...Баба - ягодка опять или Песец подкрался незаметно

Аня приготовилась было к ругани, но Арисья на удивление спокойно предложила пойти на ужин — может, ещё не слышала о котейке?.. Но прикинув за пару секунд плюсы и минусы умолчания, Анюта отошла от кровати и почему-то волнуясь, как школьница, сказала 'Мне его покормить надо...'

Арисья нависла над разомлевшим на одеяле котёнком, рассматривая, как 'неведому зверушку', потом как бы между делом сообщила: 'Сходишь на кухню — я Лине сказала еду для него оставлять, и молоко...' и, посчитав миссию завершённой, пошла к выходу. Аня, малость офигевшая ( А где же вопли типа 'Чудовище!' и пр. и др.?.. — она-то уже приготовилась защищать Мурза всеми доступными способами!..), на автопилоте пошла следом.

* * *

Ужин не порадовал: нет, блюда были на высоте — Лина всегда готовит вкусно, только вот соседство...

А 'соседство' раздражало — Ирван, почтив своим присутствием трапезу, уселся напротив Ани, и весь ужин буквально пожирал её глазами.

— Ха — не сожрёте, молодой человек, и даже аппетит не испортите!.. — залихватски высказалось ехидство.

И понеслось!.. Аня вежливо общалась с Арисьей, не обращая на мужчину внимания, сперва специально, а потом, когда речь зашла о найденном 'шарке', действительно увлеклась, рассказывая о том, что у неё на родине кошек любят и держат в домах в качестве домашних питомцев. Беседа текла, и Аня не заметила, как рассказала историю 'своего' Мурзика.

Арисья впечатлилась, а Ирван долго молчал, а потом сказал, что ему не нравятся животные дома.

— Не нравятся — не ешь! — скаламбурила женщина и, уточнив со старушкой время завтрашней тренировки, вышла из-за стола.

Зайдя к Лине (перепуганная кухарка за эти часы даже малость осунулась — переживала, что Аня не захочет её знать после того, как она рассказала про шарка...) и успокоив женщину, Аня спросила о времени пробежек (Лина сказала, что час до ужина — это удобно...) и попросила кроме еды для кота, какую нибудь коробку и ненужную бумагу — для кошачьего туалета.

Лина, выдав искомое, расслабилась и спросила: 'А шарк, он — какой? Страшный?..'. Аня развеселилась и предложила зайти завтра — чтобы увидеть самой. Предложение энтузиазма не вызвало, и, посерьёзнев, женщина продолжила: 'Просто он ещё ребёнок, Лина, маленький и одинокий, а всем детям нужна поддержка и опора, независимо от того, как они выглядят...'. Лина задумалась, а Анюта распрощалась и пошла 'домой'.

Топая по тёмному коридору к своей двери, женщина задумалась, что уже считает эту комнатку своим домом, и сперва обрадовалась этому ощущению, а потом — огорчилась, вспомнив, сколько уже прошло времени, и что её в родном мире уже наверное, признали пропавшей без вести...

— Иришка ревёт, наверное, целыми днями... — сказала себе Анюта, открывая дверь, и сама зашмыгала носом.

Но слезоразлив не состоялся — там где есть кот, депрессия не выживет!..

Мурзик, словно почувствовав настроение хозяйки, соскочил с кровати, выставил свой хостик — морковку вверх и с важным видом принялся расхаживать перед ней, словно демонстрируя: 'Вот я какой! Ну, гладь же меня скорее!..'

За организационными хлопотами (установить коробку, нарвать бумаг, сунуть в неё Мурза, показать ему так сказать технологию использования; разбудить котёнка, который там задрых, опять опробовать коробку и т.д.) прошло довольно много времени, и встрёпанная Анюта, добившись, наконец, ... результата от 'хвостатого монстра', уселась на стул и поняла, что — всё...

Если сейчас сил ещё хватит доползти до ванной, минут через -надцать их может и не хватить...

Аня потёрла лицо, избавляясь от сонливости, встала и пошла в ванную...

...Выйдя из ванной, женщина могла наблюдать 'наглую рыжую морду', беззастенчиво дрыхнущую на её подушке!..

— Да-а, ты, дорогой, не теряешься... — попеняла Анюта коту, сволакивая того на мягкий коврик у кровати. Котёнок зевнул, открыв розовый рот и показав нехилое количество острых, как иголки, зубов, огляделся и — предсказуемо полез на кровать. Но после третьей депортации и грозного окрика 'я кому сказала — на место!..', вроде бы успокоился...

Аня, поудобнее устроившись под одеялом, уже засыпала, и на посторонние звуки сперва не отреагировала, но потом, когда услышала злобное рычание котёнка, подскочила на кровати. В дверь действительно кто-то скрёбся...

Аня, напялив ночнушку (это пыточное изобретение, путаюшееся в ногах и мешающее жить, женщина надевала только в больнице или в гостях; дома зимой она спала в тёплой пижаме, а летом — голой), подошла к двери испросила 'Кто там?'. 'Ирван' — раздалось из-за двери. Не было печали!..

Естественно, Аня его впустила: она хотела, как говориться, расставить все точки над 'Ё' и объясниться, не откладывая. Но не приняла в расчёт Мурзика.

А котёнок просто озверел: на вошедшего Ирвана он бросился с нерассуждающей яростью и успел даже тяпнуть посетителя за ногу!.. Ане пришлось взять животное на руки, чтобы успокоить.

Ирван, чертыхаясь, уселся на стуле, морщась и растирая ногу (зубищи у кота оказались те ещё!), потом выпрямился и совершил самый идиотский для мужчины поступок — начал разбираться... На его резкий вопрос 'И как это понимать?' Аня незамедлительно ответила классическим: 'Нефиг лазить по ночам!..', а когда мужчина попытался надавить, жёстко ответила: 'Арисья сболтнула, для чего я тебе понадобилась ...' и, видя непонимание в таких (даже сейчас обалденно привлекательных!..) знакомых глазах, начала 'раскладывать по полочкам'...

— Значит так, твоя родственница по доброте душевной проговорилась, что тебе нужен доступ к техническим новинкам, чтобы получить повышение на службе... (Ирван было открыл рот, чтобы возразить, но женщина прервала 'Я ещё не закончила').

— Далее ясно — я — из другого мира — многое знаю — соответственно, могу помочь... Поэтому ты и, — Аня замялась, подбирая слова, — затащил меня в постель. Только зря... Меня можно было просто спросить — я сама бы всё рассказала...

— А теперь — Анюта выдохнула и посмотрела на мужчину — я расскажу о новинках — но только Ингору... А с тобой я общаться не желаю.

Ирван, до этого неподвижно сидевший на стуле, резко встал и подошёл к Анюте.

— Ты действительно думаешь, что я ... любил тебя ... ради выгоды? — спросил он, приблизившись.

— Я думаю — это подлость! — непримиримо ответила Аня, покрепче сжимая кошачье тельце (Мурзик вырывался и явно хотел порвать незнакомца на ленточки...).

Ирван внимательно посмотрел на Анюту, словно запоминая, потом глухо проговорил 'Хорошо...' и быстро вышел за дверь.

Дверь захлопнулась, словно ставя точку в их разговоре...

* * *

Аня выдохнула — всё-таки напряжение во время разговора было нешуточным, аккуратно отцепила коготки котёнка от одежды и дошла до постели. Хотела было сходить умыться, но навалилась усталость, и женщина смогла только снять ночнушку и рухнуть в постель. Сон упал, как рояль с высоты — быстро и качественно, погребая под собой все сожаления и недоговорённости... Спокойной ночи!..

'...Я иду сквозь траву, отводя от лица длинные мясистые сине-зелёные стебли. Трава высоченная — мне по грудь, а иногда даже, как волна, накрывает меня с головой, и я просто тону в этом травяном море... Но это даже весело, и, отводя от лица особо прилипчивую травяную прядь, я радуюсь, что скоро увижу их.

...И вот впереди — нет, не поляна, скорее, маленькая проплешина в море трав — а на ней — они, летучие зайцы. Зайцы — странные создания. У них -мягкая, невесомая, как пух одуванчика, разноцветная шерсть, симпатичная мордашка с огромными голубыми глазищами в окружении разноцветных ресничек и — уши! Именно благодаря своим огромным ушам зайцы и летают... Уши у них складываются каким-то хитрым образом над головой, ловят ветер, и — пух! — в небо взлетает ещё один пушистый комочек. Это очень красиво со стороны — синее предвечернее небо, сине-зелёная трава, а между, освещаемые блеском закатных солнц — разноцветные пушистые шарики — красные, малиновые, лиловые, даже жёлтые — планирующие в небесах на манер земных стрекоз, величественные и смешные ушастые воздухоплаватели...

Когда наступают холода — иногда тут такое бывает, — зайцы, покатавшись по полянам, собирают на свою шёрстку огромное количество травы, чтобы согреться, и напоминают со стороны микро — снопы сена или неаккуратных маленьких леших. Но это бывает редко. А пока... пока тепло, и без помех можно любоваться самым интересным подарком планеты — полётом летучих зайцев в вечернем небе...'

... Вот это сон!.. Аня вкочила в непозволительную для 'сов' рань — на бочкообразном будильнике стрелка только начала подбираться к шестёрке — из-за той самой 'наглой рыжей морды', в чью мохнатую спину она,оказывается, уткнулась носом во сне... А потом мистер Мурзик соизволил проснуться и — малость поигрался с Аниными волосами. Анюта, конечно, шуганула пушистого наглеца,но сон улетучился. Спать не хотелось, и, умывшись и приведя себя в порядок, женщина сидела, механически гладя забравшегося в кровать ещё ночью Мурзика. Состояние организма можно было охарактеризовать одним словом — 'затуп', то есть, ты вроде проснулся, а вроде и нет...

Анюта встрепенулась: а что это, собственно, она тут сидит — себя жалеет, что ли?.. Надо: а) пойти на кухню (Лина — то, наверное, ещё дома спит) и б) сварить кофе (кофе, кстати, в Миране не было — но... была какая — то бурда, которую местные жители называли 'кав' — по вкусу смесь растворимого 'Пеле', щедро сдобренная 'Несквиком', — в общем для женщины, которая почти полжизни следила за весом — редкостная дрянь, но бодрит!.. Ну, на безрыбье... и Аня, подлизавшись к Лине, выпросила восможность варить эту 'кав' самой; кухарка с радостью показала, где находятся запасы 'отравы' и специи с сахаром, и Аня не раз ныряла по утрам в каморку со специями, и готовила 'кав' — кстати, без сахара и молока вкус у этой 'какавы' оказался вполне ничего себе...). А потом, проснувшись окончательно... в) что-нибудь с делать...

Аня фыркнула — 'Есть ли у нас план, мистер Фикс?' — продекламировала она, и сама себе ответила 'О, да, у нас есть план!.. У нас есть целых два коробка плана!..'. После идиотской шутки настроение улучшилось, и, мурлыкая себе под нос приятный мотивчик, Анюта вышла из комнаты.

...Таща с кухни увесистый поднос с большущей кружкой 'кава' плюс полезные фрукты и неполезную булочку — для себя и молоко плюс варёную курятину — для Мурзика, Аня радовалась сама не зная чему. Что-то тягостное, давившее на неё до разговора с Ирваном, исчезло и освободившееся место в душе заняла искристая радость — как от бокала шампанского — звонкая и весёлая...

Дойдя до комнаты, Аня поставила поднос на пол, и взялась за ручку — открыть дверь, но дверь оказалась открыта... 'Всё чудесатее и чудесатее' — пробормотала женщина, толкая дверь. Дверь распахнулась и ударилась о стенку, открывая вид на ... совершенно пустую комнату. На спинке стула так же висела неубранная с вечера ночнушка и ветер развевал васильковую штору в открытом окне. 'Тифына, однако!' — резюмировала женщина, подхватывая утренний перекус и внося в комнату. 'Мя-а' — из одеяла вылез взлохмаченный Мурз, зевая во всю пасть. Котёнок выглядел так потешно, что Анюта решила его зарисовать. Но блокнота под рукой не оказалось, и женщина полезла в сумку, стоявшую в тумбочке у изголовья кровати.

Блокнот с ручкой нашлись быстро, но Мурз смылся с постели ещё быстрее, и, поглядев на бесполезный блокнот, Анюту осенило: а ведь можно же записать свою историю!.. Пусть будет память, а если (вернее 'когда' — никаких сослагательных наклонений!..) она вернётся назад, можно будет неплохо развлечься, зачитывая выбранные места девчонкам и Иришке...

Женщина поставила плошку молока и блюдце с курицей перед котёнком, который сразу же отдал им должное, а сама, с кружкой 'кавы' в одной руке и ручкой — в другой, уселась творить историю.

Из дневника Анюты

Ну, кое-как отскреблась, мордель лица отполировала и собралась в путь. Отошла немного, нашла ямку, запёрлась в неё со всем хабаром, разложила матрасик (эт отдельная песня — нет бы дуре сразу постелить, а потом влезать, но — мы ж готовы преодолевать трудности!..), кое-как улеглась и вырубилась.'

* * *

Когда в семь утра проскрежетал будильник (это бочкообразное нечто издавало весьма странные звуки побудки — Анюта в первые же дни в доме обозвала этот звонок 'воплями простуженной кукушки'), женщина выдохнула и разогнулась, поморщившись: спина после — ого, почти двух часов (!) — писательского труда ощутимо ныла. Улыбнувшись, посмотрела на 'результат' — блокнот, раньше бывший почти чистым, заполнен полностью.

-Да-а, поработала!.. — удовлетворённо протянуло честолюбие — Не зря говорят, сублимация — великая вешь (спасибо папе Фрейду...).

-Не язви — откликнулась женская сущность — Мне нравится — и точка!..

-Что вы всё о своём — нам на работу надо: покорять, так сказать, вершины спорта!.. — заволновалась ответственность.

Аня со вздохом отложила блокнот (столько мыслей не записано!..может, не забуду!..) и пошла переодеваться.

...К концу тренировки — это была растяжка. Арисье, кстати, понравилось тянуть ручки — ножки, и старушка стремилась улучшать результаты), Арисья с радостью сообщила, что чувствует себя на десять лет моложе!..

Аня уточнила 'Что — тренировки прекращаем?!' и, получив решительное 'Да ты что! Ни в коем случае!..', улыбнулась. Бабка (вернее — пожилая женщина: бабкой сейчас эту сухопарую даму, обрётшую осанку и лёгкость движений английской леди, не назвал бы никто) 'подсела' на тренировки!..

Закончив растяжку, женщина сказала привычное: 'Нам спасибо. Мы молодцы!', но... затормозилась на пороге, раздумывая, как ловчее попросить о встрече с Ингором (чуйства — чуйствами, а денежка за 'ноу-хау' — Аня, почему-то была уверена, чио Ингор оценит её придумку— была бы кстати...)— сейчас, или за завтраком?..

Арисья, уже направлявшаяся в душ, обернулась и спросила: 'Что ты хотела, Анья?' И Анюта,решившись, выдала: 'Поговорить с вашим сыном'. А когда брови Арисьи начали удивлённо подниматься вверх, добавила 'О технике... о новинках для его работы'