Большой переполох в маленьком мире

Внезапно удлинившись примерно на метр, он рассек тело огромного волка надвое. Рон прекрасно помнил лекцию, которую ему пришлось прочитать на третьем курсе школы, когда Снейп замещал на уроке ЗОТИ Римуса Люпина. Там черным по белому писалось, что шкура оборотней в полнолуние обладает свойством упрочняться. И почти никакое оружие, кроме как сделанное гоблинами или из серебра, не способно ее пробить. Но неведомый создатель чудо — оружия ведать — не ведал всей этой заумной ерунды. Кинжалу было абсолютно начхать на какую-то там упрочнившуюся шкуру да мясо с костями почти трех метрового волка. Он с такой легкостью рассек тело ликана, что Рону подумалось, будто тело волка — несуществующее, словно призрак. Не может оружие рассекать плоть и кость так легко, словно воздух! Но приземлившиеся на землю две отдельные половинки оборотня, да вывалившиеся из разрезанной утробы внутренности говорили обратное. На этом сюрпризы шедевра неведомого гения не закончились, кинжал, подчиняясь руке Гарри, со свистом рассек головы двух ближайших волков надвое, отделив верхнюю часть головы от нижней пол линии глаз. Затем, снова уменьшившись в размере, в ответ на нажатие странного глаза в центре крестовины у него по бокам вылезли клинки — как в последствии ему объяснила Гермиона, получился сюкен или сякен...Рон часто путал незнакомые слова, но точно помнил о 'звездочке смерти', про которую говорила его подруга. Гарри метнул изменившийся кинжал в пасть одному из волков, и тот захлебнулся в собственной крови; кинжал, вращаясь, разрезал шею и внутренности оборотня словно бензопила 'Дружба' — дерево. Пробив дергающемуся в агонии животному брюхо, он вернулся в ладонь Гарри и снова увеличился до размера среднего меча. Рону показалось, что клинок поет только ему понятную песнь, купаясь в крови убитых Гарри волков. Словно очень, очень долгое время он ждал возможности проявить себя, и наконец, его звездный час пробил. Гарри, резко ускорившись, с разворота прыгнул прямо в гущу небольшой кучки волков. Четверо или пятеро оборотней умерли, даже не успев отпрыгнуть с пути смертельного клинка.

Гарри принялся убивать волков с необычайной жестокостью. Покрытый чужой кровью с ног до головы, он словно увидел перед собой смертельных врагов, которых нужно уничтожить любой ценой. Одного оборотня Гарри убил с особым цинизмом, отрубив сначала передние, а потом и задние лапы, и насадив получившийся мешок мяса задом на торчащий из земли побег молодого дуба. Дерево пробило внутренности дергающемуся в агонии существу и вышло изо рта. Рону стало дурно. Но Гарри на этом не закончил. Некоторые волки попытались бежать от неминуемой гибели, убраться подальше от этого демона в человечьем обличье, но Гарри, начертив кинжалом в воздухе странную руну, оставившую после себя пылающий след, поймал 'перебежчиков' в словно сотканные из теней сети. И принялся расправляться с остатками некогда грозной стаи, а теперь — скулящими от ужаса волками по-своему. Отрубив нескольким волкам головы, он насадил их на ближайшее дерево, словно шарики на рождественскую елку. Безголовые тела он, предварительно вспоров им брюхо, раскидал под этим же деревом, потом, словно в насмешку, помочился на тела поверженных врагов, некоторые из которых еще дергались в судорогах. Финальным аккордом 'Бойни в Лесу' стала смерть Вожака стаи и его Пары.

Сначала Гарри как щенка за шкирку схватил пытавшуюся сбежать самку, резко размахнувшись, швырнул ее в ближайшее дерево, ломая позвоночник. Затем обездвиженное, но, тем не менее, явно живое тело было крест-накрест прибито к дереву с развешенными головами ее сородичей толстыми острыми ветками. Они с необычайной силой пробили лапы волчицы и глубоко вошли в дерево. Самка ушла в мир иной не в пример быстрее своего самца: Гарри подойдя к ней, резко воткнул кинжал в ее сердце. Смерть была мгновенной.

Затем Гарри за хвост притащил еще живого Вожака, чьи передние лапы были сломаны и, подняв над землей, насадил на острые ветки 'рождественской елки' прямо рядом с его самкой. Дикий вой агонизирующего существа прервала сильная рука, схватившая пасть волка в смертельные, тиски. Гарри приблизился к вожаку, смотря ему прямо в глаза, держа при этом левой рукой его пасть, а правой с невероятной силой пробил грудь, и, резко дернув на себя, вытащил горячее, еще пульсирующее сердце из тела Вожака.

Рона с Гермионой от такой 'милой сцены' вырвало.

Вожак, увидев свое сердце перед глазами, только и смог издать хрипящий звук, задрыгал задними лапами и спустя несколько секунд умер.

А по округе разнесся яростный клич нового хищника, еще более ужасного, чем когда-либо знал этот лес.

Глава 6 (часть первая)

Cамые опасные демоны живут в наших сердцах...

Народная мудрость.

Сегодняшней ночью в больничной палате Хогвартса было непривычно многолюдно. И как всегда виновником всех вестей был Гарри Поттер. Сошедшая с ума Паркинсон, покрытый множественными переломами Гойл, Нотт с отбитыми гениталиями.... Это уже не говоря о недавно вышедших из шокового состояния Рона Уизли и Гермионы Грейнджер.

Все присутствовавшие в Ритуальной комнате, плюс Рон, Гермиона и Мадам Помфри в настоящее время стояли у кровати, на которой уже по старой доброй хогвартской традиции лежал Гарри. Участникам Ритуала до сих пор было не по себе, когда они вспоминали картину, открывшуюся перед ними на поляне у старого дуба в это полнолуние...

* * *

Билл Уизли после прошлогоднего вояжа Пожирателей в Хогвартс, где он был укушен Грейбеком, никогда так не радовался, что это прошло для него почти без последствий — за исключением его шрамов, чуть улучшегося слуха и обоняния да любви к бифштексам с кровью — как в эту ночь. Продираясь сквозь заросли, обходя коряги и ямы, подходя все ближе к месту, где слышался вой и скуление, небольшой отряд подготовился к серьезной драке. Но выйдя на залитую луной поляну, они совсем не ожидали увидеть ТАКОЕ...

Первое, что ощутила наша компания на подходе к месту — удушливый смрад. Запах крови отчетливо ощущался даже за пределами поляны. Трава вокруг приобрела темно красный оттенок от пропитавшей ее крови, и будто светилась при луне. Повсюду были раскиданы трупы волков, некоторые из которых были без головы.

'А где головы?' — возник вопрос на краю сознания Билла, и тут же ему стало дурно от открывшейся перед ним картины. В центре поляны рос дуб, возле которого кольцом были свалены тела волков, все также безголовые. Сами головы были нанизаны на дерево, словно кто-то решил отпраздновать Рождество и не нашел ничего лучше такого извращенного способа. Кроме голов на дубе было еще два тела. Огромный волк с белоснежной шерстью, видимо бывший вожаком в этой несчастной стае и волк поменьше — очевидно, его самка. Их тела были нанизаны на ствол дерева, словно бабочки в коллекции какого-то сумасшедшего энтомолога* — насколько прекрасные своей дикой, звериной красотой и настолько же уродливо выглядевшие тела, с такой жестокостью прибитые к дереву.

Едва сдержав рвотный позыв, Билл отвернулся и онемел. На другом конце поляны у дерева были привязаны Рон с Гермионой, а рядом с ними весь залитый чужой кровью стоял Гарри. Луна, освещая контуры тела, делала его похожим на сошедшего со страниц магловского романа демона. Внимание привлекал находившийся в его руке странного вида кинжал с лезвием из необычного голубого цвета стали. От клинка на Билла словно 'дыхнуло' магией. Мощной. Древней. И очень опасной.

Гарри поднял кинжал, и резко провел по веревке, которой ребята были привязаны. Лезвие рассекло ее словно воздух. Тут Поттер, видимо почувствовав направленные на него взгляды, повернулся. Биллу стало не по себе. Он понял, что так легко, как в Ритуальном зале, все не закончится, Тотем явно почуял жажду крови и их ждет очень жестокая драка. Гарри словно прочитал его мысли, взял кинжал обратным хватом и напрягся, будто готовясь к прыжку.

— Гарри стой! Не надо! — Гермиона бросилась перед Поттером, выставив перед собой руки. — Гарри, пожалуйста, опомнись, это друзья, не нападай на них...

Гермиона чуть не плакала, крича навзрыд. Но она с таким жаром принялась защищать уже приготовившихся к драке 'друзей', что лицо Гарри прежде пустое и безэмоциональное, приобрело осмысленное выражение. Его глаза, пылающие зеленым огнем, снова вернули свой обычный цвет.

— Гермиона?..Чт..Что случилось? — Запинаясь, прошептал Гарри.

Его взгляд обвел всех находившихся на поляне, вернулся к Гермионе и переместился на свою правую руку, в которой он держал кинжал. Внезапно он упал на землю, выронив при этом клинок, и схватился за голову. Тут Гарри затрясло, и протащило по земле несколько метров, после чего подкинуло в воздух, у самой земли его тело успели подхватить заклинанием. Когда Билл подошел к лежащему, то ощутил потоки магии, словно образовавшие кокон над заключенным в него неподвижным Гарри.

— Слияние души началось. — Услышал Билл слова Весемира — Теперь все зависит только от него самого.

Рон в это время решил проявить самодеятельность и попытался взять в руки тот странный кинжал, который выпал у Поттера из рук.

— Стой! Не трогай его! — Весемир чудом успел заклинанием отбросить Рона в сторону. Подойдя к кинжалу он, нахмурился.

— Этот кинжал очень опасен, я ощущаю от него странную, чужую магию...с подобным лучше быть максимально настороже, и что-то мне подсказывает, что брать его в руки без последствий может только Гарри. Лучше не рисковать, чем навлечь на себя возможные неприятности. — Подняв голову вверх, он обвел взглядом всех присутствующих и видимо что-то обдумав, предложил, стараясь держать все под контролем и не дать возможной панике вырваться наружу — школьники были подозрительно спокойны.

— Минерва, почему бы вам не забрать детей в Больничное крыло, а мы приступим к уборке этой поляны после 'маленькой драки', которую тут устроил Гарри. Билл проводит вас, ему тоже нужна помощь.

Минерва, кивнув, подняла тело Гарри заклинанием и, сделав рукой, приглашающий жест, отправила ребят впереди себя. Билл, уходя с директрисой, бросил последний взгляд на тот хаос, что устроил Поттер, покачал головой и мысленно дал себе зарок никогда не злить Поттера, чья буйная натура, ставшая еще более неуравновешенной после Ритуала, абсолютно непредсказуема.

* * *

— И что теперь будет с Гарри? — Гермиона с тревогой посмотрела на неподвижное тело Гарри и обвела взглядом всех собравшихся в больничном крыле.

Как ни странно, ей ответила Макгонагалл.

— Сложно сказать...теперь все зависит от самого Гарри: сумеет одолеть Тотема в своей душе — вернется в сознание, если же Тотем окажется сильнее...я не хочу даже думать, что произойдет тогда...та бойня, — Минерва вздрогнула, вспомнив увиденное часом ранее, — может показаться нам цветочками. А еще этот его кинжал... — Все присутствующие перевели взгляд на лежащий рядом с подростком клинок, который словно пульсировал в такт дыханию Гарри. — В общем, будем надеяться, что Гарри крепче, чем мы думаем, и окажется сильнее своего Зверя.

Минерва словно вернулась в то время, когда ее кузен точно также пластом лежал в больнице Святого Мунго. Тот ужас и отчаяние снова, дали о себе знать, разом убивая всю уверенность и надежду. Отвернувшись к стене, Минерва попыталась скрыть от остальных свои слезы, украдкой вытерев их платком. На то она директор — она не может себе позволить быть слабой, только не она и только не здесь, не сейчас. Взяв себя в руки, она не дала плохим мыслям взять над собой верх.

— Я думаю, что Гарри справится. Судя по тому, что я о нем слышал и видел своими глазами, он уже не раз доказывал, что умеет делать невозможное. Да, его Тотем необычайно силен, я вообще никогда не слышал о магических зверях, призванных в таких ритуалах, но надеюсь, что наш подопечный снова сделает нечто необычайное. — Весемир улыбнулся Гермионе. — Думаю, твой друг снова преподнесет нам сюрприз.

Гермиона тоже улыбнулась, но потом ее лицо помрачнело, она снова бросила тревожный взгляд на Гарри и повернулась к старому волхву.

— Скажите, а когда человек проводит такой ритуал, он же помнит все, что делал? Или его сознание отключается и у него наступает амнезия?

Весемир с интересом посмотрел на Гермиону — судя по тому, что ему говорили об этой девочке, она была очень умна и явно нашла какую-то проблему.

— Да, после того, как он приходит в себя, человек вспоминает то, что он делал под воздействием своего Тотема. Тебя что-то беспокоит?

— Гарри...меня беспокоит его реакция, когда он очнется. — Гермиона встала со стула возле койки Гарри и принялась расхаживать перед ней, пытаясь выразить свои мысли логично и по порядку, что было затруднительно из-за волны паники, которую она пыталась держать под контролем.

— Гарри не любил рассказывать нам с Роном о своем детстве, но то, что я смогла узнать, подсказывает мне, что оно было у него...непростым. Гарри нередко говорил, что считает своим домом Хогвартс и его родственники, они относились к нему... — Гермиона попыталась подобрать подходящее слово, но видимо не найдя более подходящего, отрезала — ...Паршиво! Он не говорил, били ли они его или делали вещи еще более худшие, но могу сказать, что изнурительная работа по дому и принудительные голодовки присутствовали совершенно точно.

Лицо Макгонагалл при этих словах побледнело, губы сжались в тонкую полоску.

— У него много так называемых 'друзей', но ни один из них не знает настоящего Гарри. Может быть, кроме нас с Роном таких людей нет вообще. Но даже от нас он многое скрывал или не договаривал. Гарри до сих пор винит себя в смерти своего крестного и Седрика Диггори, его часто мучили кошмары, там, в палатке. Он пытался скрывать это, но я слишком хорошо знаю его и видела, как часто он не высыпался. И это все мешает Гарри реализовать свою мечту. Гарри всегда хотел иметь семью. Это было его самое большое желание. И когда он повзрослел, то наверняка в тайне надеялся, что найдется такая девушка, которая сможет полюбить его не за славу, (которую он ненавидел) и не за деньги, а за то, какой он есть, со своими проблемами, страхами... — Гермиона взволновано посмотрела на Весемира. — Понимаете, он не знает, что такое быть любимым, и наверняка уже смирился с тем, что никогда не найдёт своего счастья. А уж теперь он может стать совсем нелюдимым, зная, насколько он опасен.

— А как же мисс Уизли? Если я не ошибаюсь, они даже встречались на шестом курсе. — Вставила свои пять центов Минерва.

Гермиона, услышав такое, только закатила глаза и раздраженно тряхнула кудрями.

— Простите, директор, но это не серьезно! Я часто разговаривала с Джинни, и поверьте мне на слово, она не знает о нем почти ничего! Она полюбила его образ. Она мечтала, что Гарри, как настоящий герой, спасший ее из лап чудовища, женится на ней, и она заблистает на светских вечеринках и балах, которые каждый год устраивают в Министерстве, демонстрируя всем, какой у нее красивый и известный муж. В ее комнате даже висит его плакат — впрочем, не только у нее одной, похоже, половина девочек в школе тайно влюблены в Гарри, или скорее в его легенду, в Избранного. Я лично знаю трех и подозреваю еще пятерых в том, что у них есть к нему интерес, который после победы над Лордом только вырос. Так что увлечение Джинни не имеет ничего общего с настоящими чувствами. Это обыкновенный фанатизм. Насчет того, почему Гарри встречался с ней: мне кажется очевидным, что тут виноваты гормоны. Возможно, ему надоело быть все время одному, да еще и мы с Роном отдалились от него и, похоже, он чувствовал себя 'третьим лишним'. Поэтому он позволил себе чуть расслабиться и попытаться начать отношения. Я думаю, он понял, что у них слишком мало общего и поэтому предложил ей расстаться под предлогом 'опасности за ее жизнь'. Хотя Джинни говорила мне, что хочет поговорить с Гарри насчет возобновления их 'отношений' — Гермиона сделала пальцами кавычки — но ничего хорошего я от этого разговора не жду. Особенно после того, что Гарри сделал сегодня вечером. Он безжалостно оттолкнет любого, кто только заикнется о том, чтобы с ним встречаться. Я не знаю тут ни одной девушки, которая может привлечь его внимание.