Маркиз кивнул и молча ускакал вперёд.
День продолжал свой путь, солнце взбиралось вместе с ним по лестнице вверх, горячо выдыхая. Тракт однообразно петлял вдоль жиденьких рощиц и полян. Скорость передвижения, заданная маркизом была невелика, поэтому человек, тролль и эльф спрыгнули с повозки и шли рядом с ней по обочине, дабы не взбивать и глотать пыль. Солдаты уважительно косились на шедшего на уровне с наездником Рохлю. И даже потихоньку начинали нервничать и поглядывать на небо — скоро ли обед? Вставляя свои реплики в беседу человека и эльфа, рыжий детина постоянно напоминал о желании поесть. Собеседники не реагировали, а возбуждённый эльф даже вежливо попросил не перебивать... Странно, на его здоровье это никак не отразилось. А тролль, как ни в чём не бывало, шлёпал рядом, походя сломав кулаком сосенку в две ладони обхватом.
Лес по бокам густел, больше переходя из смешанного в лиственный, подбираясь к дороге, скапливая тени в шатровые сумерки.
— Ройчи, иди сюда, — тихо позвал человека гоблин и нетерпеливо махнул рукой, мол, быстрее.
— Что случилось? — склонился он встревоженно над свернувшимся калачиком Худуком.
— А ты не чувствуешь?
Мужчина прислушался. Точно, амулет чуть нагрелся. Слабенько. Будто далеко или...
— Кто?
— Уруки. Не шаман, а один из помощников. Сильный. С отрядом воинов. Я пытаюсь их услышать, но так, аккуратно. Он сканирует нас. Меня пока не слышит. Хочу остаться для него приятным сюрпризом...
— Думаешь?
— Уверен. Они ждут нас, разорви им селезёнку дракон. Или не нас, а наш отряд, — многозначительно кивнул в сторону головы колонны.
— Понятно, — вздохнул человек и припустил вперёд бегом.
Следовавшие сразу за маркизом солдаты попытались задержать его, но он легко уклонился. РоПеруши и ехавший рядом капитан обернулись на возмущённые восклицания и лязгание железа, когда Ройчи нарисовался между ними и пошёл рядом, как ни в чём не бывало.
— Что случилось? — наконец раздражённо спросил благородный.
— Можете верить, можете не верить, но впереди нас ждут уруки. Количество не знаю. С подшаманом. Моё дело предупредить, — РоПеруши, не мигая, смотрел на него. — Была б другая дорога, я советовал бы свернуть с тракта.
С трудом вползшая на губы улыбка выражала вполне определённое чувство: человека определили в ряды записных трусов. Но Ройчи это не волновало — от действий этого хлыща зависела его жизнь и жизнь друзей.
— Мы примем во внимание ваши слова, — холодно проговорил маркиз.
— Верните нам наше оружие, — твёрдо потребовал Ройчи, глядя в застывшие глаза благородного. — Хотя бы что-то. Их может быть много, и лишняя помощь вам не помешает. В конце концов, нам нужно как-то защищаться!
Маркиз отвернулся, задумался.
— Хорошо, я принял решение. Запасных лошадей с вашим оружием подгонят ближе к фургону. За ними присмотрят арбалетчики. Как только будет зафиксирован факт нападения, вы получите оружие. Но, — в глазах плеснула холодная ярость, — если вы обманули или обманете, клянусь Единым, вы пожалеете.
Ройчи, понимая, что большего не добьётся, кивнул соглашаясь, поспешил обратно рассказать друзьям о решении маркиза. Уже сидя в повозке и поддевая кольчужку — из-за веса и не отношения к холодному оружию, такие вещи, как кольчуги и щиты оставили с компанией, человек с облегчением наблюдал, как без суеты и излишней поспешности солдаты начинают надевать латы, шлемы, заряжать арбалеты — в общем, готовится к встрече с возможным противником. Сзади фургона пристроились две лошадки со свёртками, в одном из которых торчали его ножны и сагайдак эльфа.
Потянулись тревожные минуты ожидания. Предупреждённые разведчики сместились ближе к отряду. Странная компания укрылась в фургоне, удлинив поводья до навеса, только гоблин, полуприкрыв глаза, остался лежать под бортом.
Солнце поднялось ещё выше, нещадно паля, железо нагрелось, пот заливал глаза, капли, собираясь небольшими ручейками, неприятно стекали вдоль спин, скапливались в районе штанов, возле сёдел. Солдаты терпели. Профессионалы.
— Он впереди... недалеко, — прошептал Худук.
Гном стал потихоньку расшнуровывать задний вход фургона.
— Он рядом... справа.
— Худук, где воины? — тихо спросил Ройчи, чувствуя, как активней начинает пульсировать в жилах кровь.
— Не вижу. Хорошо прячет.
— Рохля, — человек посмотрел на тролля, внешне спокойного, но неспешно сжимающего — разжимающего кулаки (любопытно было наблюдать, как руки, увитые змеями и канатами мышц, пружинят и расслабляются), — на тебе Худук. — Тролль, морща лоб, сосредоточенно кивнул, его глазки азартно блеснули — подраться он был не прочь. — Листочек, — эльф, уже натянувший тетиву, задумчиво поглаживал лук, — колдун — твой. Знаешь, что...
— Да. Чем быстрее я его уберу, тем легче всем, — грустно усмехнулся. — И земля станет чище. Всегда так.
Ройчи окинул его внимательным взглядом. Тот вернулся к поглаживанию лука. Всё будет нормально. Просто эльф устал от крови. Даже тёмных. По сравнению с остальными в команде, он прожил очень много, и мог бы считаться древним дедушкой, но в рамках эльфовского возраста — молодой мужчина. Выбрав когда-то стезю наёмника, перекати поле, нигде надолго не останавливающегося, он успел увидеть много неприглядного, вдоволь удовлетворить жажду сражений и достаточно усовершенствовать искусство убивать — в принципе вещи, присущие молодым поколениям всех рас. Эльфов, правда, в меньшей степени — они чаще вступали в бой по необходимости, чем по желанию померяться силами. Почему Листочек был этаким небольшим исключением, объяснялось просто — присутствием в нём человеческой крови. Мать он давно пережил. А отец... А что отец? Наградил долгожительством. Вполне достаточно. А кто хочет видеть рядом плод своей мимолётной связи? В общем, это была достаточно запутанная история, а эльф скрытен относительно личных дел (впрочем, это касалось всех членров команды, кроме, пожалуй, тролля). И на предложение человека уехать к морю, он сразу и безоговорочно ответил: 'Да'. Подальше от скоплений разумных существа, постоянно варящихся в котле выяснения отношений, норовящих вцепиться в ближнего просто так или (ещё хуже) по личностным эгоистичным причинам.
От входа повернулся гном, контролировавший движение Кыша и Мыша, и передал слова Худука.
— Он сзади.
— Спроси, Ностромо, Худук в силах будет прикрыть фургон?
Через мгновение гном снова обернулся.
— Говорит, что наверняка только фургон и только первый залп. Выскочивший за оружием будет беззащитен, — пояснил, хотя и так всем было ясно.
— Сейчас начнётся, — сказал Ройчи, трогая стремительно нагревающийся амулет. — Ностромо, прикрываешь...
Не успел он закончить, как сзади по ходу движения отряда раздался душераздирающий рёв, гулкие тяжёлые удары и наконец, грохот железа.
— Вперёд!
Эльф, человек и гном выскользнули через свободный нижний полог повозки и оказались у испуганно ржущих лошадиных морд. Вокруг творилось нечто непонятное. Из семёрки солдат, завершавших их колонну, четверо уже были мертвы: трое пронзены стрелами, один раздавлен упавшим деревом. Двое спина к спине с трудом отбивались мечами, а последнего, вцепившегося в гриву, пронесло совсем рядом.
Гном, пригнувшись за крупом гарцующей лошади, пытался сдёрнуть свёрток с замотанным топором. Свистнуло нечто стремительно-смертельное буквально в ладони от кисти светлого в живот несчастного животного. Брызнула кровь. Ностромо отдёрнул руку и упал на четвереньки, оглядываясь и чертыхаясь про себя на то, что глупые конвоиры не оставили им хотя бы по ножу — он чувствовал себя голым. Особенно, когда рядом метались фигуры в чёрных накидках.
Солдат, рефлекторно спустивший курок арбалета и чуть не пригвоздивший руку гнома к лошади, раскачивался в седле с пробитой двумя стрелами шеей, таращил мёртвые глаза и пускал пузыри. Это был один из тех, кто приглядывал за ними. Ностромо инстинктивно откатился в сторону, и на предыдущее место рухнула умирающая лошадь, основательно придавив оружие. А на него уже накатывало огромное серо-бурое из семейства кошачьих. Клыки... Ягир... Не успева...
Морда брызнула слюной, издав болезненный рык, и закатила глаза у самых ног отползающего гнома.
— Ты долго собираешься лежать?
Над ним, цепко поводя взглядом, стоял человек с обагрённым мечом, левая рука сделала бросающий жест. Возле гнома упал второй меч человека. Ностромо облегчённо перевёл дыхание и пружинисто вскочил на ноги.
— Лис! — позвал Ройчи, указывая рукой в сторону оброняющейся парочки. Тройка круживших вокруг них уруков добилась успеха — один из солдат вскрикнул, проваливаясь на правую подраненную ногу и не успел подставить меч под логичный добивающий удар. Голова как-то легко и красиво, брызнув в стороны мелким и красным, отделилась от туловища.
Урук, убивший солдата, пошатнулся, получив стрелу в спину и упал. Второй, быстро оценив ситуацию, попытался уйти с простреливаемого пространства за спину товарища, державшегося точно за последним, оставшимся здесь в живых солдатом, который будто припадочный, яростно вычёркивал мечом произвольные круги и восьмёрки. Не успел, завизжал, схватился за простреленное бедро.
— Что это с солдатом?! — закричал гном.
— Они слепы! — Ройчи уклонился от когтей вставшего на задние лапы ягира, хладнокровно сблизился с хищником и вонзил меч точно в сердце. Выскользнул из-под рушащегося животного. Падающая из замаха лапа чиркнула по курточке уходящего человека. — Шаман.
Гном понимающе кивнул — кто ещё мог ослепить людей?
— Довыделуешься, — покачал головой гном, комментируя действия человека, оглянулся по сторонам.
Сзади, то есть в голове отряда, тоже вспыхнула яростная схватка, но оборачиваться времени не было — на них неслось несколько всадников и четверо пеших уруков, которые бросили копаться в тюках гвардейцев, и направились к новой цели, то бишь, к ним. Два свободных от наездников и неконтролируемых ягира, рыча, трапезничали возле убитой лошади. У фургона, судя по радостному рёву Рохли, всё было нормально. За тандем гоблин — тролль можно было не переживать. Остававшийся в живых солдат был уже убит и лежал на мёртвом уруке. Из его живота торчал кончик кривого урукского ятагана.
— Где колдун?!
— Ушёл вперёд! — Ройчи, танцуя, увернулся от стрелы. — Нос! — указал кривой саблей в левой руке на приближавшегося со стороны гнома 'конного' урука.
Ностромо развернулся в сторону разогнавшегося врага. Урукские наездники — страшная боевая единица, действующая совместно, стоит допустить малейший промах, и тебя нашинкуют на несколько безобидных частей. Поэтому гном, не мудрствуя лукаво, пригнулся, вытащил из-за пояса мёртвого солдата нож, и, улучив момент прыжка, бросил его в корпус кошачьего. На всё ушло три удара сердца, и при такой скорости поединка попасть в глаз — единственное стопроцентно смертельное место анфасной части головы ягира — очень сложно. Но в данной ситуации необходимо хоть на время вывести того из игры. Попадание в грудь не очень опасное, но болезненное, выполнило своё предназначение: животное затормозило передними лапами, а наездник, перелетев через голову 'транспортного средства', приземлился недалеко от гнома, перекувыркнулся и сразу подскочил, тряся головой.
Капюшон соскользнул с головы, и Ностромо скривился: тёмный есть тёмный — уродец ещё тот. В каких-то наростах анфас и лысая голова, тонкие щёлочки жёлтых глаз, вытянутое землисто-коричневое лицо (если это можно так назвать!), две дырочки носовых отверстий и, естественно, выдающаяся вперёд нижняя челюсть (гном, несмотря на напряжённую ситуацию, непроизвольно усмехнулся — насмотрелся уже на подобные челюсти у Худука и Рохли). Кряжисто — массивная фигура — урук, бывший ниже тролля, но выше среднего человека, естественно, возвышался над гномом...
Глава 6.
Ностромо закричал и помчался навстречу врагу, будто в самоубийственную атаку. Воинственный урук (этот народ вообще отличался особой возбудимостью и агрессивностью среди тёмных) ответил тем же, предварительно оскалив жёлто-чёрный рот в рёве — вызове. Они сблизились, как две машины — убийцы.
Гном, решивший поскорее разобраться с противником, бросился тому в ноги. Урук успел подпрыгнуть, а светлый, крутясь по земле, полоснул мечом вдоль паха. Скользящий удар, если б он прошёлся по кожанному нагруднику, какие уруки носили под плащами, вряд ли был такой болезненный результат, но уязвимое, как и у всех разумных двуногих, место было фактически неприкрыто. Урук упал на колени, попытался развернуться в сторону противника, когда гном ударил по отмахнувшейся ятаганом руке. Меч скользнул по наплечнику с железными вставками и подрезал конечность в локте. Лицо тёмного в профиль исказилось ещё больше, но он не кричал — возгласы в бою имели для уруков особое организационно — ритуальное значение — только дышал тяжело с булькающим хрипом. Следующий удар под лопатку добил его.
За время, пока гном сражался с уруком, его ягир очухался и появился справа. Замахнулся лапой. Светлый, не успевая выдернуть глубоко вошедший меч, завалился в противоположную сторону, огибая ещё держащегося вертикально, но мёртвого урука. Нечто тяжёлое, будто напильником скользнуло по наплечнику. Потемнело в глазах, но тут с другой стороны от мёртвого хозяина разъярённый ягир махнул другой лапой. Мёртвый тёмный, бывший преградой между хищником и потенциальной жертвой, аж подскочил от смачной пощёчины, схожей по действию на гильотину.
Гнома привалило. Можно сказать, удачно, потому что нож, который он успел приметить мельком на поясе урука оказался в районе груди. С другой стороны, прямо над ним сверху объявилась ревущая открытая пасть, дохнувшая смрадом, а на грудь навалилась большая тяжесть. К тому же на щеку и за воротник потекло что-то густое и тёплое... из обрубка шеи. Ностромо дёрнулся, напряг все свои немаленькие на самом деле силы, сдвигая тяжеленного тёмного, облегчённого всего лишь на голову, продолжая укрываться телом.
Сильный удар потряс непроизвольный защитный барьер. Такой, что в районе плеча урука коготь ягира прошёл насквозь, оказавшись буквально в пол ладони от приплюснутого носа гнома. В следующее мгновение и эта хрупкая защита исчезла, отброшенная животным. Зато над гномом появился незащищённый живот хищника, чем он не замедлил воспользоваться, инстинктивно выбросив вверх руку с благополучно вытащенным урукским кинжалом с не очень удобной рукояткой, но вполне действенным лезвием.
Всё произошло, можно сказать, случайно. Но подобные случайности, доведенные до автоматизма, уже не раз спасали жизнь гному. Теперь оставалось не попасть под лапы бьющегося в агонии ягира, и светлый на пределе сил пополз наугад прочь.
Ностромо упёрся головой во что-то мелко дрожащее, попытался сориентироваться по звуку. Чуть левее впереди, если можно так обозначить довольно широкий по площади звуковой фон — проходила схватка. Где-то там, если ещё живы, должны быть РоПеруши, капитан и урукский шаман. Сзади, не очень далеко, выл умирающий ягир. Хотя полной уверенности не было: отовсюду неслись стоны, причитания, завывания, лязг и скрежет. Послышались характерные тембры человека и эльфа. Значит, он уползал назад к фургону.
