Триединство: Светоч Любви Часть 1

Он вышел из храма и подошёл к молитвенным барабанам.

— Мама, а зачем нужен тот колокол? — спросила маленькая девочка лет четырёх у женщины, которая стояла возле дерева и разговаривала о чём-то с молодым монахом.

— Мам, мама! — привлекая её внимание, не переставая, твердила девочка.

Женщина неловко посмотрела на монаха, словно извиняясь за свою дочь, но монах не обратил на это никакого внимания, ласкового посмотрел на девочку и, чуть нагнувшись, сказал:

— Звук колокола уносит твои просьбы далеко вверх, туда, где светит солнце. Так твоя просьба будет услышана быстрее.

— Но знаешь, это всего лишь одна из форм, которая помогает, — доверительным голосом внезапно начал монах, словно готов был рассказать тайну.

— Главное, помни, что желание должно идти из глубины души. Тогда, в момент рождения твоей просьбы, о ней уже будут знать наверху, — закончил монах.

Мама улыбнулась дочери и с благодарностью продолжила разговор с монахом. А девочка с задумчивым видом посмотрела на большой медный колокол, будто меряя расстояние от него до неба, и попутно принялась рассматривать находящихся поблизости людей.

Эрик решительно двинулся вперёд, касанием руки приводя в движение стоящие один за другим барабаны. И в небо полетело ещё одно желание, одна мечта.

Небо покрылось лёгкой розоватой дымкой, которую подхватывали скользящие мимо облака. Вечер накрыл город своими новыми загадками, и солнце окрасило горизонт яркими красками. А там, дальше, решалась новая история, и самолёт взлетел вверх, ложась на такой понятный сердцу курс.

Скольжение памяти

:Ветвь первая:

... Шаг сделан... но где-то вверху растаяли последние лучи света. Она услышала, почувствовала его голос, такой дорогой её сердцу. Ей захотелось удержать его, сорваться и полететь навстречу, но вместо этого она продолжала падать. Мир становился тяжелее, и она ничего не могла с этим поделать.

" Прости меня, родной мой! Я никак не могу дотянуться. Но твой свет, он такой нежный и тёплый... Я не хочу его вновь потерять", — и она обессилено опустила голову.

— Ты что-то потеряла, доченька? — по-отцовски ласково прозвучало вверху. Эрна изумлённо подняла голову, и яркие солнечные лучи нежно коснулись её лица.

К своему удивлению она вновь почувствовала себя маленьким ребёнком. Она попыталась протянуть навстречу руки и только неуклюже завалилась вперёд.

Голос радостно засмеялся:

— Не печалься, солнышко. Сейчас я тебе помогу, — и она почувствовала тёплую ладонь в своей руке. Как она ни старалась вглядеться в его образ, он всё ускользал, теряясь в ярких лучах света. А тем временем она оказалась парящей в светлом солнечном свете где-то посреди неба.

— Не ищи пути твёрдого. Ты пари дорогой своей любви, — ласково прозвучал родной голос и словно тёплым огоньком поселился внутри её духа, прорастая во всём её естестве: — И когда у тебя вырастут крылья, ты не побоишься взлететь над самой собой.

Эрна очаровано посмотрела на этот светлый образ. Ей захотелось побольше укутаться в его тепло, и она нежно обняла его своими детскими ручонками, тая в его свете.

— Взгляни на эту звезду, ангел мой, — сказал всё тот же голос и Эрна, встрепенувшись, посмотрела на небо.

Небо теперь было над ней, и оно было солнечно яркого цвета. По небу разнообразными фигурами проплывали пушистые маленькие облака жемчужного цвета. Вот по небу проплыл большой корабль. Теперь же облака легко разлетелись по сторонам и закружили в небе большим цветочным венком. Глаза Эрны восхищённо ловили каждое их движение, и тёплый жёлтый свет сиял напротив её груди. Но самое интересное, на этом светлом, казалось, дневном небе ярко сияли звёзды. Они были настолько отчётливо видны, что, казалось, можно протянуть свою руку и дотронуться к ним. Но Эрну это не удивляло. Она была дома.

Эрна обернулась к отцу и её маленькие белые крылья воодушевлённо взмахнули:

— Какую звезду, отец? Их здесь много, — произнесла она, и её глубокий взгляд внимательно остановился на его лице.

Теперь она его увидела ясно, и её глаза радостно расширились. Это был её отец. Он показался ей очень высоким, впрочем, таким здесь было всё: и дома, и горы, и серебристые деревья. Одет он был в просторное подпоясонное платье сероватого цвета с большими пурпурными узорами по краям. В лице его было что-то человеческое, но глаза у него были точно кошачьи, вытянутые и бирюзового цвета. Эрна мирно сидела у него на руках.

— На нашу самую главную, — с доброй гордостью в голосе произнёс он.

— На ту, которая тихо сияет бирюзовым светом, — продолжил он и поднял вверх правую руку, придерживая левой свою маленькую светлокожую, крылатую Эрну.

Край его украшенного узором рукава покачнулся под мелодию ветра, который перестал шуметь в этих краях уже давным-давно и стал звучать мелодиями.

— Свет Ориай? — задумчиво произнесла она, и по её светлому лику заструился нежный золотистый свет.

— Верно, — мягко прозвучал голос. — Эта звезда — самая лёгкая и яркая. И не потому, что она воздушна, как и всё в нашем мире, ведь всё, что ты видишь вокруг — соткано из солнечных лучей. Она — твой взор, твоё дыхание, твой первый шаг, твой полёт души. Она — это ты, ты — это она.

Эрна внимательно его слушала, глядя на звезду, и на какой-то момент ей показалось, что её свечение дрогнуло, и Ориай превратилась в небольшое синее пятнышко, ровно горящее на небе.

Глаза Эрны расширились, изумлённо дрогнули, и её взгляд непонимающе встретился с высокой, как и её отец, женщиной, кожа которой светилась лёгким белым сиянием. Её глаза были большие, как и у отца, и манили своим ярко изумрудным цветом. Лоб её украшала тонкая гладкая диадема с золотыми обручами по краям. В середине же диадема была воздушно пурпурного цвета, и казалась живой, словно заключала в себе всю галактику и все её звёзды. В центре диадемы был большой, сияющий огонёк глубокого белого цвета.

Эрна восхищённо вздохнула, глядя на женщину. Да-да. Она и сейчас всё ещё помнит. Маленькая Эри воодушевлённо перевела свой взгляд на отца. Это были её родители: её мать, её отец, её мир, который был для неё домом. Эрна интуитивно закрыла глаза. Ей всё ни давала покоя та диадема, будто в ней должна была крыться какая-то разгадка. Она сделала усилие, чтобы в мыслях добраться до образа этого таинственного украшения. Внезапно она услышала ласковый голос матери у себя внури:

"Это не просто украшение, дорогая. Это дом мыслей и чувств нашего мира. Эта диадема создана из капель света нашей Ориай и облачена в солнечный металл. А вот этот огонёк, видишь, он горит по центру — это начало всех начал, место, откуда мы все пришли. Это очень мудрый и могущественный источник знаний. Но без носителя диадема из Света Ориай существовать не может. Тогда она становится всего лишь отдельными частями украшения. Но не торопись её надевать, знания её даны не каждому и свет её удержать может лишь Оракул, рождённый в лучах той самой звезды".

Эрна всей душой слушала её рассказ, и сознание ёё тихо понеслось вперёд, тая в нежной теплоте слов. И когда она вновь открыла глаза, она заметила, что находится уже в другом месте. Но её это нисколько не удивило. Напротив. Теперь она чувствовала в себе силы взлететь вверх и закружить в воздухе от радости. Пусть даже она находилась в небольшой, но уютной и просторной зале. Позади, за её спиной уже не было крыльев. Но она тут же вспомнила, что крылья в созвездии Ариай бывают только у детей — затем дети вырастают. Эрна ничуть не огорчилась. Она твёрдо помнила, что истина была не во внешнем облике, а внутри, тем более, что если потом очень захотеть, они снова могут вырасти. Но в данный момент её это не волновало. Всё её внимание было поглощено стоящим впереди молодым человеком. Сердце Эрны дрогнуло. Она захотела рассмотреть его лицо, и душа её стала открытой, словно поле цветов в первых лучах солнца. Она протянула вперёд руку, но образ внезапно дрогнул, и всё вокруг исчезло, растаяло в один миг. Она оказалась одна, посреди тёмного пространства, и где-то вдали виднелся нежный, тёплый свет.

— Деточка, с тобой всё хорошо? Тебе плохо? — послышался оттуда чей-то озадаченный сердобольный голос.

Эрна внезапно ощутила странную тяжесть и стук сердца у себя в груди. Она внимательно посмотрела ещё раз на свет вверху. На мгновение ею овладела робкая нерешительность. Но она закрыла глаза и чувствуя лишь свою любовь к Мильшальму, легко вздохнув, шагнула вперёд.

Резкий свет больно ударил ей в глаза, и всё что она увидела, это зелёные листья дерева, сквозь которые просвечивали солнечные лучи и какой-то голос постоянно докучал своими вопросами.

Открывая глаза

:Ветвь первая:

— Ой! Что же это я? — с недоумением в голосе едва слышно произнесла Эрна и огляделась по сторонам.

Вокруг не оказалось ничего необычного: небольшой тихий парк с изрядно потёртыми скамейками, побитые травой асфальтированные дорожки и окружалось всё это скромными трёхэтажными постройками, которые вяло дремали под лучами солнца. Но Эрна смогла разобрать лишь размытые очертания всего этого. Казалось, время уже близилось к полудню, но сквозь листву было трудно понять.

— Деточка? С тобой всё в порядке, — уже громче раздался чей-то голос, и он словно ударил Эрну по голове. По её лицу быстро пробежала гримаса боли. Эрна попыталась рассмотреть источник голоса, но вместо этого получила размытые пятна света. Она ещё раз сморщилась и напрягла глаза.

— Светлые мои прародители, и как же здесь глаза видят?! — пробормотала она себе под нос и неуклюже свела брови.

— О! — возмущённо потянул голос и отшатнулся назад: — Да ты пьяная!

Тут голос на мгновение задумался и дальше разразился потоком — Ай-а-яй! И как тебе не стыдно! Такая молодая и вот тебе, пожалуйста!

Эрна с недоумением замерла. Глаза её ещё не заработали в полной мере, но энергию она, слава богу, чувствовать всё ещё могла. Она изумлённо смотрела на это размытое пятно, и на лице её запечатлелось полное непонимание ситуации.

— Ах, значит так! Развалилась здесь! Нашла где валяться! Вы только посмотрите! — разразился вновь некогда приятный голос, и Эрна вдруг уловила лёгкое потемнение в движении говорящей фигуры.

-Эй! — немного возмущённо выкрикнула Эрна и обиженно потёрла ногу, о которую только что ударила своей палочкой прихрамывающая на одну ногу женщина. Именно. Эрна наконец-то смогла совладать со своим зрением, хотя ей всё ещё тяжело было к нему привыкнуть. Незнакомка развернулась и, казалось, не обращая более внимания на Эрну, поспешила удалиться.

— Бесстыжая! — долетели вдруг до Эрны недовольные слова удаляющейся женщины, и по коже пробежал лёгкий ветерок.

-Ну, спасибо тебе, Эфир! — с легкой ноткой досады в голосе, произнесла Эрна, отряхивая со своего платья сухие травинки и предполагаемую пыль. — Мог бы эту фразу замять где-нибудь в пространстве.

Затем она вновь оглянулась в сторону незнакомки, которая уже почти успела дойти до стоящей у подъезда скамейки:

— И я Вас тоже люблю! Знаешь, дружище, у меня такое чувство, словно меня приняли за кого-то другого, — сказала Эрна и беззаботно хлопнула своими зелёными глазами. Но голос её прозвучал непредусмотрительно громко, что опять вызвало ненужные взгляды местных жильцов в её сторону.

Эрна спокойно осмотрелась по сторонам.

— Эфи, наверное, я только теперь начинаю тебя понимать, — тихо произнесла она: — Люди действительно изменились, как и изменилась сама жизнь.

— Да. Ты абсолютно прав, — вновь произнесла она в ответ на дуновение ветра. — Пошли отсюда. Здесь нам явно не помогут.

Она задумчиво подняла голову вверх, глядя на играющие в кроне дерева солнечные блики, и сошла с травы на дорожку, предположительно предназначавшейся для прогулок.

Мимо неспешно проходила молодая девушка, толкая перед собой коляску с ребёнком. Поравнявшись с Эрной, девушка одарила её недоброжелательным взглядом, а ребёнок радостно улыбнулся, поймав лёгкий как небесное облако взгляд Хранителя.

"Здравствуй, Женя!" — мысленно произнесла Эрна, и её душевный взгляд окрасился доброй лёгкой улыбкой на лице.

Молодая девушка осталась позади, и оттуда же доносился радостный смех ребёнка.

— Вот видишь, Эфи, — довольным голосом произнесла Эрна — Один человек всё же увидел меня такой, какая я есть — и, произнося это, её счастливый взгляд устремился куда-то вдаль.

— Всё-таки не всё в нём так бесповоротно изменилось, — добавила она, возвращаясь из своих мыслей.

Девушка с коляской поравнялась с местом, откуда недавно ушла Эрна, и к своему удивлению заметила, что здесь что-то изменилось. Она подняла голову и увидела, что листва на дереве была ярко изумрудного цвета и что именно это дерево было ярче освещено светом, чем все остальные росшие вокруг него.

Девушка недоумённо посмотрела сначала на дерево, затем на своего ребёнка, расплывшегося в счастливой улыбке, и, обернувшись, проводила взглядом исчезающую на другой улице Эрну.

"А ты, по-моему, оставила неприкрытым портал. Смотри, как бы потом легенды об этом не стали складывать", — раздались в её голове слова Эфира.

— Не переживай. Проход уже закрыт. Это всего лишь остаточное явление. Через пару минут оно исчезнет. Но вот ощущение чуда — нет, — как ни в чём ни бывало вслух произнесла Эрна.

Проходившая мимо женщина быстро окинула взглядом Эрну и исчезла за её спиной.

"Слушай, Эрна! Почему ты каждый раз дублируешь свои мысли словами?", — с интересом спросил у неё Эфир и оглянулся в сторону прошедшей мимо женщины.

"Кстати! Знаешь, та леди поняла, что ты разговариваешь со мной", — довольный собой, добавил он, но тут же задумался: "Интересно, как ей это удалось?".

"Телефон?" — Эрна, оторопевши, остановилась, глядя перед собой, и в голове у неё появился большой знак вопроса. Помолчав долю секунды, она прикрыла глаза, чтобы попытаться прочесть варианты протекающих здесь событий, но вариации почему-то постоянно соскакивали на её нынешнее воплощение.

— Девушка! Ну, сколько так можно стоять посреди дороги! Дайте пройти, в конце концов! — раздался позади сердитый голос и, не дав возможности ответить, резко обогнул с правой стороны, попутно окидывая недовольным взглядом Эрну.

Эрна покачнулась, проводила взглядом человека и недоумённо глянула на Эфира:

— Дружище, кажется, я начинаю терять ощущение энергетического пространства.

Затем она подумала и спокойно осмотрелась вокруг.

"Знаешь, Эфир, а это становится всё интереснее и интереснее", — улыбнувшись, мысленно произнесла она. И с сияющим от радости лицом она сделала шаг и легко закружилась посреди тротуара.

"Эфи, я чувствую, что на правильном пути. И об этом мне подсказало не чтение вариантов пространства", — сияя глазами, тихо пропела Эрна.

Эфир с добродушным изумлением смотрел на Эрну. Сейчас она была настолько воздушной, что могла оторваться от земли и взлететь, хотя и была сейчас человеком. Её счастливые глаза блестели зеленью лесов и полей, когда она подняла голову вверх и ловила лучи солнца. И он вспомнил, как вновь отыскал её, когда Эрна была человеком. Таковы уж превратности судьбы.