Пусть мята напомнит тебе...

Тайрелл лежал около меня, поглаживая и боясь обнять. А, посчитав мой сон достаточно глубоким, поцеловал. Тай так и не узнал о том, как мне и кристаллу помогло это мимолётное нежное касание губ.

* * *

Как же сладко спится в объятиях человека, без которого уже тяжело представить собственную жизнь! Как приятно, чувствовать его горячее дыхание на своей шее, а руки на бёдрах...

— Ори! — полный смешинок голос, нежно шептал на ухо моё имя.

Я лениво промычала в ответ.

— Ори, — снова позвал Тайрелл. — Кажется, ты выздоровела!

Странный вывод был пропущен мной сквозь уши. Я продолжала улыбаться своим собственным ощущениям и сильнее прижималась к мужской груди.

— Ори! — более требовательно повторил моё имя он. — Ты слышишь меня? Ты здорова! Хватит спать, открой глаза.

— А? — до меня, наконец, дошло, что я лежу на боку, забросив одну ногу на бедро короля, а руками вцепилась в его рубашку и мне совсем не больно! Чтобы удостовериться в целостности и сохранности рёбер, я решила провернуть один хитрый трюк — толкнула его величество, и он лёг на спину, а коварная амазонка уселась на мужчине сверху. Действительно, со мной всё в порядке. Вампирий амулет подействовал.

Тай, довольный манёвром, позволил себе положить руки на мои бёдра, огладив их.

— Но-но! — пригрозила я, и рывком приподнявшийся мужчина снова вернул меня в лежачее положение, нависнув сверху.

— Мне так нравится больше! — протянул искуситель, сияя от счастья. — Рад, что ты цела.

Ольгерд, по привычке вошедший в шатёр без предупреждения, замер, увидев нас с Таем в странной позе. Командующий отвёл глаза, прокашлялся в кулак, и собрался было уходить.

— Я позже зайду, — промямлил покрасневший друг.

— Можешь вернуться! — с досадой позвал его король. — Мы не спим.

— Да я заметил! — вырвалось ехидное у того.

А я пока они друг друга сверлили взглядами, наслаждалась брошенной его величеством фразой, в которой нашла кое-что безумно для себя интересное: "Мы!". Как хорошо звучит!

— Я просто хотел спросить... — Подошёл ближе Ольгерд. — Мы добыли в ближайшем селе повозку... Но вижу, она уже не понадобится. Кстати, как?

— Самой интересно! — ответила я на его искреннее удивление, а потом мне в голову пришла просто сумасшедшая и явно какая-то не моя мысль. — Шелест! Тащи свой зад сюда! Я знаю, что ты подслушиваешь!

Обращение в пустоту всё ещё удивляло мужчин, не привыкших к тому, что у моего лучшего друга очень чуткий слух. На пороге появился виноватый такой вампир. Он решил сыграть в святое невежество и запрыгал вокруг меня с воплями: "Ура! Она жива! Это просто чудо!".

— Шел!

Вампир остановился, смущённый, как приличная девица в первую брачную ночь, потупил глазки к полу, и только что ножкой игриво не шаркал.

— Ты со мной что-то сделал?

Все взгляды устремились к взрослому мужчине, притворяющемуся сейчас невесть кем. Он же явно чувствовал себя приговорённым, и боялся рот раскрыть, глядя на меня будто я — бессовестный палач.

— Когда ты была маленькой. — Заговорил он, отвернувшись. — Точнее, когда я смог остановиться и перестал пить твою кровь, понял, что для тебя уже поздно. Ты умирала на моих руках. Я смотрел на тебя, и мне стало так пусто и одиноко на этом свете!.. В тот миг, мне вспомнился рассказ Сейола про одного чокнутого, который хотел сотворить собственного маленького вампира, вместо погибшего сына. Он провёл непростой обряд единения и вливал свою кровь в человеческое дитя. Я считал это всё глупостью, но сам не знаю почему, проделал это с тобой. Правда, в истории было сказано, что мальчик всё равно не прожил долго. Я не надеялся на успех. Но ты выжила.

Глубокая тишина впитывала в себя каждое сказанное вампиром слово.

— В пещере, где я спрятал тебя, сидел и смотрел, как ты исчезаешь из этого мира. Но самое страшное началось потом! Двое суток спустя, я наконец, услышал твоё сердце, медленное, и слабое. Потом ты билась в агонии так сильно, что я боялся, если ты всё же очнёшься, то мне придётся снова убить тебя. Я думал, ты проснёшься... сумасшедшей.

Он замолчал, закрыл лицо руками, сел на землю и продолжал говорить сквозь заслон из ладоней.

— Я думал, что всё кончено. Я готов был убить тебя повторно, этими руками!

Вампир плакал. Такое я видела впервые.

— Но ты открыла глаза, смотрела на меня без злобы, ненависти или страха. Осознанно смотрела, внимательно.

Он опустил руки, перевёл дыхание, и посмотрел на меня.

— Ни одна легенда, и ни одна книга не хранила очень важного знания о связи между вампиром и его смертным приемником. С того момента я слышал твоё сердце ото всюду! Оно всегда меня звало вернуться. Я не мог сопротивляться. Я подчинил свою жизнь тебе. И не важно, что говорил там, в таверне, когда ты на меня разозлилась. Я бы не смог уехать ещё раз.

Шелест замолчал. Слёзы стекали по его щекам. Он ждал моего приговора, а я медлила. Если бы во мне не было примеси божественной крови, я действительно прожила бы два года, а то и год, как тот ребёнок из легенды. Но я жива, и спасибо за это Вею.

— Мне всё равно! — выдала я, подползла к Шелесту, который не решался ко мне прикоснуться, а потом обнял крепко и сильно.

— Я люблю тебя больше этого мира! ТЫ — единственная причина, по которой я здесь.

Мужчины онемели.

— Вот и хорошо! — успокаивала вампира я, выслушав его признания.

Тай и Ольгерд с ужасом взирали на нас. Меня больше всего взбесил король! Кому-кому, а не ему нас с Шелестом осуждать.

— И не надо на меня так смотреть! — фыркнула я, обращаясь к его величеству. — У тебя тоже, знаешь ли, примесей хватает!

После чего закрыла самовольный рот и пообещала накормить самым жгучим перцем за болтливость.

— О чём ты? — не упустил момента Тай, давно подозревавший, что не травами едиными и моими мольбами был спасён после грациозного падения с огромной скалы, да ещё и с проткнутым сердцем.

— Э... — спрятаться за Шелестом не удавалось, так как я просто в него упёрлась и подталкивала к выходу, а он ещё не пришедший окончательно в себя, и тоже заинтересованный слетевшими с моего языка словами, нарочно не двигался с места. — Ну. Как бы... Не одни мы сидели в пещере.

— А кто там ещё был? — собирался все выведать у меня король.

— Ну... Как бы... Кое-кто...— Я переползла к нему, задрала рукав его рубашки и сорвала уже давно не нужную повязку, под которой и шрама не осталось от недавнего ранения. Все уставились на Тая.

— Такой когтистый, крылатый и с запахом изо рта, как из печки... не чищенной. — Договорила я.

— Кто? — начинал догадываться Тай.

Раз уж сегодня у нас день признаний, то пришлось сесть и договорить:

— В общем, — набравшись мужества, я начала. — Ты фактически был мёртв, когда мы нашли тебя. Холодный, как камень, не дышал. А я рыдала. Сидела и рыдала, потому что ничего не могла поделать. Кое-кому, живущему в той пещере, очень не нравились мои вопли. Она сжалилась, поняла насколько ты мне дорог, сказала, что поможет, и вдохнула в тебя жизнь. Остальное доделывала я. Вот и всё. Потом ты открыл глаза, а Она спряталась.

Про Вея я не стала рассказывать. Тогда точно подумали бы, что я свихнулась. Мужчины смотрели на меня с раззявленными ртами. Ольгерд и Шелест переводили взгляды от покаявшейся амазонки к абсолютно обалдевшему королю и обратно. Причём, мысли нашего командующего было не трудно угадать: "Богиня, куда я попал?" или "Я здесь единственный нормальный человек!". Мне очень хотелось подпортить ему настроение, припомнив вслух историю с ведьмой! Но потрясений на сегодня итак хватало. А Тай не долго размышляя, выдал:

— Я что стану ящерицей?

Меня просто разорвало от смеха.

— Нет. Не станешь! Ты просто будешь жить долго! И практически не будешь болеть!

Напряжённая атмосфера исчезла. Мы несколько минут смеялись друг с друга, с предположения нашего короля и просто так.

Глава 8. Ночь сомнений.

Оставшиеся дни мы проводили вместе. С Таем практически не расставались. Шакаре Рейно снова исчез, зато вернулся Тень — ему так удобнее было гонять лошадей, охотиться и спать, никого не смущая своим присутствием. Каноний мастерил какую-то гадость для Ольгерда, которая была призвана помочь в военных действиях (мои дорогие друзья всерьёз задумались над обороной Карры). Дорогу мы выбрали очень короткую, не в пример прошлой, так сказать обходной, которую Тай специально наметил, чтобы оттянуть момент знакомства с невестой. Хотя меня это тяготило. Я имею ввиду то, что совсем скоро придётся расстаться. И вот, не успела я и моргнуть, как до Унны осталось всего сутки хода. Тайрелл приказал остановиться на ближайшем постоялом дворе Ихтиарового королевства, чтобы попрощаться.

На дворе царила ночь. Воины, изрядно перебрав хмельного, спали кто под забором, кто в будке злого дворового пса, выгнав оттуда хозяина. Шелест уговорил Тень перекинуться обратно человеком и потащил его в бордель. Оттуда они не возвращались уже несколько часов — наука вампира, видимо, шла по полной программе. А я сидела, предаваясь тоске у камина в пустой зале, грызла яблоко и терзалась бессонницей.

— Не спишь? — король, снова притворялся простым советником. В обычном для меня виде, он присел позади, чтобы иметь возможность обнять меня. Я с удовольствием утонула в его руках, прижавшись к крепкой груди спиной. — О чём думаешь?

— О будущем, — честно призналась я.

— Я хочу, чтобы ты поехала со мной! — заявил он, поцеловав меня в висок.

— Я приеду к тебе, но позже. — Пообещала я. — Сначала вернусь со всеми, повидаюсь с бабушкой. Нам с ней есть о чём поговорить!

О да! Хоть бы о божественном дедушке, который мне покоя не даёт. Только хочешь уединиться, поцеловаться с любимым мужчиной, как является он! Ещё и советами раскидывается направо и налево.

— Сделаю выбор касты и тогда сбегу из Унны к тебе.

— Хорошо! — протянул он, а потом до него дошло. — Ты же не хочешь сказать, что собираешься пройти те последние два испытания? Если так, то тот, с кем ты... то есть мужчина... то есть... Это я! Должен быть я! — заявил Тай. А я чуть не поперхнулась яблоком, когда он полез целоваться.

— Я, конечно, благодарна тебе за готовность помочь! — остановила его я. — Но идти вопреки принципам не собираюсь. Успокойся! Мы говорили с Войкой и Настасьей, они помогут.

— Как? — не понимал Тай, видимо уже нафантазировав себе какую-то совершенно немыслимую пошлую картину с участием меня, моих сестёр и неизвестного мужика. Я чуть не послала товарища с его милыми фантазиями в бордель к вампиру. Он уж точно оценил бы способности короля, придумывать всякие непотребства. Пришлось объяснять, что у нас есть коварный план по запудриванию мозгов старостам. Тайрелл всё услышанное взвесил и успокоился. После чего расслабленно откинулся назад.

— Ори, — мягко прошептал он. — Я буду ждать тебя.

— Я постараюсь справиться быстрее, — улыбнулась я, засыпая в его объятиях.

Видеть, как он смотрит мне в след с таким, грустным выражением на лице, будто считает, что я не вернусь... Самой больно было! Не знаю, как всё сложится. Он — король, я — амазонка. И выбор у нас не велик. Во всяком случае, если хочу быть рядом с ним, придётся терпеть его будущую жену, какой бы она не была, ведь мне её участь не грозит — нельзя персонам у власти брать себе в супруги непонятного кого. А супругу ему обязательно найдут. Не получилось женить на принцессе Лейане, сыщут из того же Мехея жгучую смугляночку. Я же буду молча ревновать, стиснув зубы, а ещё — держать ручки подальше от всяких там ядов. Иначе останется наш правитель вдовцом. Ему снова найдут жену... А я такими темпами все запасы ядов в стране истрачу! Шучу, конечно, травить не виновных — не в моих правилах.

Войка потянула Ши за удила, и мне пришлось отвернуться от небольшого отряда мужчин сворачивавших в противоположном от нас направлении. Сестра грустно улыбнулась, пытаясь ободрить. Я только шмыгнула носом.

Надеюсь, что они доберутся до Карры целыми и невредимыми! Во всяком случае, Шелест присмотрит за Таем и Ольгердом.

Сёстры не особо торопились домой, а может, привыкли к размеренному ритму нашего путешествия в обществе мужчин, — привалы мы делали достаточно часто. Ночью выбрали себе небольшую полянку у самой границы Унны, и грустно поглядывая на кромку леса, в нескольких шагах от нас, погрузились каждая в свои мысли.

— Ори? — позвала Настасья. — У тебя ещё осталась бутылочка Селениной настойки?

— Нет. Кончилась. — Ответ расстроил сестёр, и я поспешила исправить ситуацию. — Зато есть две бутылки вина из королевских погребов Ладониса.

— И ещё одна! — весело подмигнула Фая, извлекая из сумки увесистый бутыль.

Все обрадовались возможности напиться и забыться. Все... кроме постовых. Им-то дозор ночью нести!

— Откуда? — покосилась я на сестру, та скорчила коварную физиономию.

— Ну, нам не сиделось утром в казармах... — хихикнула Файка, вспомнив единственный день, когда наше войско пустили вместе с королём во дворец. Это был первый и единственный день, а потом всех выгнали за шумиху и спаивание общины бравых солдат. На проверку, оказалось, что не все воины мужского пола могут спокойно переносить компанию амазонок. Наши, вот каррские ребята уже давно привыкли ко всем глупостям, на которые способны женщины с мечами.

— Обворовали... — возмутилась Настасья.

— Нет! — тут же перекрестилась подруга. — Никого мы не обворовывали — просто угостились...

— Да, — выдохнула я, вспоминая случившееся в Ладонисе. — Мы там тоже очень так "угостились"... Чуть войну не развязали. Благо во время принца сбагрили тамошней принцессе.

Вино заплескалось в походных чарках. Настасья поднялась на ноги, воздевая над костром протянутую руку с напитком, и призывая нас встать.

— За тех, кто всегда будет рядом бродить невидимой тенью! — короткий тост, поддержанный тишиной и увенчанный грустными вымученными взглядами к небесам. Горечь вина, горечь потери, горечь расставания — я приказывала себе не плакать, и как только все опять вернулись в сидячее положение, поинтересовалась:

— Насть, а Насть, что вы с принцем в шатре делали?

Вопрос, конечно, глупый и наивный, но зачем же так смеяться было?! Сёстры даже вином подавились.

— Ну, вокруг тебя столько мужчин вилось, а ты не знаешь? Что ты как маленькая! — возмутилась, покраснев Фаина. Но почему-то после её слов сёстры захлебнулись смехом и начали ещё и ползать по земле, а местами и кататься, похрюкивая и хватаясь за животы.

— Понимаешь, — отсмеявшись, села ровно Настасья, и попыталась доступно мне объяснить. — Только никому ни слова!

Мы, как самые честные, изобразили жестами — клянёмся! И если проговоримся, то только по пьянее, но того, кто слышал — убьём.

— Короче, он как-то, первый раз, потребовал в палатке, чтобы я сняла с себя всю одежду...

Представив себе эту картину и хлюпика Улиана в качестве главного действующего лица, меня начало мутить. А Настасья с Войкой продолжали рассказ, по-прежнему давясь накатывающими смешками.