Поймать архимага

— Да нет, спасибо. Марэль завтра полечит. Правда, где брать новую рубаху — ума не приложу.

— Купим завтра, как только портняжная лавка откроется,— успокоил меня некромант.— Да и мне тоже неплохо было бы обзавестись новой парой штанов, а то на коленке дыру посадил, когда мы за мавкой по лесу гонялись.

— Нам надо экономить, ведь еще для бала одежду покупать. Столько всего нужно, а денег вообще нет,— вздохнула я.

— Да-да,— поспешно согласился Дар.— А теперь спи уже.

Я закрыла глаза, поелозила, устраиваясь поудобнее. Но сон не шел.

— А вдруг не получится попасть на бал? — спросила я, не открывая глаз.

— Почему это? — удивился он.— Если хорошенько постараться, то можно и дракона обокрасть. Вот как мы тогда, помнишь?

Я фыркнула: еще бы не помнить.

— А если меня узнают? Ты представляешь, какой скандал будет? Брр,— я поежилась.

— Очень хорошо представляю,— ворчливо отозвался Дар.— Ты спи, спи.

Я полежала для приличия еще минут пять с закрытыми глазами, но тщетно.

— А почему на этом тракте так деревни редко попадаются? Мы второй день в пути, а это только первая деревня,— проговорила я.

— Потому что тут приграничье, никто не хочет жить в опасной близости от ксавийцев,— терпеливо ответил Дар.— Да и невыгодно тут, все поближе к морю перебрались. Там всегда есть, чем прокормиться, даже в самый неурожайный год.

— А почему?.. — начала я, но была самым наглым образом перебита:

— Да спи уже, неугомонная! — в один голос закричали мужчины.

Глава 4.

Утром наш сон был прерван возмущенным криком. Нет, не нашим — хозяйским. Оказалось, что ребята просто влезли в чужой сарай, никого не спрашивая и не оповещая. Я-то думала, что они договорились!

Тетка, бывшая сухопарой, жилистой и очень крикливой, мигом выкурила нас из сарая. Вдогонку нам полетели наши вещи, теткина ругань и полено. Наверное, это была жадная женщина. Ну подумаешь, мы чуток ее сено разворошили, так не украли же!

В конце улицы обнаружился тупик в виде высоченного забора, притулившегося между двух домов. Иллий, подпрыгнув и подтянувшись, заглянул за забор.

— Там овраг,— констатировал он.— Надо возвращаться на главную дорогу.

Да уж, тут бы я и так ни за что не пошла. Тем более что за ночь выпало столько снега, что в башмаки только так засыпает, у меня вон уже ноги промокли. А корячиться по оврагам?.. Я королева или так, погулять вышла?

Мы развернулись и побрели в сторону корчмы, надеясь там позавтракать и пуститься в путь. Ребята попеременно зевали, пытаясь не щуриться с недосыпа. Мне же сон отвратило — спина, жутко болевшая всю ночь, пробежкой была сыта по горло и ныла вдвое сильней. Скорее бы Марэль ее уже залечил, а то невозможно терпеть. Но наемник не спешил оказывать обещанную помощь — он о чем-то крепко задумался, нервно покусываю нижнюю губу.

— Эй, ты чего? — осторожно спросила я, касаясь рукава его плаща.— Что-то не так?

— Да я Тени обещал весточку выслать, но почты здесь нет. А в Зелене как-то забыл,— недовольно нахмурившись, признался Марэль.— А она волнуется, и я волнуюсь, если честно. Мало ли что могло, да и может случиться, пока я здесь.

Я, ощутив весьма болезненный укол совести — все же это из-за меня, — подумала и предложила:

— Я бы могла попробовать сделать весточку самостоятельно, но боюсь, мастерства не хватит.

Почты обычно работали в двух сферах: магической и обычной. Магическая почта, то есть так называемые "весточки", были дороже, но гарантия, что такие письма дойдут, была на порядок выше. Те же, кто не мог себе позволить подобную роскошь, пользовались обычной почтой. Да, почтовые кареты в несколько раз дольше, чем магия, доставляли письма (если вообще доставляли — всяко бывает), но этот способ могли себе позволить все. Так сказать, дешево и сердито.

— Я умею их делать,— подал голос некромант, до этого тоже о чем-то думавший.— Только ты заранее реши, что будешь писать, а то я долго не смогу их держать, слишком энергозатратно.

Марэль кивнул, приободренный. Мне же только оставалось позавидовать Тени: за нее волнуются. Кто бы за меня поволновался?! Может, у меня снег в ботинок забился, спина болит, и рубашка порвана! Королева устала, вымотана, как собака, и хочет домой! Знать бы еще, где у меня теперь дом... Не во дворце же.

Корчма сегодня была забита до отказа: даже дверь не закрывалась, раскачиваясь туда-сюда и постоянно хлопая по мягкому месту застрявшую в проеме бабищу. Оная бабища с кем-то громко перекрикивалась и чего-то требовала.

Мы с интересом поглядели на это дело, но тут не выдержал корчмарь:

— Пшли вон, идиоты! Иначе сейчас как шмальну из арбалета!..

Народ в корчме дружно загоготал, показывая тем самым, что угроза корчмаря на них не подействовала. А тем временем вокруг наполненного людьми домика начала собираться толпа, с таким же интересом, как и мы, поглядывающая в окна заведения. На заявление корчмаря они так же рассмеялись.

— А чего смешного-то? — не выдержала я.

— Вы нашего корчмаря видали? — прогудел рослый мужик, стоявший ближе всех к нам. Я кивнула.— Вот то-то же. Этот задохлик отродясь ничего тяжелее половника не держал, а тут — арбалетом грозится! Да и нету его у него...

— Так, ну-ка отойди,— не дожидаясь пока я выполню просьбу, Иллий сам отодвинул меня со своего пути, на ходу вытащил меч, пусть уже и непригодный для боя, но все такой же устрашающий.— Расступитесь! Уйдите с дороги!

— Кого-то мне это напоминает,— философски заметил Дар.— Наверное, это благородное воспитание такое. Что королева, что ее слуга вечно лезут не в свои дела.

Я хотела возмутиться, но тут раздался треск — это дверь наконец не выдержала и слетела с петель, из корчмы повалил народ. Последним из заведения вылетел стул с отломанной ножкой.

Осторожно заглянув внутрь, мы увидели старосту, одинокого сидящего на полу. Под глазом у мужика распухал здоровенный синяк. Корчмарь стоял над братом и патетически потрясал половником.

— Так что случилось-то? — тихо спросила я.

И началось: брат такой-сякой-немазаный, не предупредил, что среди нас есть маги, а значит, достать меч не получилось из-за этого, да еще и по носу перепало. Корчмарь открещивался от обвинений, считая себя не виновным. Ну он же правда не знал, что мы, за исключением Иллия, маги.

— Да я же не думал, что ты решишь меч отобрать у них! — в сердцах крикнул корчмарь.— Мало ли людей с дедовым оружием ходит, так что теперь, со всеми так?!

— А вы что, все в корчму набились, чтобы посмотреть, как староста его будет бить? — указав на корчмаря, спросила я у стоящей в проеме женщины.— Дикие люди...

— Да они дерутся по три раза на дню,— отмахнулась бабища, до этого заслонявшая дверной проем.— Просто в этот раз наш староста пришел с рогатиной. Мужики вон отобрали, а так бы зашиб. Уж больно злой был. Вот мы все и сбежались посмотреть, чем кончится.

— Эх, Иллий,— хмыкнул Дар, панибратски хлопнув начальника охраны по плечу,— всю забаву им испортил! Посмотреть, как брат идет на брата, вот уж развлечение хоть куда!

Я хотела возмутиться, что мы зря тратим время, но тут желудок напомнил о себе. Я с тоской оглядела разбросанные по корчме стулья, отодвинутые к стенам столы, и тяжко вздохнула:

— Нам бы поесть.

Корчмарь смерил меня недовольным взглядом, отодвинул один из столов от стены, расставил вокруг стулья, приглашающе махнул рукой и скрылся в кухне. Староста, так и сидевший на полу все это время, наконец поднялся на ноги и, ковыляя, пошел к выходу.

— Может, отдать ему меч? — предположила я, глядя вслед поникшему плечами мужчине.— Пусть подавится...

— Или зарежется,— предположил некромант, отвернувшись от этого убогого зрелища.— Что вероятнее.

— Обойдется,— ревниво сказал Иллий, касаясь рукояти клинка.— Он нас чуть не угробил, а я ему еще и меч свой должен отдавать? Вот если б он его продать попросил, я бы еще подумал. И то не факт, что продал бы.

Я пожала плечами — мое дело предложить.

Через пятнадцать минут нам подали завтрак. Долго переругивающийся до этого с кухаркой корчмарь извинился за ожидание и принялся убираться в помещении, предварительно закрыв дверь на засов. Мы почувствовали себя очень важными посетителями, ради которых даже корчму закрыть не стыдно, и принялись за яичницу, посыпанную зеленью — гадость, но на безрыбье, как говорится, все знают что.

— Эй, уважаемый,— окликнул корчмаря Дарисс,— а что у вас за мавки такие странные тут водятся?

Корчмарь, в это время деловито орудующий шваброй, приостановил свою бурную деятельность, оперся на древко швабры и посмотрел на нас.

— А,— скучающе, будто ему приходится по десять раз на дню рассказывать эту историю, протянул он,— был у нас маг один, головой ушибленный, не иначе. Ставил эксперименты всякие. То лешего из лесу приволокёт, то мавку, то кикимору из болота утащит. А тут решил жену свою подопытным материалом сделать. Она когда на сносях была, такая бледная и немощная ходила, мы думали — помрет, не доносит. А тут выносила, родила. Изку нашу. А девочка мало того, что головой хуже папаши вышла, так еще и превращаться в нежить могла по своему желанию. Это сейчас она может себя контролировать время от времени, а, когда Иза маленькая была, вообще худо было. Мы думали — всю деревню перебьет. Мать пыталась девочку воспитывать, держать в узде... Может, у нее чего и получилось бы со временем, но колдун совсем крышей уехал — жену до смерти забил, когда Изе и десяти годков не сравнялось. Ну и сами понимаете, что он мог воспитать из ребенка.

— Какой, однако, добрый у вас брат,— ядовито процедила я.— Мало того, что жадный до колик, так еще и душевнобольных для своих корыстных целей использует...

— А он тоже головой ушибленный, как тот колдун, вы не обращайте внимания,— махнул рукой корчмарь.

Спину жгло огнем, кожа так и просила "почеши меня, ну почеши". Я бы и рада, да Марэль там колдовал над ней что-то и за попытки почесаться мигом бил по рукам. Обижаться не было смысла, поэтому я только страдальчески кряхтела, как телега под мешками. Рядом со мной стоял Иллий и поминутно дул на ожоги, но помогало это мало.

Рубашку, прожженную огнем, было решено выкинуть — не ходить же с дырками на одежде, да и холодновато, поддувает. Корчмарь оказался дядькой понятливым и пожертвовал мне одну из своих рубашек, чистую и целую. Теперь она дожидалась своего звездного часа в моей сумке. А старую Марэль сзади разорвал окончательно, но снимать не заставил. Так что наемник оставил мою королевскую честь не посрамленной.

— Не чесать и вообще не трогать,— наказал мне наемник, вытаскивая новую рубаху на свет и протягивая ее мне.— Иначе останутся рубцы. Понятно?

— Да,— буркнула я,— но мог бы и не напоминать, я помню, что ты мне тогда сказал.

— Переодевайся,— пропустив мое укоризненное замечание мимо ушей (как всегда, впрочем), бросил Марэль.

Иллий и наемник слаженно отвернулись, а Дар вообще давно дремал, и я принялась быстрей-быстрей стаскивать с себя изорванную рубашку. Одев новую, я расстроено прицыкнула: она была настолько велика, что меня в нее можно было завернуть два раза. И рукава пришлось закатать.

Кстати, находились мы все в том же сарае, где ночевали. Крикливая тетка ушла в гости к соседке и естественно не следила из соседского окна за своими владениями. А пес, дрыхнувший в конуре, лишь лениво брехнул пару раз, когда заслышал шум.

Некромант открыл глаза, зевнул, обвел всех сонным взглядом, посмотрел на меня и задумчиво спросил:

— А вдруг и правда не свезет нам с этим балом? Что тогда?

Я так же в свою очередь задумалась, но ответа так и не нашла — все сейчас было построено вокруг бала. И мне даже не хотелось думать о каких-то других вариантах. С Кэсс надо поговорить, иначе и быть не может.

— Значит, надо постараться,— повторила я его слова.— Да и чего заранее бояться?

— Верно,— поддакнул Марэль.— Тем более что мы даже не знаем, что там будет в этом году, кто приглашен, кто будет встречать гостей... Может, можно будет устроиться каким-нибудь мальчиком на побегушках, зато тайком вас провести в замок получится. Тут много вариантов.

— Или наняться кому-нибудь в охрану,— развил мысль дальше Иллий.— Там же обязательно надо с охраной приезжать, вдруг случится чего...

Я нетерпеливо кивнула — и так это знала, чай не деревня какая, каждый год туда наведываюсь.

— ... и тоже провести вас незаметно в замок,— продолжил начальник охраны.— Подумаешь, охранник отлучился на несколько минут, может, приспичило ему, бывает.

Некромант, терпеливо слушающий наши рассуждения, ухмыльнулся и едко сказал:

— А я не потому боюсь. Главное, как уже раньше было сказано, чтобы ее величество никто не узнал. И лицо у нее запоминающееся, а мимика так и вовсе одна на двоих — на королеву и на Алесу. По мимике могут узнать, вдруг там будет кто-нибудь не в меру наблюдательный?

— Не могут,— гордо сказала я.— Помнишь, когда ты был у меня на приеме? — Я дождалась кивка и продолжила: — И много у нас общего с королевой? Ты же меня ни тогда не узнал, ни недавно, когда я выступала на площади. Хотя... я как всегда во что-нибудь вляпаюсь, кому-нибудь нагрублю, и все пойдет насмарку...

— Но Кэсс тебя узнает даже так,— припечатал Дарисс.— Она же знает, как ты выглядишь, когда... ну, не на работе, если можно так сказать. Или ты так всегда по дворцу ходишь?

Я покачала головой и задумалась. Менять внешность по своему усмотрению я не могла, как, впрочем, и любой другой маг. Заклинания были штучными, настроенными на определенную типаж. Что же делать? Как можно скрыть лицо? Обмотаться тряпкой по самые уши, авось новую моду среди высоких господ привью?

Так ничего и не придумав, я махнула рукой — мол, чего сейчас-то об этом говорить.

— И вообще, хватит нервничать заранее,— вспылила я.— В нашей компании это только мне положено, а вы все должны вселять в меня уверенность, что все идет своим чередом и все продумано. Иначе вообще ничего не выгорит, потому что боевой дух упал ниже некуда.

— Да никто и не нервничает,— насмешливо произнес Дарисс, смерив меня уничижительным взглядом.— Просто пытаюсь продумать все заранее!

Некромант, видя, что я ему не поверила, выбрался из сена, раздраженно стряхнул соломинки и вышел за дверь.

— Я полагаю,— подал голос Марэль,— что он так нам намекнул, что пора уходить?

Ему никто не ответил, потому что я уже накинула плащ, закинула сумку на плечо и продвигалась к выходу. А Иллий вообще был немногословен по натуре своей, поэтому безмолвно следовал за мной.

На улице заметно похолодало, поднялся ветер, задирающий полы плаща и пробирающий до костей. Кончики ушей задубели на морозе, требуя домашнего тепла, ну или хотя бы шапку. Ноги потихоньку тоже начинали замерзать, пальцев на оных я уже не чувствовала. Иллий несколько раз предлагал отдать свой плащ мне и клялся, что в рубашке ему в самый раз будет, даже не замерзнет ни капельки.

Мы вышли из деревни, провожаемые только брехливой шавкой, которая привязалась еще у корчмы. Собак я боялась, особенно больших, но эта заедучая дворняга скорее действовала на нервы своим лаем, чем пугала.