Легенды Тешминского леса (Общий)

— О том, что меня не ищут в лесу — тихо произношу я, раздавленная памятью.

— Вспоминай — жестко произносит жрица. — Не смей прятаться в забвении. Вспоминай!

— Они говорят... обо мне, о том, что я не чувствую своих родных. — Слёзы текут из глаз. — Говорят, что я эгоистка, и мной легко управлять. Всё игра. — Я плачу навзрыд.

Ардина мягко обнимает меня. Слёзы льются нескончаемым потоком, подгоняемые жестокими словами в моей голове, болью от обмана и от одиночества, про которое за неделю успела забыть. Я почти ненавижу жрицу за то, что заставила вспомнить всё это, ненавижу Сигурда за то, что опять не дал мне уйти. Как же так: Отар, Бьерн, Свейн, Магни, остальные — всё ложь. Я никто для них, даже скорее обуза, обязанность, которую надо занимать весь день разговорами и делами.

-Плачь. Плачь, Марина. Ты должна поплакать. И простить. Сейчас тебе больно, но они защищали тебя. Защищали, как умели. Прости их, они войны. Они действовали, как должны. Может не совсем правильно, но у них было мало вариантов, а главное, мало времени. Когда-нибудь ты поймешь. А сейчас плачь. Плачь и помни. Но помни не предательство, как ты считаешь, а истории Торольфа, игры с Бьёрном, застольные беседы с Магни, прогулки с Гестом, наказания со Свейном, опёку Отара и заботу Сигурда. Помни.

Как долго мы просидели в беседке, понять было сложно. Боль и обида от того, что те, к кому я успела привязаться, так поступили со мной, захватили меня полностью. Я давно перестала безоговорочно доверять людям, но эти же из другого мира. Они же из сказки! Они не имеют право на такое поведение! Подсознательно я вела себя, как героиня моих любимых книг: заводила знакомства, беззаботно смеялась, легко принимала новое, играла в прятки. Боже мой, в прятки! Да я не вспоминала об этой игре лет с десяти. А тут вдруг захотелось. Бред. Всё бред и фантазии сумасшедшей девчонки.

Постепенно слёзы сошли на нет, оставив после себя только пустоту в глазах и безнадежность в душе. Об этих ... вардах я и думать не хочу, но осталось несколько неясных моментов. Наконец, я отстранилась от дриады.

— Ардина, то, что говорил тогда Альмод, правда? Ведь так? Я действительно не чувствую ничего к родителям, друзьям, к дому. Как будто вся та жизнь была лишь историей из фильма. Хорошего фильма, но не более.

— Правда, Марина, — она ненадолго отвела взгляд. — Только есть пара нюансов, о которых они не упоминали, а ты не знаешь. Ты начала терять эту связь ещё в тот раз, когда впервые услышала Песню. Альмод лишь завершил его работу и замкнул эти связи на тебя же саму.

Мой гневный взгляд скользнул по её лицу.

— То есть, ты хочешь сказать, — всё более тихим голосом нападала я на неё, — что он сам сделал меня эгоисткой, а потом ещё и обвинил в этом? — Да, звание "эгоистка" всё-таки сильно задело меня.

Уверенность дриады не дрогнула ни на миг.

— Нет, девочка. Это значит лишь то, что ты стала независима от прежних привязанностей, а как при этом ты относишься к другим, — многозначительный взгляд в мою сторону. — Это уже твоё дело.

— Прости, — я покаянно опустила голову. — Ты не виновата. Просто... мне тяжело. Вернуть ничего уже нельзя?

— Ты знаешь ответ на этот вопрос. Просто прими его, прими, как и всё остальное, что случилось. Ты бы всё равно не смогла быть с ними. Это был твой выбор, осознай его и найди в этом светлую сторону.

Я обессилено откинулась на скамейку.

— Мы говорили с... — глубокий вдох, — с Сигурдом об этом. О новых возможностях, что открываются мне.

— Вы шли в правильную сторону, но ему нужно было уделить больше внимания тебе, а не Нирее. Теперь у нас только три дня, пока открыт портал.

— А потом?

— Потом портал закроется ещё дней на двадцать, а ты этого времени здесь не переживёшь. Лес будет звать в твоём сердце. Ты должна вернуться.

— И что я должна делать? — Мир рушился, оставляя слабую опору под ногами.

— Мы научим тебя слышать голос мира вокруг, понимать, что хочет от тебя Лес. Игнорировать его голос ты уже не сможешь, но подружиться с ним, а не раствориться в его силе, тебе по плечу.

— За три дня? — Нет, опора всё-таки обваливается, и я лечу вместе с ней.

-Не сдавайся сразу, девочка. Не позволяй сомнениям взять верх. — Дриада грациозно встала. — Пойдем прогуляемся.

Ардина легонько прикоснулась к ветвям, и проход снова раскрылся. Ненавязчиво, но уверенно она взяла меня под руку и повела вперед по тропинке.

— Люди часто противопоставляют себя природе — в этом их главная ошибка. Люди и есть она. Нет венцов творения или, как глупо звучит, тупиковых ветвей эволюции. Есть мир, прекрасный во всех его проявлениях. Что ты чувствовала, когда пела с Лесом?

Мне потребовалось время, подобрать ответ.

— Единство?..

— Правильно, — она одобрительно сжала мою руку. — Разве было что-то неприятное, давящее либо, напротив, подобострастное?

— Нет. — Придать своим ощущениям словесную форму было не просто. — Это как поёт сердце. Ну, то есть, ты слышишь мелодию глубоко внутри себя и сама же отвечаешь. Когда устаешь — она замедляется, скучаешь — бежит быстрее.

— Иными словами, ты сама могла создавать эту мелодию?

— Наверное, да, — я закрыла глаза и погрузилась в воспоминания. — Но мне не хотелось решать, не хотелось брать ответственность на себя за этот концерт. Было страшно.

— И Лес дал тебе защиту. Погрузившись в него, тебе не пришлось бы принимать решения, быть ответственной за себя или кого-то другого. Только Его воля и Его сила. Это даже не рабство — раб подчиняется, но его суть, личность не исчезает. — Ардина замолчала, давая мне время понять, осознать.

— Ты обиделась на Сигурда, решившего твою судьбу, и приняла это как предательство, так почему же ты сама так упорно стремишься к подобному?

Дриада легко освободила свою руку и покинула сад.

Побродив некоторое время среди цветочного великолепия, я снова вернулась в беседку, где уже около часа пыталась понять, что со мной не так. Что за маниакальное стремление к самоубийству? Я давно боролась за свободу от родителей, хотела съехать, чтобы они не решали за меня. Получается, что это просто дань моде, каприз избалованного ребенка. А на деле — право на свою жизнь с радостью предоставляю первому встречному. Лес, Сигурд — они давали мне выбор, а я даже не потрудилась подумать. Появился человек (ну или не человек), готовый взять меня под покровительство — отлично! Отдам себя с потрохами. Не хочешь отвечать за меня? А придётся, я упорная, одного урока мне мало. Что имеем в результате — одну семью вырвали из сердца, новую я вырвала сама. И вот всё те же исходные данные: я наедине со своими "великими" и "супервзрослыми" принципами.

Из мрачных раздумий меня вырвали голоса.

-Состояние не ухудшается, но и лучше не стало ни на грамм.

— А остальные?

— Альмод пролежит ещё максимум сутки, Магни уже ушёл, а Торольф вовсю травит байки, поглядывая из-под повязки хитрым взглядом.

— Да, Свейну не повезло. Как же так получилось? Он же не стоит в авангарде наступления.

— Он прикрывал отход Бьёрна и девушки, вот и нарвался на опытных бойцов.

— Кстати, как она? Цела? Ты её видела?

— Цела и невредима. Где-то гуляет с Ардиной. Такие воины защищали её, а она даже не поинтересовалась, что с ними.

— Ей есть о чём подумать сейчас, хотя я тоже этого понять не могу. Вот, как ты думаешь, она справится?

— Ну не знаю, она...

— А вот это уже не тебе решать! — Сама не ожидала такой угрозы в голосе. Но их разговор меня добил: ребята ранены? Пусть они и предатели, вроде как, но мне они дороги. Как там мой Свейн, кот блохастый? Я же с ума сойду от беспокойства.. — Где они?

— Э... они... — замямлила одна из этих сплетниц.

— Где Свейн? — Да, а я думала, что в прошлый раз рявкнула.

— В лазарете, там за фонтаном. — Похоже, дриады несколько опешили от агрессии, исходящей от меня.

— Спасибо, — я развернулась и пошла в указанном направлении. — А языком меньше трепать надо, вдруг кто подслушает.

Вот ведь курицы! Они ещё будут оценивать моё поведение. Вардов ей жалко, жалельщица недоделанная! А меня не жалко? Ну с ними я ещё разберусь, а вот как там ребята? В лазарет я ворвалась как гарпия в полёте, мне даже сразу показали, где комната с моими оборотнями. Да, с моими! Чтобы не случилось, я люблю их каждого по-своему. А они ещё узнают, как обижать беззащитную девушку, но для этого они должны жить. В палату вперёд меня входил уже страх.

Палатой данную комнату можно было назвать лишь с большой натяжкой. Светлая комната была словно выставочный экспонат самых экзотических растений, между которыми находились различные предметы мебели. Создавая в голове картинку местной реанимации, я никак не ожидала попасть в это царство света и жизни. Причем не ожидала до такой степени, что даже забыла цель своего визита, пока не увидела Свейна на дальней от меня кровати. Разговор с дриадой помог мне взглянуть на ситуацию с позиции вардов и хотя бы отчасти понять их. Конечно, обида никуда не делась, но и привязанность из сердца до конца я вытравить не смогла. И сейчас, глядя на моих побитых друзей, я едва сдерживала слёзы. В конце концов, я очухалась и кинулась к Свейну.

— Марина? — В его голосе смешалось всё: боль, удивление, надежда... нежность? Он попытался приподняться мне навстречу.

— Лежи уж, — я присела на край кровати, не отрывая взгляда от подушки, рядом с его головой. Смотреть прямо мне не позволяло чувство вины. — Как ты?

— Хорошо. Всё хорошо. А ты? — голос сбивался после каждого слова.

— Нормально. — Действительно нормально, а пояснять подробнее всё ещё не давала обида.

— Марина. Я думал ты не придешь. Я надеялся... Мы... Марина, — он тяжело закашлялся, а я вспомнила, что собиралась повзрослеть.

— Не надо, Свейн. — Я, наконец, посмотрела в его глаза. В почти отчаявшиеся глаза. — Я всё знаю. Ардина рассказала всё. — Блин, обида звучит всё-таки слишком явственно.

— Не всё! — Слишком громко и яростно для его состояния возразил он. Кашель опять перебил его на полуслове.

На его плечо успокаивающе легла рук Бьёрна. Надо же, а я и не заметила, что он тоже здесь, смотря на раны моих воинов.

— Не всё, Марин. — Медведь испытующе смотрел на меня. — Она сказала лишь о том, что открыл ей Сигурд, но о нас она знать не может.

Тяжелое молчание повисло в комнате. Наверное, я должна что-то ответить, но слов не было, никаких — ни обвинения, ни поощрения.

— Возможно, мы должны просить прощения у тебя. Но я не стану делать этого. — Твёрдо продолжил Бьёрн. — Просят прощения, когда признают, что сделали что-то плохое или со злым умыслом. Когда навредили человеку. Это не наш случай. Марина, посмотри на меня. Пожалуйста... — Я всё-таки подняла взгляд на моего медведя. В его глазах бушевала буря эмоций. Во-первых, решительность, она накрыла меня с головой. Затем, ожидание, немного вины, и сильнее всего просматривался страх. Надо же, я не одинока в чувствах.

— Марина, да, мы скрыли от тебя кое-что. Да, был приказ Сигурда окружить тебя заботой, вниманием. Не давать тебе времени вспомнить твою прошлую жизнь. Да, мы подбирали тебе занятия, исходя из того, что сообщил о тебе Альмод. Но мы не претворялись в чувствах к тебе. Смотри на меня.

Усмехнувшись, я снова взглянула на этого отчаянного мальчишку. Нет — мужчину. То, с какой отвагой он говорил, вызывало уважение и ... отклик?

-Марин. Пойми нас. Мы не могли допустить ещё одну душу в Лес. Но только этот мотив не заставил бы нас вести себя так. Все наши разговоры, действия, эмоции не были игрой. Ты раскрасила наши будни, и нам даже не хотелось отпускать тебя сюда. Ты стала дорога нам, именно ты, а не поручение Сигурда.

Я всё-таки заплакала. Только теперь, наконец, от облегчения. Я верила ему. Лишь немного подавшись навстречу, сразу оказалась в таких крепких и родных объятиях. Чем ближе я прижималась к нему, тем сильнее чувствовала, как напряжение, царившее в комнате, спадает, окутывая меня всеобщим облегчением и радостью.

— Медведь в своём репертуаре: вокруг раненые товарищи, нуждающиеся в сочувствии и внимании прекрасной девушки, а объятия получает он.

Торольф, засранец! Хорошо, что я и так уже красная и реакция на его слова не отразится, как всегда, на лице. Я мягко отстранилась от Бьёрна и обвела взглядом комнату. Торольф лежал напротив, чуть по диагонали и весело мне подмигивал единственным глазом. На мой испуганный вскрик он успокаивающе рассеялся и пояснил:

— У меня просто разбита бровь и скула. Так удобнее для повязки. Рад видеть тебя, Мышка.

Мышка. Своеобразная месть за мои "зайчики". Ну и за стремление всеми лапками влезть в мышеловку.

— И я тебя, Блохастик. — Ехидство почти тонуло в радости, что с ним почти всё в порядке.

Слева от него лежал Альмод. Внешне никаких ран я не видела, но вот цвет его лица оптимизма не внушал. Он слабо, с долей интереса смотрел на меня.

— Альмод. — Я не знала, что ещё сказать. Конечно, я рада, что он цел, но видеть его я хотела не слишком.

— Марина. — Он понимающе улыбнулся.

— Ты что-то неважно выглядишь.

— Устал. Слишком много энергии потратил. — Альмод ненадолго задумался. — А мне, наверное, нужно извиниться?

— Нет, мне всё объяснили. Я постараюсь понять. Только у меня вопрос: связи родителей со мной ты тоже перекрыл?

— Почти. Ослабил. Они помнят, но не рвутся особенно тебя искать, принимаю твой побег, как неизбежное.

— Спасибо. — Что-то мне подсказывает, мы сможем подружиться в будущем.

Я, наконец, вернулась взглядом к Свейну. Повязка на плече, боку. Нога зафиксирована в одном положении. На виске длинная ссадина. И всё ещё что-то ищущий на моём лице взгляд. Бедный мой Рысь.

— Я верю вам. Я скучала. Как ты?

— Теперь лучше. — Слабая улыбка скользнула по его лицу.

— Прости. Это из-за меня, моего побега.

— Нет, что ты, просто началось вторжение и ... — Снова кашель.

— И у тебя на руках я без сознания лишним грузом и ответственностью.

— Марина...

— Не надо, Рысь. Молчи, отдыхай.

— Посидишь с нами?

-Конечно, куда ж я от вас.

Следующие пару часов пролетели одним мгновением. Мы сидели, вспоминали наши проделки в лесу, слушали байки Торольфа и рассказы Альмода, и мне было спокойно. Как дома.

— Марина, сосредоточься. — Ардина уже устала бороться со мной, но я никак не могла успокоиться. Встреча с вардами всколыхнула все струны внутри меня и душа пела, снова найдя опору. Ну как тут не радоваться, как сосредоточиться на потоках силы вокруг и голосе природы?

— Я стараюсь...

— Не стараешься! — Отрезала дриада. — Ты ужасалась сроку, оставшемуся тебе на обучение, а сама где-то витаешь. И ладно бы в облаках, а то где-то в себе.

— Прости, Ардина, просто это было так волнующе. Спасибо тебе и за разговор, и за понимание. — Снова и снова я переживала в голове эмоции, заново обретенные после разговора с друзьями.

— Благодарить будешь потом, если останешься жива. — Ардина не давала сбить себя с толку. — Не отвлекайся. Расслабься и впусти в себя энергию этого места: силу деревьев, шепот травы, мягкость цветов. Почувствуй каждый листочек на ветках, о чем они мечтают? Ощути аромат цветов, их разговоры. Не думаешь же ты, что они просто сидят молча? Поймай ветер в кронах и запутай его в ветвях. А потом отпусти, пусть он летит себе дальше, расскажет другим о том, что видит. Ты чувствуешь жизнь вокруг?