях боевых действий, как-то не было времени рефлексировать. Постоянные бои за Норвежский Производственный Комплекс не оставляли место для личных переживаний. После семи лет сражений между европейцами и россами, Бероев вернулся в родное село, в глухой Сибирской тайге и вообще перестал обращать внимание на эту странность.

Чуть скрипнув дверью, в палату вошла Лариса Васильевна Старицкая, "рулившая" всем управленческим комплексом посёлка.

-Как он?

-Уже хорошо... Через год выйдет из ящика здоровым как медведь... — улыбнувшись, ответил Олег. Женщина, посмотрев на дисплей с мониторингом процесса выздоровления, кивнула и присев на стоящий возле кокона стульчик, спросила:

-Его матери сообщишь?

-Если вспомнит, что у неё есть сын и позвонит, то скажу. А сам звонить не стану.

-Почему?

-Последний раз она интересовалась Димой два года назад. И выходит, что не очень-то её беспокоит его судьба...

-Не понимаю... Он же ее сын. Как так можно?

-Не переживай, люди разные бывают и такие тоже. К тому же в Москве слишком бурная жизнь, чтобы отвлекаться на детей.

-Ты на неё злишься? — внимательно глядя в глаза Бероева, спросила Лариса.

-Нет... — печально вздохнул Олег. — Понимаешь, Лара... Мне не за что на нее злится. Когда мы поженились, я только-только вернулся на гражданку после Норвежского конфликта. Герой, медалей десяток, на карточке денег куча. Вот и приглянулся столичной красотке. Да только вся любовь осталась там, в Москве. Здесь ей было скучно и душно. Развернутся негде... Сама же знаешь, как ко мне на селе народ относится...

-Нормально, относится... уважает...

-Вот-вот, поэтому и Ольгу все за версту обходили. Знали, что если вдруг чего подумаю... то вмиг голову откручу. В Москве, помнится, чуть ли не на всех балах да приемах приходилось осаживать разных, — грустно улыбнулся Олег. — А тут для нее, с таким уважением, как в тюрьму попасть. Ей же было нужно внимание...

-А то-то, ты её чуть ли не на руках носил...

-Носил, да только ей видно этого было мало, вот и уехала.

-Все равно, я ее не понимаю.

-А и не надо... Пойдем лучше чаю попьем, нечего тут сычами сидеть. А мониторинг состояния сына, я уже давно на свой коммуникатор перенаправил.

-Как так? Никто же не знает, как вообще с этими комплексами можно напрямую работать?

-Ну, я например, знаю... Просто объяснить не смогу как. Знаний не хватает.

-Олег, а сколько у тебя ещё таких секретов? Вон и КПП у тебя армейский имеется, и на медведя ты только с одним ножом ходишь?

-Ходил, Лара, ходил... Ты ведь знаешь, как Димка появился, я такой ерундой страдать сразу перестал... — Олег тяжело поднялся из кресла, в котором сидел возле сына.

-А год назад? Это что, по-твоему, было? — взрослая женщина удивленно захлопала ресницами, словно меленькая девочка.

-Так я же не на медведя, а за грибами пошёл. Потому и взял с собой только нож. Неудобно же с ружьем за грибами — засмеют, — смутился Бероев. — Откуда я мог знать, что этот "дурилка плюшевый" зачем-то к поселку притопает?

-Ага... а почему тогда никто в тайгу без ружья не ходит?

-А чёрт его знает... Медведя наверно боятся... — улыбнулся Олег, открывая Ларисе дверь и пропуская её вперед.

-А ты, значит, не боишься?

-И что его бояться? Палку в глаз и тащи шкурку домой, — поделился охотничьей премудростью Бероев.

-Вот так вот просто? Ни за что не поверю...

-Не, ещё надо от когтей увернуться, — состроив дебильно-задумчивое лицо, ответил Олег. — И это... палку найти. Без острой палки ну никак не получится... Хотя... Можно, конечно, и задушить... Или шею сломать, — продолжил дурачиться Олег.

Лариса, наконец, не выдержала и звонко рассмеялась.

-Ага, особенно шею сломать, Олег ты издеваешься? Он же в пасти бревно в полтонны поднимает. И может рывком головы оборвать стальной трос в два сантиметра, которым капканы крепят. Ты хоть примерно представляешь, какая для этого силища нужна?

-Угу, угловое усилие в три тонны. Повернуть башку на 93 градуса вбок и пять градусов вверх. Лучше рывком... Но можно и медленно. Только тут навык нужен, и тренировка...