Сердце Чёрного дракона

Я внимательно оглядела всех своих спутников. Дагар, храбро возглавивший нашу торжественную процессию, не спускает руки с рукояти меча, и я знала — в любой миг он готов пустить оружие в ход, даже если кто-нибудь из нас просто неосторожно чихнёт в его сторону, а ему покажется, что его враг пытается коварно сдуть его с дороги. То и дело он оборачивался, внимательно оглядывал всех нас, задержавшись взглядом на Рейнаре, словно проверяя, все ли на месте. Но не думаю, что он кого-то сумел обмануть. Я видела, как напряжены его плечи под серым дорожным плащом, да и всё тело разве что не дрожит от постоянного напряжение — вампир активно использует все свои природные способности, чтобы суметь в нужный момент отразить подлый удар в спину, если таковой случится. Я нахмурилась — не случится. Не позволю. Может, друзьями нам и не стать, но, какими бы ни были, бить в спину... что может быть позорнее такой трусости и подлости? Честь нам дорога.

Следующей, прямо за вампиром, на своей аккуратной кобылке гордо расправила плечи киара. Похоже, главным её оружием является длинный, острый кинжал и лук со стрелами. Меча, по крайней мере, я не заметила, только полный колчан за спиной. Длинные рыжие волосы заплетены в тугую косу и убраны под массивный обруч, зелёные глаза светятся хитростью и коварством. И, пусть она и выглядела расслабленной и вполне довольной жизнью, но я сильно сомневаюсь, что кому-нибудь удастся застать её врасплох. Нет, в случае угрозы она отреагирует мгновенно — и смертельно для обидчика. Интересно, кто из нас выйдет победительницей, если придётся сражаться?

Третьим ехал Рейнар, хранившим молчание с каким-то высокомерным, истинно императорским выражением лица. Серые глаза мерцали ледяным блеском, когда он поворачивался смерить меня холодным взглядом, словно проверяя на вшивость. В такие минуты мне так и хотелось отвесить ему подзатыльник — а ещё выхватить меч и встать в боевую стойку. Я с беспокойством оглядела высокую стройную фигуру — что-то в нём будило во мне неясную тревогу. Ощущение какой-то неправильности, некой недосказанности или даже фальши не желало оставить меня в покое. Но я никак не могла понять, что именно так меня тревожит, и это безумно злило. Легко быть храброй, уверенной в себе и невозмутимой наёмницей, когда точно знаешь, с какой стороны придёт опасность. Но если терзающее тебя беспокойство так и не обретает предельно чётких очертаний, приходится немного поднапрячься. Впрочем, если угроза реальна, а не надуманна, то это стоит того. Только... В принце угрозы я не чувствовала. Да и особого почтения к особе королевской крови тоже не испытывала. А если быть ещё точнее, то я вообще не чувствовала в нём королевскую особу. То, что он — сын императора, сомнений не вызывает, только вот ведёт себя как вполне себе простой воин, а не как наследник сильной и богатой империи, пусть даже младший. А вот повадки высокомерного "сиятельного господина" даются ему, похоже, с трудом. Странно.

Четвертую участницу похода, то есть меня саму, разглядывать смысла не имело, да и возможности не было. И желания тоже. Согласитесь, если крутая наёмница на задании, в плаще, с мечом и кинжалом, способная одним ударом снести противнику голову с плеч, вдруг остановится посреди дороги, достанет зеркало и начнёт придирчиво рассматривать свою внешность и прихорашиваться... В общем, мягко говоря, это будет выглядеть немного странно. А если она при этом ещё и с серьёзным видом заявит, что подозревает себя в нехороших намерениях пырнуть отравленным ножичком исподтишка себя же саму, то это и вовсе конец карьере. Поэтому я скептически ухмыльнулась своим мыслям и осторожно развернулась, чтобы мельком взглянуть на замыкающего вереницу Хорки.

Пятый член нашей "команды", как обычно, был невозмутим. И, говоря "невозмутим", я именно это и имею в виду. Лицо словно высечено из камня, могучая фигура бугрится от выпирающих стальных мышц, и невзрачная серая безрукавка абсолютно не скрывает его дикой, сумасшедшей силы. Вот с ним я, наверное, не хотела бы сойтись в драке один на один. Ибо выглядит он так, словно, даже если я лишу его головы, он спокойно встанет и ринется в новую атаку. Не хотела бы я иметь его своим врагом...

Впрочем, как ни странно, никакой опасности от того, что он едет прямо у меня за спиной, я не ощущала. И вообще никаких особых ощущений не испытывала. Только смущающее меня чувство спокойствия, какое бывает только тогда, когда ты точно уверен, что твоя спина надёжно прикрыта, и подвоха ожидать не приходится. Странно? Ещё как. Но сейчас я почему-то была действительно твёрдо уверена, что Хорки в этом смысле можно доверять — он никогда не ударит в спину и другим не позволит. Такие, как он, всё делают честно: честно платят за себя в трактирах, честно назначают цену за свои услуги, честно убивают. А потому, обернувшись чисто машинально (привычка, что поделать), я только невольно посочувствовала несчастному рыжему тяжеловозу, вынужденному тащить на себе эту огромную тушу, и вновь обратила всё внимание на остальных своих спутников и окружающий живой мир.

А мир действительно был живым — я чувствовала это всеми фибрами души. И не только живым, но и волшебным. Я знаю, что, закрыв глаза и хоть немного расслабившись, сумела бы ощутить текущую по деревьям живительную силу, чистую, неразбавленную, дикую и неукротимую энергию — необработанную магию в первозданном её виде. И, наверное, я даже сумела бы воспользоваться этой магией, если сильно постаралась бы. Но, увы, демонстрировать подобные чудеса перед всеми не стоит, иначе сам собой возникнет вопрос о моём происхождении — ведь, по идее, магией природы владеют только эльфы и феи? А у меня на лицо все признаки крови вампиров. Мои спутники головы сломают, пытаясь понять, кто же я такая. Не хочу травмировать их психику. А то ещё император счёт предъявит за невинно убиенный тяжёлой мыслительной деятельностью мозг принца.

Наверное, минут ещё сорок мы неторопливо продирались сквозь деревья с изяществом затянутого в тугой корсет бурого медведя, честно делая вид, что не замечаем повисшей между нами неловкой тишины, и вообще, мы друг друга не знаем и видим в первый раз. А то, что едем вместе... Ну так кто ж виноват, что путь каждого из нас совершенно случайно лежит в одном и том же направлении? Вот и я говорю, какой неожиданный сюрприз!

Узенькая тропинка, подходящая скорее отряду боевых енотов, чем пятёрке наёмников, закончилась внезапно, оборвавшись у края небольшой уютной лужайки. Дагар скептически осмотрел найденную полянку и заявил, что лучшего места для привала нам не найти. И кому какое дело, что запланированный нами короткий привал плавно перетёк в отнюдь не короткий ночлег?

Правда, единственным неудобством этого ночлега стала напряжённая тишина. Пока мы были в непрерывном движении, особой необходимости в разговоре не появлялось. Ну, молчим и молчим, кому какое до этого дело? Мы, может, устали или спать хотим. А вот потом, во время отдыха...

Наверное, если бы кто-нибудь сейчас вышел из леса и увидел нашу странную компанию, он бы сильно удивился. Ещё бы — сидят в лесу пятеро чудаков, один из которых — вампир, второй сильно смахивает на орка, переболевшего в детстве рахитом, третий отчаянно старается задрать нос как можно выше в высокомерном жесте, четвёртая, очаровательно зевая во весь рот, свернулась калачиком на довольно высокой ветке раскидистого дуба, а пятая, шипя и ругаясь сквозь зубы, как целая команда пьяных матросов, пытается утихомирить строптивую гнедую кобылу, которая всё время норовит вырваться и облагодетельствовать любимую хозяйку задним копытом. И все пятеро при этом то и дело стреляют пронзительными взглядами по сторонам, с подозрением следя за каждым движением спутников. И, не сговариваясь, даже у костра за ужином неукоснительно соблюдают дистанцию не менее одного метра друг от друга. И напряжение между чудаковатой пятёркой такое, что, наверное, они так же дружно и не сговариваясь превратили бы в подушку для иголок того несчастного глупца, вздумавшего бродить ночью по лесу и сдуру то и дело натыкаться на лагеря заночевавших в этом же лесу наёмников, а потом ещё и сильно этому удивляться.

Но, увы, видимо, все живущие в этом мире убогие глупцы были слишком умны, чтобы шляться ночью неизвестно где и, тем более, явиться пред наши светлые очи, когда нам так охота выпустить пары, поэтому удивляться никто из лесу так и не вышел. А потому нам только и осталось, что молча сидеть у костра, подозрительно оценивая малейшие проявления эмоций противников, и без особого аппетита жевать бутерброды с вяленым мясом. Моя гнедая возмущённо фыркала в стороне — я специально отвела её подальше от серого жеребца. Впрочем, наверное, волновалась я напрасно, потому что особого счастья от близкого соседства с тремя молодыми кобылами серый питомец Рейнара не испытывал. А по невозмутимости морды мог бы поспорить не только с тяжеловозом Хорки, но и с самим его хозяином.

Сам Хорки, по-моему, никаких неудобств не испытывал. Да и по его виду сложно было сказать, помнит ли он вообще о том, что не один в лесу. Быстро умял тройную порцию скудного ужина с таким видом, что даже Дагар не попытался возразить ему, и тут же отправился на боковую. Правда, оттащить в сторону свой спальный мешок и положить рядом освобождённый от кожаных ножен тяжёлый двуручный меч не забыл.

— Нет, это уже доходит до абсурда, — покачал темноволосой головой Дагар, изумлёнными глазами провожая мой триумфальный путь от костра к недовольной вынужденным воздержанием кобыле, которая с таким видом следила за моим приближением, что я буквально чувствовала, как эта паршивка перебирает в своей породистой голове планы жуткой мести.

— Ты о чём? — флегматично вопросила со своего дерева Нарани, покачивая в воздухе изящной ножкой в эльфийском сапоге.

— О нас! — то ли усмехнулся, то ли поперхнулся вампир.

Я лично поставила бы на второй вариант, учитывая, что как раз в этот момент я безвольно повисла на самой низкой ветке ближайшего дерева, подкинутая вверх своей неугомонной питомицей.

— На колбасу порежу, — хмуро буркнула я, легко спрыгивая на землю.

Хмурый вид, конечно, был маской, да и вряд ли кобыла сумела бы достать меня, если бы я ей не позволила. Но зато теперь Стремительная будет считать себя справедливо отомщённой и снова будет моей ласковой и покладистой лошадкой.

— Какая любовь к братьям нашим меньшим, — прокомментировал Рейнар, ехидно наблюдавший за представлением. — Я начинаю опасаться за судьбу несчастной лошади, которую дал тебе наш конюх. Неужели ты её съела?

Я недовольно покосилась на его высочество, сейчас с удовольствием поглощающего нехитрый бутерброд. И в который раз задумалась — а почему он, интересно, не кривится и не жалуется, что во дворце, наверное, сейчас дегустируют жареного цыплёнка и рагу из говядины? Неправильно это как-то.

— Нет, конечно, — насмешливо фыркнула я, уселась на своё место, умостив любимую пятую точку на отвоёванном у кобылы вещевом мешке, подождала, пока Рейнар отправит в рот очередной кусок вяленого мяса, и мстительно добавила: — Её сейчас ешь ты.

Обалдевшие глаза подавившегося от неожиданности принца стали мне достойным утешением. Настроение тут же метнулось по планке вверх.

— Что же ты так неосторожно-то, а? — с сочувствием поинтересовалась я.

— Тебя мама в детстве не учила, что нельзя разговаривать за едой? — вступил Дагар. — Вот тебе и результат.

— Да уж эта научит... — притворно содрогнулась я.

— Про маму ни слова! — окончательно разозлился Рейнар. — То, что ты устроила во дворце — чистой воды глупость!

— Мы чего-то не знаем? — немедленно заинтересовался вампир.

Я ухмыльнулась, вспомнив буквально усыпанную перстнями пухлую ручку императрицы — с такими украшениями никакого кастета не надо! Но говорить ничего не стала. Такие личные моменты, как приличная пакость, надо оставлять при себе.

Протянув руку, я выхватила из рюкзака яблоко и с удовольствием его надкусила. Продолжая жевать, молча вытащила из ножен любимый меч, придирчиво осмотрела его, поняла, что в полировке он не нуждается, но всё равно принялась доводить до яркого блеска и так уже сияющую в отсветах пламени сталь.

— Ты осторожнее, не поранься, — вдруг слащаво пропел мне Рейнар, всё это время внимательно следивший за моими действиями.

— Переживаешь? — хмыкнула я.

— Конечно, — он предельно серьёзно посмотрел мне в глаза, но не сдержал нагловатой ухмылки, тут же испортившей всё впечатление. — Ты должна себя беречь.

— С чего бы это?

— Тебе ещё мне сына рожать, — с радостной улыбкой припечатал принц.

Чего-чего?! Это когда он умудрился мне ребёнка заделать? Мы пару дней только знакомы, а целовались и вовсе один раз. Но мы вроде тогда не успели... Или это я чего-то не помню?

Дагар тоже выглядел немного ошалевшим. Алые глаза, по крайней мере, стали раза в два больше и намного круглее. И он внимательно так уставился куда-то в область моего живота.

— Кого?! — совсем обалдела я.

— Сына, — моя реакция явно доставила удовольствие этому паршивцу, вон как довольно скалится! — Или дочь. Мне без разницы.

— Я вроде пока не собиралась размножаться, — немного успокоившись, сообщила я.

— Не мои проблемы, — вкрадчиво произнёс тот, пересаживаясь чуть ближе ко мне. Я на всякий случай отодвинулась. — Ты ведь сама виновата, дорогая Нора. Нечего было моей маме концерты устраивать.

— В смысле? — совсем запуталась я.

— Без смысла! — рявкнул Рейнар, а Дагар откровенно хохотал, видимо, уяснив, куда ветер дует. — Она мне такого наговорила после твоего визита, что у меня уши чуть не отвалились! Я столько нового о себе узнал! Оказалось, что я бабник, юбочник, малолетний засранец и даже — только представь! — бессердечная эгоистичная скотина!

Теперь уже откровенно хохотала я.

— Да ну?! — совсем развеселился вампир. — А ты ей?

Рейнар смерил его презрительным взглядом, но, очевидно, не счёл достойным ответа и снова повернулся ко мне.

— Но пуще всего остального её возмутил факт становления бабушкой без своего ведома, — зловеще продолжил он, и я попыталась принять как можно более серьёзный вид. — Видишь ли, некая грубоватая девица, нежданно-негаданно оказавшаяся моей любовницей, очень уж торопилась домой, к ребёнку. Как думаешь, чьим наследником она сочла этого мифического младенца?

— Неужели Тришкиным?! — округлила я глаза. — Клянусь, милый, я с ним не спала!

— Очень смешно, — скривился Рейнар. — Только дома мне закатили грандиозный скандал, укоряя за то, что я посмел скрывать от родной матери собственного ребёнка, а потом объявили, что этот самый ребёнок не должен расти без отца. Так что, хочешь — не хочешь, а по возвращению домой мы должны предъявить ей внука. Или внучку. Ей тоже без разницы.

— Так всё-таки внука или внучку? — уточнил на всякий случай Дагар. — Может, ей подойдёт и нечто среднее...

— Да пусть хоть упыря родит, только заткнитесь! — зло прошипели откуда-то сверху. — Между прочим, я пытаюсь спать!

— А чего это она на дерево спать полезла? — задумчиво поинтересовался Рейнар. — Это же неудобно.