Черный завет

Женщин в столовом зале не было. Кроме Донаты и Киры, которой и доставалось все внимание. Она весело порхала между столиками, обнося посетителей заказанными блюдами, с шутками и прибаутками избавляясь от особо назойливых. Время от времени она останавливала на Ладимире взгляд, полный задумчивой надежды, но тот на него не отвечал.

Доната от вина отказалась. Она помнила, как это бывает: сначала вроде бы вкусно, а после кружится голова и трудно дышать. Зато яблочный квас, которого она выпила целый кувшин, был совершенно домашним.

Настроение Ладимира постепенно нашло отклик и в ее душе. Поскольку понять причин она не могла, а спросить стеснялась, оставалось только вздыхать украдкой.

-Понравилось? — Доната не сразу поняла что вопрос, который задал сын хозяина — Гурьян — относился большей частью к ней.

Она утвердительно кивнула головой и Гурьян счел это достаточным, чтобы оставить стойку и подойти к их столику.

-Могу присесть? — вежливо поинтересовался он, на этот раз обращаясь к Ладимиру, признавая главенство мужчины в их тесной компании.

-Можешь, — разрешил Ладимир и даже сделал приглашающий жест в сторону стула.

Гурьян по-хозяйски утвердился за столом. Не успела Доната и глазом моргнуть, как перед ней возник кувшин вина и добавилась еще одна кружка. Для Гурьяна. Судя по приготовлениям, у него были далеко идущие планы.

-Издалека идете?

-Издалека, — кивнул Ладимир, но разговор поддерживать не спешил.

-Что за дела у вас в Гранде, может, у нас можно их решить? — осторожно поинтересовался Гурьян.

-Нельзя, — ответил Ладимир и опрокинул в рот остатки вина. — Вино у тебя хорошее. Что за виноград?

-Виноград черный, — обрадовано подхватил Гурьян. — Отец только такой выращивает. И цвет хорош, и вкус что надо. Само собой ухода требует. Но без ухода, как известно, только Желтая трава растет.

-Пойди, найди ее сначала, — не удержался Ладимир, но Гурьян его не услышал.

-Чего? — белесые брови поползли вверх.

-Говорю, и ту сегодня не найдешь. По нынешним временам редкость большая — Желтая трава.

-Это точно. Знахарка наша местная искать замучилась. Знаешь, отрава, она везде отрава. И приманку там, для зверя ненасытного сделать, и духов злых отпугнет, если что.

При упоминании о злых духах, Доната невольно кивнула головой.

-За знакомство, — провозгласил Гурьян и первым поднял только наполненную до краев кружку.

Ладимир поддержал его, отсалютовав своей.

-А Ариночка, не пьет вообще, или только сегодня?

-Вообще, — буркнула Доната. У нее возникло острое желание оставить мужчин одних и подняться в комнату.

-А у вас всегда такой хлебосольный хозяин или только сегодня? — невинно спросил Ладимир.

И даже самый дотошный наблюдать не заметил бы в тех словах издевки. А Доната заметила.

-Как же иначе? — Гурьян захлопал глазами с такими длинными и пушистыми ресницами, что Доната невольно ему позавидовала. — Я не хотел бы, что вы решили, что мы тут толком и отблагодарить не сумеем.

Он моргнул правым глазом и перед Донатой, как по мановению руки волшебницы возникло блюдо со сладкими грибами, от души политое ягодным соком. Так, как она любила.

-Два раза перебирала, — шепнула ей на ухо Кира и исчезла, оставив после себя облако сомненья.

Мысленно воздев глаза к небесам, Доната огляделась по сторонам, ища поддержки. Вот задача. И кто поручится ей за то, что Кира не подложила ей ядовитый горчак, чтобы окончательно расквитаться за давешний случай? Доната пыталась поймать взгляд Киры, пробегавшей мимо — бывает один взгляд может многое рассказать — но у той было полно работы. Убеждаться в правильности предположения, используя собственное тело, у Донаты не было ни малейшего желания. Умереть, может быть, и не умрет, но помучиться придется. А если вспомнить, что ее тело только начало отходить от голодного месяца, то... Все может быть.

Доната задумчиво ковыряла ложкой любимое блюдо и искала приемлемый повод, чтобы отказаться. Но повода не было.

Ее выручил Ладимир.

-Это что же, всем десерт положен, или только девушкам? — спросил он, покосившись на Гурьяна.

-Всем! — облегченно вздохнула Доната. И не успел он оглянуться, как она поставила перед ним собственное блюдо со сладкими грибами. Организм у него молодой, здоровый, справится — если что.

И тут же заметила Киру. Та обратила внимание на перестановку и замерла буквально в нескольких шагах от их столика, переводя взгляд, полный искреннего недоумения с Донаты на Ладимира и обратно. И потому как внезапно краска бросилась ей в лицо, Доната поняла, что та догадалась, почему вкусный десерт стремительно перекочевал с места на место. Не обращая внимания на окрики, Кира стояла у стойки, не отрывая от Донаты пламенного осуждающего взгляда. Потом покачала головой, но так, что Донате, неожиданно для себя, стало стыдно.

Ладимир уплетал десерт за обе щеки, когда снова заговорил Гурьян.

-Да, мы тут умеем быть благодарными, что мы — нелюди какие? А тем более, что Ариночка, спасла многих. Кого от болячек, а кого от бесславия...

Ладимир поднес было, ложку ко рту, но тут же положил ее обратно.

-Выходит, я многое пропустил, пока купался?

-Выходит так, — многозначительно улыбнулся Гурьян. — Все хотел спросить, дорогие гости, вы в дороге, безлошадные, не устаете? Нам-то мужикам, привычно, а вот девке — по дорогам бродить, ноги сбивать — не особо приятно.

-А что ей, — сыто опираясь о стол рукой, ответил вместо Донаты Ладимир, — деревенские мы с сестрой.

-Это хорошо, это хорошо, — зачем-то два раза повторил Гурьян. Донате показалось, что он хочет что-то сказать, но никак не может собраться с духом. — Я... это... хотел спросить: если обстоятельства, там, деликатные какие гонят вас из дому, то я... вполне могу... если удобно тебе будет, Влад... Ариночку здесь оставить. Сподручней тебе одному-то в Гранд идти... ты не подумай плохого. Я и жениться могу, если что. Потом, присмотрю за ней пока ты туда-сюда ходишь. Да, и жениться могу. Я страсть как боевых девчонок люблю. В деревне-то у нас таких нет... таких... вот...

Ладимир поперхнулся вином, что намеривался допить, не дожидаясь конца сложного повествования. Он уставился на Донату. Но смотрел не так, будто видел ее в первый раз. Смотрел так, словно сказали ему: сейчас, на твоих глазах она превратиться в жабу, зеленую, с оранжевыми пятнами.

Ладимир ждал. Доната с опозданием поняла, что он ждал от нее ответа. Ждал и Гурьян. Пухлые щеки пылали, губы сдвинулись трубочкой, а сильные руки в волнении передвигали кружку с недопитым вином с места на место.

Доната пригладила расчесанные по случаю купания волосы, уже доходящие до плеч.

-Мне нужно в Бритоль, — просто сказала она и ей — показалось? — что Ладимир с облегчением перевел дух. — Я не могу остаться.

С этими словами она поднялась, интуитивно полагая, что не стоит делать отказ нелепее, чем он прозвучал, но ее удержал быстрый жест Гурьяна. Он накрыл ее руку ладонью и тотчас убрал.

-Погоди, — глухо сказал он. — Скажу чего. Вы завтра хотите идти?

-Да, — Ладимир за двоих утвердительно качнул головой. — Нам надо спешить.

-Не ходите завтра. Ходите послезавтра. Будет торговый обоз до Гранда. Так безопасней.

-А что, в округе объявились разбойники? — насмешливо поинтересовался Ладимир. — Так с нас и взять нечего.

-В округе объявился мой брат, — так обречено сказал Гурьян, что у Донаты дрогнуло сердце. Некоторое время он молчал. Видно было, не хочется ему говорить, но раз начал — на полуслове не остановишься. — Двоюродный брат. Месяц назад дядя у меня умер. Перед смертью Истину сказал... сыну...

Доната увидела, как при слове "Истина" окаменело лицо Ладимира.

-Сказал... сыну. Брату моему двоюродному. Много, говорит, на свете белом людского дерьма развелось. Так и сказал — людского дерьма... Пора проредить маленько. Вот ты, сынок, и станешь Мусорщиком.

Доната сдавленно ахнула. Нет, никогда не понять ей людей! Такое сказать — собственному сыну! Тут за просто так вырвавшиеся слова, и морду набить можно, а за Истину...

-Так, послезавтра торговый обоз будет, с ним и идите, безопасней...

Он неуклюже поднялся из-за стола, едва не опрокинув пустую кружку.

-Ты... это, — обратился к Ладимиру. — Береги ее, Влад. Раз оставить не можешь.

Ближе к полуночи народ стал расходиться. Поднялись наверх проезжие. Как поняла Доната, отец с сыном ехали в Гранд по делам. Шумная компания молодых людей, разбив напоследок толстостенный кувшин, с трудом вписалась в двери. Весело, привлекая к себе всеобщее внимание, откланялся кузнец. За ним увязались три приятеля, сидевшие за одним столом. В зале остались несколько крестьян, что вели задушевную беседу, да два старика — за которыми уже приходили родные и справлялись "не надо ли до дому проводить?" — молчаливо допивали кувшин с вином.

-Пора, пожалуй, — распорядился Ладимир, будто решил в уме сложную задачку, — и честь знать.

Перед сном Доната прогулялась на двор, чтобы ночью не бегать. Выпито было немало. Правда, она отказалась от вина, зато наверстала упущенное, осушив целый кувшин яблочного кваса.

Ярко светила Селия. На темном небе перемигивались звезды. Неумолчно, с надрывом, трещали сверчки. Такой ночью хорошо сидеть у костра, слушая песни ночных птиц, замирая от далекого одиночного воя волка, радуясь, что ему не отвечают собратья.

Она возвращалась в комнату, когда у лестницы, в темном закутке ее схватили за руку. Мгновенно поднырнув под руку нападавшему, Доната вывернулась как змея и оказалась у того за спиной. Он оборачивался, а она уже готовилась встретить его ударом в лицо. Сильные пальцы, привыкшие цепляться за ветви деревьев, сжались в кулак. Еще мгновенье, и она отклонилась назад, чтобы удар получился серьезней.

-Арина, это я — Гурьян, — растерялся тот и Доната опустила занесенный для решительного отпора кулак. — Ну, боевая девка, боевая... Страсть одна в тебе... Такая девка — и не моя... Погоди, сказать чего хочу. Иди за мной.

Он прошел по коридору и открыл дверь на кухню. Видя, что она колеблется, позвал снова.

-Да иди же, чего бояться тебе? Не обижу...

-Смотри, как бы я тебя не обидела, — нашлась она и вошла за ним на кухню.

Здесь еще царили запахи. Остро пахло жгучим перцем, кружил голову запах укропа, будоражил детские воспоминания аромат печеных яблок. У окна стояли зажженные свечи, освещая начищенные до блеска кастрюли и сковороды.

Обернувшись в поисках ответа на вопрос: в чем, собственно говоря, дело, Доната оказалась лицом к лицу с Гурьяном. Пламя свечей колебалось в его глазах. Он долго смотрел на нее, прежде чем начать говорить. Но она терпеливо ждала. Раз уж позволила заманить себя на кухню, грех было уходить так и не узнав, в чем дело.

-Останься, Арина, — попросил он. — Ты мне по нраву. Я честно сказал: я жениться могу. Мне мать Истину сказала: женись по любви и жить будешь долго. А я... Веришь ли, так до сих пор и не знал, где она, эта любовь. Нравишься ты мне. Оставайся. На кой тебе тащиться в Бритоль?

-Почем ты знаешь, что это любовь? — прищурилась она. — А вдруг ошибешься?

-Не было еще со мной такого. Потянуло меня к тебе со страшной силой, — он порывисто вздохнул и Доната невольно отступила назад. — Оставайся. Жить будешь, как королева. Работать не дам — девки есть, работать. Сам тебя в Бритоль повезу, нужно коли тебе. Сам... Ну, решайся. Обиды не сделаю. Тихий я с девками, Арина.

Он так просительно улыбнулся, что Доната решила тотчас уйти. Сраму не оберешься — здорового мужика успокаивать!

-Мне нужно в Бритоль, — упрямо повторила она, и, чуть подумав, снизошла до прощального, — прости.

-Ладно, — и глубоко вздохнул. — Так и знал... Да за спрос денег не берут, — криво улыбнулся он. — Но все равно надежда была. Прими тогда подарок, пусть хоть он будет с тобой, если не я.

И Доната увидела в его руках роскошный черный пояс с тремя гнездами, из которых выглядывали рукояти метательных ножей. Они были настолько совершенны, что Доната не удержала восхищенного возгласа.

-Видел я, как ты в Киру ножик метнула.

-А еще чего видел? — подозрительно спросила она.

-Не бойся, за занавеску не заглядывал. Бери подарок, пока не передумал.

Доната с сожалением провела пальцем по выпуклым гнездам, прикинула на взгляд ожидаемую тяжесть.

-Не могу. Дорогой подарок.

-Так и знал. Не можешь с любовью, — Гурьян внезапно набычился и силой вручил ей черный пояс, да так, что пришлось подхватить его, чтобы не упал, — возьми с благодарностью. Ты мне сегодня стольких людей спасла! Представляешь, что было бы? А я представляю! И правильно ты в Киру ножиком запустила, поделом ей, растяпе! Наше заведенье и в Бритоле известно. А если случится что, то и останавливаться перестанут. Так это перед ярмаркой — смерть. Бери!

И она взяла. Еще не успела налюбоваться выделкой кожи, как вдруг услышала.

-Думаешь, не понимаю я ничего, а я все понимаю. Если тебя с этим, Владом, что держит, так я прощаю. Парень он, что с него возьмешь? Вон, и наша Марица с ним... Ты прости меня, но скажу, что думаю. Как мужик мужика я его понимаю. Может, и было что у тебя с ним, но сейчас прошло. Видно же: надоела ты ему... Да ты и сама, наверное, замечаешь, да только признаться себе боишься. Оставайся, последний раз прошу... А то пойдем ко мне, я здесь в пристройке живу. Поговорим по душам, может, и надумаешь чего...

Вот и стало все на свои места. А она-то, дура, сочла его подарок бескорыстным. Люди, люди. Давно пора уразуметь — ничего не делают просто так.

Спокойно, без суеты, она положила пояс на стол. Потом развернулась, и, невзирая на робкие попытки ее удержать, вышла из кухни, плотно прикрыв за собой дверь.

Доната долго сидела в комнате на лавке, вытянув вперед ноги. Эти бестолковые разговоры выматывают душу больше чем дорога. Она тихонько, чтобы не разбудить Ладимира, сняла сапоги и растянулась на лавке.

-Наболтались? — хрипло спросил он, и от неожиданности Доната вздрогнула.

-Наболтались, — чего скрывать то, что скрыть невозможно?

-Уговаривал остаться?

-Уговаривал.

-А ты... ничего не хочешь у меня спросить? — после паузы снова заговорил он.

Доната сразу поняла, что он имеет в виду. Но ничто на свете не заставит ее поинтересоваться, чем закончились их взаимоотношения с Марицей. Как равно и тем, с чего они начинались и что было в промежутке.

-Я ничего не хочу у тебя спрашивать.

-Да? — пауза. — А я вот хочу у тебя спросить: за каким хреном тебе нужен этот Бритоль?

-Я же не спрашиваю у тебя, — вспылила она, — почему — ты — не хочешь идти в Бритоль, если тебе все равно где бродить со своей Истиной!

На этот раз он молчал дольше. Доната уже засыпала, когда услышала, как он перевернулся с боку на бок.

-Хватить орать. Спи, давай, разоралась. Завтра рано вставать, дорога не ждет.

Она не стала приставать к нему с вопросами: ты все-таки решил идти завтра, а как же Мусорщик? Из них двоих кто-то должен быть мужчиной. Пусть это будет он.