Изгнанница

-Деревня-то, откуда ты родом, как называется? Или ты у нас Лесная дева — мара? — глаза у Хариды смеялись. Чтобы опытная знахарка, да мары от настоящей девки не отличила?

Лорисс кашлянула, чтобы прочистить горло.

-Я из Зарницы, — попыталась спокойно ответила она, но голос подвел и предательски дрогнул.

-Подожди, — глаза у Хариды расширились. Да так, что пропали морщины, мелкой сеточкой покрывавшие кожу в углах глаз. — Так и Зарницы, и Кружевницы, и Близнецы... После набега там нет жизни. Всех в рабство угнали, кого смогли, в Южные земли, а остальных... никого в живых не осталось, — Харида широко махнула рукой слева направо, отгоняя напасти. — Питер был там, — она осеклась. — Ладно. Рано тебе об этом. Позже все расскажу, что знаю. Ты-то как уцелела?

-Какого набега?

-Вижу, не знаешь, ты, милая, что произошло на самом деле. Радуйся, что жива осталась, — Харида поправила пуховую подушку под головой у Лорисс. — Узнаешь еще. Никуда теперь от этого не деться. И хотела бы я ничего не знать, так вот, никого теперь в стороне оставят.

-Подожди, Харида. Какого набега?

Столько мольбы отразилось в ее взгляде, что Харида сжалилась.

-Война у нас нынче, милая, — она тяжело вздохнула и сложила на груди старческие руки. — И всему виной барон наш, чтоб его Тьма взяла. Скажу тебе, если ты не знаешь, что наша деревня в другой стороне находится. У нас тут уже Двуречная провинция... А ты из Веррийской...

Лорисс задохнулась, не в силах поверить в очевидное. Как могло случиться, что за три дня она пешком одолела расстояние... дай Отец памяти... это сколько ж на лошади надо ехать? Разве такое возможно?

-После смерти Рихарда Справедливого, многим власть покоя не давала. Вот наш барон Зенон-то, тоже из большого котла хлебать захотел. Убил Наместника. Вслух об этом не говорят, в городе-то, Ливэнте, но мы здесь посмелее будем, — Харида говорила, как сказку старинную рассказывала — нараспев. — Ваша-то, Веррийская провинция первой сдалась: уже и Наместник присягнул на верность барону... Только теперь он требует, чтобы его не Зенон, как раньше, а Зигурд Великий величали. Да... И Славль под ним. И Бравинск, и Градополь. Такие дела. Покойный король крепко власть в руках держал, думал, что за столько лет мира отвыкли от войны. Думал, Наместники будут законы блюсти. Да просчитался. Умер, и улетела птичка-власть — кто поймает. Вот наш-то, видать, и решил, что поймает. Зигурд Великий... Тьфу.

Харида встала и подошла к окну. Одежда — белая, вышитая по рукавам рубаха, убранная в темно-синюю плахту, подпоясанную широким ремнем, увешанным разноцветными амулетами — подчеркивала природную крепость тела. То, как она двигалась, каким уверенным жестом открыла створку окна, каким хозяйским взглядом окинула двор, все это позволяло сделать вывод: Харида имела в деревне вес, и ослушаться ее мог разве что глупец.

-Капитон, — негромко позвала она, разглядев кого-то во дворе. Потом сделала паузу, но ровно такую, чтобы тот, кого звали, бросил все дела и не замедлил явиться на зов.

Пока Харида давала указания невидимому Капитону, Лорисс пыталась разобраться в потоке мыслей, хлынувших в голову, как разгневанная река, сломавшая запруду, и стремящаяся наводнить сухое русло.

Война... Забытое, страшное слово. Рядом с которым рука об руку стояли такие же страшные слова: горе, страдание, смерть. Головная боль оказалась настолько сильной, что Лорисс пришлось закрыть глаза. Значит, прежний мир рушился не для нее одной. От того ужаса, что темной тучей, набиравшей силы, застыл у горизонта, было уже не спрятаться и в самой глухой деревне. Харида сказала, что нет больше и Близнецов, и Кружевниц. Стало быть, сгорели так же, как и ее Зарница.

"Не ходи туда". Это Лесной Дед не позволил ей туда пойти. Как это понимать, как заботу о себе? Как помощь? Но тогда... Он ничего не попросил взамен. Соленых огурчиков только... Или это может быть платой?

"Я тебя поводил немного"...

Немного, как же! Мало того, что она оказалась за множество верст от дома, так еще и направил ее прямиком в объятия Девочки-у-Дороги! Совпадение? Не бывает у Деда совпадений. Он все знал, старый...

Ругательное слово чуть не проявилось в мысленном потоке, но Лорисс вовремя остановилась. В голове шумело. Не годится обвинять Деда в том, чего не было. Ей ли вмешиваться в дела, в которых она ничего не понимает. Кто знает, может, встреча с Девочкой и была платой за то, что отвадил ее Дед от сгоревших деревень? Тогда в чем же заключалась помощь? Сберечь, чтобы затем толкнуть в смертельные объятия? От Девочки еще никто не уходил живым. Поэтому и рассказать толком о ней некому. Так, домыслы одни...

Затем мысли устремились по иному кругу.

Дома нет. Привычной жизни нет. Заморыша, и того... Боль оказалась острой, словно представить себе дальнейшую жизнь без хрупкого, трепетного тельца на плече, было еще невозможней, чем без родного дома.

Чтобы успокоиться, Лорисс глубоко вздохнула несколько раз. Вот ведь, сказал Дед: брось зверя, так и получилось. Зря его бабушка все время хвалила, злой оказался Дед, не добрый...

Опять пришлось остановиться, чтобы не докатиться до более обидных обвинений.

Это все теперь прошлое. Что же в будущем? Как строить новую жизнь, если то, из чего ее строят, рассыпалось в прах?

Лорисс закрыла лицо руками. Одна, одна в целом мире, без дома, без семьи, без родных. Без надежды, без будущего. И тогда, в темноте вдруг почувствовала такую безысходную глубину отчаяния, что острая боль — не вздохнуть — пронзила и так не единожды прошедшее через это испытание сердце. Голова пошла кругом, и Лорисс провалилась в серую дрожащую муть...

-Вот и хорошо. А теперь открой рот, Вилена, — теплая ложка заставила Лорисс приоткрыть рот. — Умница. А то надумала в обморок падать. Держи себя в руках, — Харида дождалась, пока Лорисс проглотит теплый куриный суп, и наполнила ложку снова. — Тебе еще жить. А уж как жить, решай сама. Еще ложку. Так быстро на поправку пойдешь. Поверь мне, милая. Открывай рот, открывай. Теперь время другое. Нужно научиться не жить, а выживать... Умница, еще немного осталось... Если ты меня понимаешь. Раньше ты брала, что хотела, и усилий никаких. Теперь, чтобы взять, сила нужна. Да и отбирать частенько придется. Ты молодая, по всему видать — силы в тебе не меряно, — взгляд у Хариды опять неуловимо изменился. Или это Гелион заглянул в окно? — Умей распорядиться. А там, даст Отец, не только выжить сумеешь, но и жить по-человечески... Виданное ли дело, — Харида отложила в сторону опустевшую миску и вытерла Лорисс рот белым утиральником. — Девушка в лесу больше месяца провела... И поди ж ты, жива...

-Как больше месяца? — Лорисс чуть не подскочила.

-Что ты, милая, так перепугалась?

-Не может быть... Я же три дня назад...

-Все может милая. Ты, небось, когда в лес уходила, на дворе ясень был? А теперь уже светлынь-месяц. Скоро осенняя пора настанет.

-Светлынь... — Лорисс едва повторно не лишилась чувств.

-Ты как в лесу оказалась? За ягодами, что ли ходила?

-Я... Мне шестнадцать исполнилось два месяца назад... Три...

-Понятно, — Харида не сдержала улыбки. — Я думала никто уж в Белого Принца не верит.

-У нас все верят.

-Еще кто-нибудь с тобой ходил?

-Да. Две девушки.

-Они тоже остались живы?

-Не знаю. Я вернулась позже. И уже все... всё...

-Понятно, не продолжай. А как в лесу очутилась?

Лорисс только тяжело вздохнула.

-Не знаю... Потом решила, что пойду в Близнецы, попрошу кого-нибудь...

-Была в Близнецах-то?

-Не дошла.

-Вилена, постарайся вспомнить, Близнецы — это далеко отсюда. Я даже не скажу тебе, сколько пешком будет — я ногами расстояние не мерила. Может, ты на лошади была?

-Нет.

-Странно, — Харида помолчала, глядя в окно. — Много вещей непонятных в мире. Скажи лучше, как ты умудрилась выжить в лесу? Целый месяц...

-Мне не верится. Еще три дня назад я была дома.

-Что ж, много непонятных вещей в мире, — повторила она и помолчала. — Хотя я лично ни с чем — таким — не сталкивалась, но уж о Капризной Деве все наслышаны.

-Это сказка...

-Нет, девушка, это не сказка. Ее многие видели на берегу Великой реки. Или Лесной Дед — разве сказки? Но есть, конечно, и выдумки. Я для себя решила, что Девочку-у-Дороги, для примера, никто никогда не видел, значит, то выдумка.

Лорисс поперхнулась и закашлялась. Харида поняла это по-своему.

-Все разговариваем с тобой разговоры, а тебе спать пора, — ворчливо сказала она и поднялась. — Темнеет на дворе.

Что ждет ее в далеком будущем, Лорисс плохо представляла, а вот ближайшее будущее рисовалось в самых темных тонах. Стоило только представить себе, что Харида сейчас уйдет, и она останется одна в чужом доме, с незнакомыми вещами, как Лорисс охватил страх. Собственный испуг придал ей сил, и она решилась задать вопрос, который хотела задать с самого начала, но не хватило смелости. Прямо спросить о Заморыше она не могла. Не дай Свет решат, что она умом тронулась, пойди потом, докажи обратное. Тогда уж лучше сразу разоткровенничаться и сообщить, что мало того, что она видела Лесного Деда, встретилась с Девочкой-у-Дороги, так еще и все время носила на плечах Заморыша. Для тех, кто не знает — маленького сына... или дочь Домового. Если бы она преследовала единственную цель, чтобы раз и навсегда от нее отстали, объявив дурочкой, то это был бы верный ход.

Поэтому Лорисс потупила скромный взор и спросила.

-Харида, прости, что я спрашиваю. Со мной ни...чего не было?

Женщина собиралась уходить. Она стояла у двери, повернувшись к Лорисс спиной. Плечи ее вдруг напряглись и она неспешно, по-царски развернулась, высоко подняв голову.

Лорисс испугалась, что Харида рассердилась. Но она ошиблась. В глазах Хариды читался плохо скрытый интерес, граничащий с любопытством.

-Было, — Харида величественно проплыла через комнату и остановилась возле стола, стоявшего в углу. Она откинула домотанную скатерть и выдвинула подстолье. — Было. Вот пояс твой с оберегами, вот мешок с чертошником. От кошек? — Харида ответа не ждала. — Выдохся давно, никакого толку. Я все сохранила. Вот ягоды, — она осторожно поднесла высохшие плоды к самому носу и понюхала. — Кукольник. Правильно собран. Учил кто?

-Знахарка наша. Фаиной звали.

Харида кивнула.

-Тебя в ученицы хотела брать?

-Нет, — легкая улыбка коснулась губ Лорисс. — Она вообще говорила, что единственный человек из всей деревни, у которого был дар — это мужчина.

-Скажет тоже. Мужчина. Запомни, милая, если решишь заняться нашим ремеслом: истинные ведуньи, наделенные природной силой, а ни какими-то там энергиями, получаются только из женщин. Будет время, поговорим об этом. Напомни мне, а то в последнее время забывать стала.

Слова прозвучали искренне, но Лорисс не поверила. Не могла такая сильная женщина обнаруживать обычные слабости, присущие возрасту.

-Вот что еще было у тебя в кармане.

Заходящий Гелион добрался таки до оберега с оскаленной волчьей пастью. Того самого, что Лорисс вытянула из мертвых рук Алинки. Ослепительный огонек повис в воздухе — Харида держала оберег за цепочку.

-Твое?

Слово прозвучало, как вызов. Как будто нужно было не просто признаться в том, что владеешь вещицей, но взвалить на свои плечи тяжкий груз ответственности, за то, что Алинка мертва, а обладатель оберега жив.

-Мое, — как в омут с головой.

-Дорогая вещь. Из золота. Сильная...

Харида ждала объяснений, но у Лорисс не было ни сил, ни желания. Она неопределенно качнула головой. Дескать, да дорогая, да из золота. Последнее слово, на взгляд Лорисс прозвучало несколько непонятно, но она решила, что спросит об этом как-нибудь после. Харида молчала и Лорисс поняла, что больше ждать нечего. Да и на что она надеялась? Что Харида скажет: да, рядом с тобой звереныш какой-то сидел, так я его сохранила, сейчас принесу?

-И еще, — вдруг услышала Лорисс тихий голос и напряглась. Она подняла голову и увидела, что в руках Харида держит некий предмет. — Ты про это спрашивала? — вопрос прозвучал утвердительно.

Она подошла к Лорисс и протянула... Курительную трубку? Машинально Лорисс взяла в руки удивительно изящный предмет из красного дерева и понюхала. Округлая чашка, вырезанная в виде проказливой мордочки, похожей на Заморыша, как будто пахла табаком. Еще от нее исходил едва уловимый запах паленой шерсти.

-Это искала, — удовлетворенно сказала Харида, словно решила в уме сложную задачку. — Знаешь ли ты, милая, чем владеешь?

-Это все, что осталось от моего дома, — упрямо повторила Лорисс ответ, который уже давала Лесному Деду.

-От твоего дома? — Харида удивленно вскинула брови. — Я не берусь утверждать, тоже не считаю себя знающей, но сдается мне, это — вещь-оборотень. Ты знаешь, что это такое?

-Нет.

Лорисс почудилось, или во взгляде Хариды мелькнуло облегчение?

-То-то и оно, девочка. Лежит такая вещь до поры, до времени, никого не трогает. Но вот приходит время и оживает демон, заговоренный в ней. И никто не знает, что он принесет с собой. Долгожданную помощь или смерть. Плохо — если только тебе, но еще хуже — когда всем остальным. Тем, кто рядом с тобой. Про Непослушную Ону слышала?

Лорисс коротко вздохнула.

-Вот. Мой тебе совет: избавься от нее. Я тебе помогу. Сделаю все, как нужно.

-Это все, что осталось от моего дома, — повторила Лорисс заученную фразу и посмотрела Хариде прямо в глаза.

-Как знаешь, — та поджала губы. Не привыкла, видно, чтобы ей перечили. — Я тоже опасности в деревню нести не позволю. Пока подожду. Там решим, что делать.

Когда дверь за ней закрылась, Лорисс сжала в руке темно-коричневую трубку со смешной мордашкой. Никто не отнимет. Советчики. Лорисс бросила недобрый взгляд в сторону двери. Того гляди, и эта женщина потребует платы за спасение. Если для того, чтобы спасти Заморыша придется уйти из деревни, Лорисс это сделает. Никто не заставит ее добровольно отказаться от маленького сокровища.

За окном стемнело. Ночные звуки постепенно набирали силу. Заливался чародей, а где-то под окном оглушительно стрекотал кузнечик. Наступал самый темный час суток. Время встречи с демонами — так называла его бабушка.

Лорисс лежала на мягком войлоке, подоткнув под голову подушку, укрывшись волчьей шкурой. Лежала и улыбалась. Она сжимала в руке теплую трубку, и ей было совсем не страшно.

Ты, да я, думала она, засыпая, а вместе нас двое. Все будет хорошо.

2

Черные глаза бессмысленно таращились, словно выискивали жертву. Рот, вышитый алой ниткой, открылся в безмолвном крике. Серые пакли волос извивались вокруг тряпичной головы как ядовитые змеи. Сшитый специально к празднику черный сарафан нелепо облегал бесформенную фигуру. Пока старик Велес укладывал чучело русалки в небольшой грубо сколоченный гроб, руки и ноги из соломы болтались из стороны в сторону.

Во дворе, где собралась празднично одетая толпа, светил Гелион. Пока проводили обряд, пока Харида пела заупокойную, полуденный свет слепил глаза. А тут набежало облако. После яркого света, Лорисс вдруг показалось, что без времени наступил вечер. Погасли разноцветные краски праздничных сарафанов и вышитых рубах, не играли светлые лучи на шитых золотом девичьих венцах и обручьях. Ветер поспешно, словно дорвался до любимой игрушки, разворошил распущенные по случаю Русалочьего праздника волосы девушек. Лорисс отвлеклась от праздничной церемонии похорон символической утопленницы, придержала волосы, чтобы не слишком развевались на ветру, и только тут заметила, как пристально смотрит на нее Питер — высокий жилистый мужик с короткой, стриженной черной бородой. Его бритый череп выделялся в общей толпе, не так-то много в деревне оказалось полностью бритых мужчин. Черные глаза, не отрываясь, разглядывали ее, словно Питер в уме решал для себя: достойна ли Лорисс присутствовать на общем празднике или нет.