Целительница 2

На самом деле её можно понять. Своего настроения Ревека сейчас бы никому не пожелала, тем более добродушной и спокойной Нанайе. Процесс сметания в кучу перьев нисколько не успокаивал. Вредный пух разлетался по комнате снова, стоило слишком сильно махнуть веником. Магию Ревека применять опасалась, потому что сейчас либо выбьет стёкла, либо сожжет всё к дьяволу. Она легла на пол и разрыдалась, уже не особенно сдерживаясь. Стучала ногами, кричала и плакала. Это помогало когда-то. Лет до трёх. А сейчас плачь не плачь, а всё равно сегодняшний день не изменится. Каким он был, таким и останется.

Глава пятая

ЖИВОЕ ПРОШЛОЕ

Высокий сводчатый потолок серовато-бурого цвета всё ещё слегка покачивался, но лежать на холодном камне не стоило, так что Светлана села, слегка потянулась и огляделась, нарочито не замечая посреди зала высокий каменный трон и восседающего на нём Саримата. Зал был огромный, но тёмный. Ни одного окна; как закрыты двери, отсюда было не определить. Если бежать, то через дверь. Телепортация закрыта. Уж это-то Светлана проверила сразу.

— Ну и что ты от меня хочешь, Саримат? — спросила она, поднимаясь на ноги и разминая немного затёкшую спину. — Я думала, что ты меня убьёшь.

— Ну и как? — Саримат зачем-то изучал свои ногти.

— Приятного в этом мало. Для меня, по крайней мере. Ну а теперь меньше приятного для тебя, потому что шансов у тебя поубавилось. И магия здесь работает. Всё-таки дуэль?

— Нет, — ответил Саримат.

— То есть снова сражаться ты со мной не готов?

— Как тебе здесь?

Ага, на вопрос не отвечает. То есть на честную битву не стоит рассчитывать. Тут наверняка какой-то подвох.

— Если быть честной, не очень. Душно тут. И темно, — Светлана прошлась до стенки и коснулась её. — Да, и ещё стоит заменить факелы на магические огни. Они кислород не тратят.

Гранит, толщиной, наверное, метр или больше. Срощен так, что и швов-то не найдёшь. Определённо не вырубленный.

— Зачем тратить магические силы на такую мелочь?

— Не сказала бы, что мелочь. Сонливость, усталость, упадок магических и физических сил, слабость... обмороки, — Светлана ещё раз прощупала стену. Определённо не подвал. Стену убрать не получится, но всё же двери должны же куда-то выходить. Взломать лучше всего левую.

— Мне говорили, что ты Дитя Света и Свободы.

Светлана фыркнула и вышла поближе к середине зала. До дверей расстояние одинаковое. За правой что-то есть, это можно понять. А вот за левой — пустота.

— Я так подозреваю, это Антеризо. Он много что говорит. Не всему стоит верить. Так что тебе от меня надо? Или ещё побеседуем об архитектуре? Если что, я не очень хорошо её знаю. Но вентиляция здесь на самом деле отвратительная.

Защита Саримата очень хорошая и плотная, не пробьёшь, причем не только от магии, но и от физического удара. Не зря он ухмыляется, сидя на этом троне. У Светланы сейчас на самом деле тоже защита сильная, но подвижная, двигающаяся вместе с ней. К тому же куда более экономная.

Саримат сощурился.

— Что-то у нас тема разговора как-то не двигается, — наконец прервала молчание Светлана. — Может, ты всё же скажешь, зачем я здесь и что ты от меня хочешь?

— Почему же ты не замужем? — почему-то осведомился Саримат.

— Что ты от меня хочешь? — отчеканила Светлана.

Эх, жаль, что дверь заперта. И сейчас к ней бросаться неразумно.

— Это я попросил тебя оставить. — Голос за левым плечом Светлана узнала.

Его трудно забыть. Ровный, самоуверенный бас. И от него внутри закипала ненависть. Целительница резко повернулась и прямо уставилась в глаза Плюбу. Тюрьма его не изменила. Всё такое же правильное гладкое лицо, всё те же тёмно-синие глаза. И белозубая улыбка. Можно бы, конечно, назвать его красивым, но нет, злой и оценивающий взгляд делал его уродливым. А ненависть Светланы делала ещё уродливее.

Светлана — целительница, ей нельзя ненавидеть человека. Но урезонить это кипение, извержение, поток лавы, не так-то просто.

— О, я вижу, ты меня не забыла, — Плюб усмехнулся и коснулся лица Светланы.

Кулак врезался ровнёхонько в переносицу вместе с частью той ненависти, что кипела внутри. Плюб шарахнулся метра на два и ухватился за свой нос

— Да, милашка, удар-то ты поставила отменный.

Она резко выкинула руку вперёд.

— Твоя дистанция. Подойдёшь ближе, ударю в десяток раз сильнее. Дотронешься — ударю магически, не думая о последствиях, — голос получился ровным.

— Плюб, если ты что-то хотел, то давай скорее. Время дорого, — напомнил Саримат.

— Хотел, хотел, — кивнул Плюб, не отрывая взгляда от Светланы. — Жди.

Защита на нём сильная, но Светлана бы её пробила. Причём так, чтобы его самого... Нет, целительница не должна даже этой мысли допускать! Брать живым. Плевать, что сил потребуется втрое больше.

— Да, я смотрю, ты и не изменилась даже, девочка, — заметил Плюб.

— Короче.

— Ой, ты, кажется, ненавидишь меня.

— Более того. Ты — единственный человек, которого я действительно ненавижу, — холодно призналась целительница.

— Интересно. Я оказался в тюрьме и должен был никогда не выходить оттуда. Тебе это помогло?

— Да.

— Чем же?

— Я знала, что ты больше никому не причинишь зла, — Светлана переступила с ноги на ногу. — Исправить хотелось бы ещё. Но что-то в твоём случае это безуспешно.

— О! Исправить, значит, — Плюб поправил воротник. — Вообще-то изначально ты хотела меня убить.

— Расхотела, — вот тут Светлана соврала. Она бы сейчас отлупила эту сволочь так, чтобы он месяц встать не мог. И это самое меньшее. Но Плюбу совсем не надо знать, что тогда её сдержали четверо и кто-то из коллег шепнул, что Славик бы не хотел, чтобы она стала убийцей. А сейчас её держал в узде только многолетний опыт борьбы с собой.

— Что я, собственно, хотел узнать... Говорят, что ты знаешь секрет бессмертия.

— Очень интересно! И какой же он? Самой любопытно.

— Так и знал, что несут бред. А вот то, что ты смерти не боишься?

— Ну?

— Говорят, что ты смерти не боишься.

— Ну не боюсь. И что? — осведомилась Светлана. — Не боюсь, но уж тебе убить меня точно не дам.

— Нет, я сам хочу не бояться смерти, — Плюб усмехнулся. — А то мне уж очень часто пророчат ад и прочие радости загробной жизни. Может, ты что-то знаешь о загробной жизни такое, что...

— Значит, ты хочешь понять, как не бояться смерти? — переспросила Светлана.

— Да, очень хочу.

— Рассказать я тебе не смогу. Для тебя слова — ничто. Могу показать, — Светлана воспряла и расплылась в улыбке. — Я давно мечтала это сделать. Показать, что такое не бояться смерти. Ты почувствуешь, что это значит. Но нужно твоё согласие. Если бы оно было не нужно, я давно бы это сделала. Ты согласен?

— Да, — с вызовом ответил Плюб.

— Мне тоже бы хотелось... — начал Саримат.

— Нет, — отрезала Светлана.

— Почему же?

— У меня нет к тебе ненависти. — Она даже не повернулась. — Ну что, ты готов?

— Да.

— Открывай разум. Снимай защиту от внушения.

Светлана прижала пальцы к вискам и пробормотала вспомогательную формулу. Можно и молча, но она сейчас выведена из равновесия. Воспоминания живые, не просто как будто это произошло вчера, а как будто это происходит сейчас.

Пропал каменный зал, Саримат, Плюб и эта духота.

Небольшая комната, обставленная изящной деревянной мебелью. Довольно широкая кровать, мягкая подушка. Светлана просыпается в этой комнате, своей комнате, внезапно, быстро и окончательно. Глубокая ночь, часа два-три. Да, три. Часы с золотыми стрелками показывают именно три. Осталось три дня до самого счастливого дня в жизни. Дня, когда она и человек, которого она любит больше всего на свете, станут одной семьёй. Дальше — дни вместе, потом дети. Трое? Нет, трое — мало. Пятеро, шестеро, не меньше. Деревянный дом где-нибудь на опушке леса, в нём вечный шум, радостный и приятный слуху.

Славик должен завтра вернуться. Наверное, он успеет сделать что-то важное, иначе зачем разлука? Хочется с ним увидеться. Этого всегда хочется, даже когда они немного поругаются. Но ссоры какие-то мелкие, проходящие мимо, и потом даже непонятно, из-за чего они так орали ещё пять минут назад.

В шкафу висит платье. Через три дня она наденет его, а ещё ожерелье с янтарём. И кольцо, которое Славик подарил, когда просил её руки. Наверно, угрохал на него всю свою премию... В своём репертуаре. На подарки дорогим ему людям тратит больше, чем надо, в итоге голодает. В общем, голодать ему теперь не придётся.

В мыслях возникали такие картины одна за другой. Так, в мечтах, прошло несколько часов, заснуть так и не получилось.

Утром за дверью раздались шаги. Тихие. Похожие на шорох. Потом еле слышный шёпот. Никак не удавалось уловить слова и даже интонации.

-Шушушу, — сказал один голос. Другой что-то ответил. Настроение дошло до Светланы. Волнение, страх, печаль, неизбежность, даже обречённость.

Сердце забилось как бешеное в страшном предчувствии. Сначала пробрала дрожь, а потом она вскочила с кровати и открыла дверь раньше, чем успели постучать. Она стояла на пороге в ночной сорочке, а напротив — её начальник и ещё двое сотрудников. У них были такие лица, что Светлане стало дурно.

-Что случилось? — спросила она.

-Светлана, только не надо...

-Я спрашиваю, что случилось?! — закричала она, срываясь. — Вы же были со Славиком!

Повинуясь порыву, она растолкала всех и побежала во двор. Бегом спустилась с лестницы, отворила дверь. Славик был здесь. Да, здесь. Он лежал на носилках. Обычно деятельный, не способный ни на секунду оставаться без движения, он сейчас был спокоен. Слишком спокоен. Светлана кинулась к нему, встала рядом на колени. Всё сразу стало понятно. Сердце замерло, по телу пошёл холод, а потом жар и как будто окатило льдом.

-Славик... — тихо позвала она, притрагиваясь к его щеке. Она знала, что ответа не будет, но не хотела признавать этого. И разум, и душа не хотели принимать происходящего, она ждала, что он повернёт голову, взглянет, улыбнётся и скажет что-нибудь хорошее. Или хотя бы что-нибудь... Хоть пожалуется на головную боль... Светлана умела чувствовать жизнь в человеке, и видела, что сейчас её не было. В голове всё помутилось, такое впечатление, будто у неё вырвали сердце и мозг без наркоза. Хотелось кричать, но не получалось. Сил не было, весь крик застыл в горле, словно ледяной ком. В глазах закипали слёзы, но никак не могли пролиться. Словно это сон. Бесконечный кошмарный сон.

Она звала его. Может, громко, может, тихо, может, даже мысленно. Целовала холодные руки. Она не хотела никого и ничего больше видеть. Не хотела жить, потому что из слова 'завтра' навсегда исчезла надежда. Вместо него пропасть. Вместо настоящего — кровоточащая рана. А жить прошлым нельзя. Это смерть. Поэтому не страшно. Проснуться! Проснуться! Проснуться!!! Бессмысленно щипать и кусать себя. Это не сон! ПРОСНУТЬСЯ!!!

Нет, не проснёшься. Потому что не спишь. Тогда... тогда пусть что-нибудь упадёт сверху, чтобы закончить эту муку навсегда!

Кто-то положил на плечи руки, что-то сказал, она не разобрала, что, но что-то успокаивающее. Не поняла, кто, только знала, что близкий. Только тогда получилось зарыдать, уткнувшись в похолодевшего Славика.

Что ждёт? Ничего. Славик никогда больше не заглянет в окно и не скажет: 'Хватит спать, пошли прогуляемся', не посмотрит горящим от энтузиазма взглядом, не скажет ни слова. Она никогда не притронется к его руке и не скажет, что они всё преодолеют. Не взглянет на него, не пойдёт за ним. За ним теперь идти некуда. Она так мало говорила, он так многого ещё не рассказал. Так много идей исчезли! Так много дней! Так много возможных событий! Исчезло всё, чем Светлана жила последнее время. Не будет дома, не будет шумных детишек. Не будет ничего.

Горячий чай обжёг горло, но не привёл в чувство. Он на несколько мгновений вернул к пустому настоящему, а потом всё снова исчезло. Только нестерпимая боль. Боль, от которой хотелось кричать, но уже не было сил.

-Тебе этого достаточно? — спросила Светлана. На передачу воспоминаний потребовалось довольно много сил, причём, кажется, от обоих. Если Светлана ещё стояла на ногах, то Плюб упал на пол. Его лицо было перекошено, словно от пытки. Жалко ли его было? Да не очень.

— Что-то я не понял, — Плюб порядком охрип, но надменность в голосе осталась. — Перед тобой даже смерти не было. Твоей, разумеется.

— Раз ты ещё не понял... — Светлана повторила всё то же самое.

Народу в огромном зела суда очень много. Ни одного свободного места. Светлана сидела на месте пострадавшей. Стул был жёсткий и неудобный. Или это потому что место непривычное? Обычно она была на другом месте. Либо в качестве обвинителя, либо рядом с осуждаемым. Или потому, что сейчас большую часть процесса приходится сидеть и молчать?

Суд уже закончился. Светлана отмечала краем глаза, что Плюба уводят. Уводят человека, который отнял у неё всё вместе с надеждой на завтрашний день. Он виноват! Пусть его уводят! Пусть он останется в тюрьме на вечность! Заслужил! Сегодня в ряд пострадавших даже несколько дополнительных стульев пришлось поставить. Гнев и горе кипит в воздухе так, что в глазах появляются красные всполохи. Неуютная атмосфера, но последнее время её саму эти чувства не покидают.

Когда закрылась дверь за осуждённым, в Светлане как будто что-то оборвалось. Она глубоко вдохнула, не позволяя себе начать плакать. Она должна быть спокойна. Вон Миранде это хорошо удаётся.

Королева традиционно сидит по правую руку от судьи. Прямая, спокойная, голос её ровный и выдержанный, как будто ничего не случилось. Как будто всё так же, как и раньше. Она задержала взгляд на Светлане и едва заметно повела бровью. Светлана выдавила из себя улыбку. Что ни говори, а подруга её всё это время поддерживает, хотя ей сейчас тоже очень непросто. Не стоит её расстраивать. Впрочем, выжатую улыбку от настоящей она всё равно отличит.

Чувство опасности укололо резко, на уровне инстинкта. Светлана тут же закрыла глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Это можно было бы сравнить с хлопком, если на слух. Или вспышкой, если связывать со зрением. Вырывающаяся энергия, которую Светлана мгновенно накрыла куполом защиты, уже не думая, что это. Зато она знала, как это подействует. Волна вырвавшейся энергии разнесёт здесь всё.

— Выходите все! — крикнула Светлана, вскакивая.

Миранда была уже на ногах, и что-то шептала судье. Кто-то пискнул от страха, на что Миранда чутко ответила:

— Пострадавшие, защита, обвинение, судьи — в первую дверь и на улицу. Первый — пятый ряд — за ними. Пятый — пятнадцатый — в среднюю. Далее — в дальнюю от меня. Чтобы через минуту я тут никого не видела!

Дальше Светлана ничего не видела, только слышала топот сотен ног. Она держала защиту и тащила её так плавно, чтобы часть энергии рассеялась без вреда. Сможет ли она погасить это — неизвестно. А силы убывают...

— Светлана, тебя тоже касается! — Миранда не отключила ещё командный голос.