| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Эльвин, щурясь от яркого солнышка, распахнул окно комендатуры и залюбовался картиной мирных будней внутренних войск Драконьего Угла. На плацу перед тюрьмой Пыр гонял свою команду по кругу, высоко поднимая колени, а потом — по диагонали, с набивными мячами. После пяти позорных проигрышей нубукам из Пирамидок он всерьез взялся за ребят и даже смог ввести для футболистов какое-то подобие режима. Нубуки должны были вот-вот приехать снова, и тренер хозяев на этот раз надеялся не ударить в грязь лицом, по крайней мере, в такую грязную грязь. Пыр пытался выбить у командира гарнизона летнюю спортивную базу в Банани, но пока получил только красно-белые футболки и трусы. На Эльвине была новая красивая форменная куртка с вышивкой на рукаве: Мирта с двумя подручными мастерицами изготовили таких уже сотен пять. Эльвин таким щедрым заказом надеялся обеспечить вдову до конца дней, но, похоже, ее будет кому обеспечивать и без него: долговязый Джордж считал, что ему форма нужна на особый размер, и каждый божий день ходил в мастерскую. Жаль, конечно, что на гитаре он играть не умеет, но, видимо, там не это главное, если пока что его и с двадцатой примерки не выгнали. По двору торопливо шагал метр Гад Гидрус, уворачиваясь от набивных мячей. Он все еще обрабатывал Шиша, но, поговаривали, у самого уже висело в бане ведро с отваром ромашки. Подол его мантии был изрезан замысловатыми квадратами, по размеру примерно с носовой платок. Шиш, мало того, что жрал казенные харчи и не хотел уходить из тюрьмы, сбил с панталыку всех арестантов, и они от нечего делать с утра до вечера чистились, надеясь начать ходить сквозь стены, а тюремщики сбились с ног, водя их на двор. У ворот на припеке сидел любимец гарнизона — ядовитый кабанчик, которому из вредности командир так и не дал имени, а звал его просто Свинья, Свин, Свинтус или Свинина. Он здорово подрос (кабанчик), зубы его стали еще длиннее, а на толстом тройном подбородке начала расти борода. Кабанчик, как обычно, был нетрезв и ждал конца тренировки, чтобы составить кому-нибудь компанию. Его приятель, соседский петух, окончательно спился, поэтому у Сухого Ручья вид по утрам был на зависть свежий и отдохнувший, и заботило его только одно: как бы сосед не надумал купить себе нового петуха.
Командир некоторое время с удовольствием наблюдал за Первым Ыром, очень живописным со свистком во рту и в сатиновых трусах, из которых с одной стороны торчали волосатые ноги, а с другой — пузо, обтянутое водолазкой.
— Эй, наставник молодежи, — позвал его, наконец, командир, — скоро твои Веселые Старты закончатся?
— Встали по парам: один считает, другой приседает, пока я не приду, — распорядился старшина. — А ты, Валяй, возьми Свинину... По-твоему, вон, Окурок лучше, что ли, умеет?
Тренер, конечно, спорил с Валяем насчет способности ядовитого кабанчика считать, но Сухой Ручей не преминул проехаться про то, кто лучше умеет взять кабана — Валяй или Окурок.
— Слушай меня, старшина: собери мне к полудню ребят для засады на Городском Посту. Возьми самых лучших изо всех смен: Белую Горячку, Чертова Кума, Матеруху, Окурка, Хрена Конопатого, ну ты знаешь.
— Ничего себе у нас лучшие люди, звучит, как банда малолетних панков. Чувствую, если найдем кого еще получше, ему придется псевдоним брать, чтобы магистрат за оскорбление общественности не оштрафовал.
Немного позже полудня Пыр пригнал к комендатуре примерно половину назначенных на операцию — кого сумел разыскать. Ребята лениво ругались с главным Первой Смены, потому что он, во имя соблюдения секретности, не пожелал никому объяснить в чем дело, а только скандалил и давил на жалость, говоря, что они — люди военные и должны слушаться приказа, а то командование получит по шапке от городского совета. Флинн, всегда готовый смыться подальше от приставучей жены и девятиголовой тещи, на всякий случай захватил с собой зубную щетку, сборник кроссвордов и провизии на месяц. Пыр рассадил всех на свежем воздухе перед раскрытым окошком, из которого утром торчал командир гарнизона.
— Нас, оказывается, на кукольный спектакль позвали, — сострил Матеруха.
Старшина сердито зыркнул на него правым глазом и позвал :"Эльвин!" "Эльвин!" — подхватил Матеруха, а за ним и все остальные, как на детском утреннике. Кто-то даже крикнул: "Раз. два, три — приходи!" Появившегося вслед за этим в окне Эльвина встретили громкими аплодисментами.
— Может, ты этих разгонишь, а к вечеру найдешь тех, что не явились? — хмуро предложил старшине Сухой Ручей.
— Давай я их лучше расстреляю, — оживился старшина.
— Нам с вами предстоит серьезная операция, — начал командир. — Продлится она не меньше недели, а может, и месяц.
— Это как мы прошлым летом у бабки поле маковое косили под Околупнями, — вспомнил долговязый Джордж Зюйд-Вест. — Потом вся рота пешком еле собралась к осени в Драконьем Углу.
— А чего пешком-то? — заинтересовался Гленн Конопатый Хрен из Второй Смены.
— А лошади, вообще, так и не вернулись.
— Да, вот так, наверно, кентавры и получаются, — вспомнил ерник Матеруха давний спор.
— А помните, как мы банду Кучи по болотам три дня гоняли, а потом три недели дорогу на твердую землю искали, потому что всех кученят перебили? — спросил Мак Бревно парней Пятой Роты.
— А мы что, рыжие? Мы вот в позату зиму... — начал Конопатый Хрен, готовый отстоять честь своей смены и доказать, что они тоже еще как могут заблудиться — и не в болоте, а на ровном месте, но Эльвин, закончив раскуривать трубку, уселся на подоконнике и заговорил:
— Вам придется временно подменить работников Южного Городского Контрольного Поста.
— У них у всех отпуск, что ли? — вмешался низенький даже для брауни, по колено Эльвину, Сатурналий Клеверная Низина, у которого вся физиономия была разукрашена давними и недавними ссадинами и шрамами, а нос — проломлен в двух местах. — А по физии они не хотят — работать за них?
— Дурак, а они за нас будут робить: по обману называется. — сказал двухметровый Макун Бревно, помесь каменного тролля и здоровенного человека (вернее, скорей всего, здоровенной бабы: троллихи ведь редко встречаются в природе). — Мы всем будем врать, что мы — это они, а они...
— Останемся без свидетелей — за дурака ответишь, — пообещал Бревну Сатурналий, поднеся кулачок куда-то к бревновой ширинке, потому что до носа он не доставал примерно на три таких же сатурналия.
— Никто за вас не будет работать, — разозлился Первый Ыр. — Слушайте, давайте, что вам говорят.
— А по физии они не хочут: мы, значит, за их вкалывай, а они в потолок плевать будут, — возмутился Макун.
Эльвин понял, что если по-быстрому все не объяснить, операция закончится, не начавшись: его орлы просто сходят и набьют морду всем, кто работает на Южном Посту.
— Мы засаду готовим, вы будете изображать таможенников. Дело нелегкое и опасное. Может быть, вернутся не все... как я надеюсь, — Эльвин сердито поглядел на двух физиономистов. — Надо встретить кой-каких гостей.
— А что за гостей-то ты ждешь? — крикнул с места Клеверная Низина.
— Не скажу, — окрысился командир. — Операция секретная, потом все узнаете.
— У него месячные скоро, — нахально пояснил Гиг Матеруха.
— Не у его, у бабы его. А ен сидит в засаде и ждет, кады кончатся, — заржал тупой Бревно.
Молчал только Белая Горячка, который боялся испортить отношения с командирами и быть снятым с дела, потому что не хотел возвращаться домой.
— Таможенников убивают одного за другим, — проговорил командир тихим от злости голосом, — а вы тут сидите и ржете. Скоро этот маньяк опять появится, и встретить его должны не сотрудники таможенной службы а вы, профессионалы... сраные.
— Да он, маньяк, от инфаркта умрет на месте, как увидит эти рожи, — не сдержался Пыр.
— Ну ладно, — не дал командиру обругать Пыра Матеруха, — он же не слепой, не увидит он, что ли, что на Посту ни одного знакомого лица нету. Он ведь должен помнить, что не всех еще перебил.
— В том-то все и дело: он психопат. Поэтому я и думаю, что он объявится. Он понимает, что мы тут не спим, а его ищем...
— Я, значит, не понимаю, а он понимает! — пробормотал Пыр.
-...У таких идиотов в голове обычно одна-две мысли, они не умеют вилять, а прут по прямой. Если они видят, что за ними гонятся, они не прячутся, они бегут вперед еще быстрее и даже оглядываться перестают. Чем ближе наш убийца будет видеть погоню, тем больше он будет торопиться и тем меньше — осторожничать. У него ведь есть любимая работа: он хочет хоть одного еще растерзать, пока его не поймали. Если вы даже сунете ему под нос свои верительные печати солдат Внутренней Службы, он все равно попытается прикончить кого-нибудь из вас, а еще лучше — нескольких.
— А я ему помогу, — как бы про себя сказал все еще злой старшина Первой Смены.
— Вы будете ждать один из фургонов "Кур и яиц", какой точно — не знаю. Если какой-нибудь возница попросит отойти с ним в сторонку и, например, снять или опять навесить пломбы — идите, но не одни: у северного шлагбаума будут посменно дежурить группы подкрепления. Главное — не лезьте в фургон, что бы он вам ни предлагал там взять, если не хотите, чтобы от вас остались рожки да ножки.
— А если он нас не позовет?
— Или вообще не приедет?
— Должен. Или я в нем ошибся.
— Может, спрашивать хотя бы имена у возчиков "Деликатесов"? — предложил Флинн.
— Ни в коем случае: вы — обычные контролеры, вас интересуют только пошлины.
— А взятки можно брать? — спросил Сатурналий (брауни он и есть брауни).
— Обязательно, — серьезно ответил Эльвин. — вы же таможенники.
18
Недели две после этого трем городам в долине пришлось жить, что называется, на подножном корму. Южный Контрольный Пост, главные торговые ворота, считай, не работал: по одной стороне большака к нему тянулся поток фур и тележек из дальних стран, а по другой стороне эти же фуры и тележки, в растерянности повернув вспять, ехали искать другие места для продажи. Никто не рисковал связываться с незнакомыми контролерами. В кустах у северного шлагбаума без дела сидели Макун Бревно, Джордж Зюйд-Вест и еще несколько товарищей, кто — с дубиной, кто — с луком. Потом все потихоньку как-то наладилось. Нашлись старые приятели и родственники среди коммерсантов, сколько было радости при встрече, отважные незнакомцы начали совать деньги и бутылки сначала Клеверной Низине, а потом и всем остальным. Таможня заработала. Только настоящие контролеры свистели дома в кулак, живя на зарплату.
В самой середине весны, в день, когда солнце от радости делает лишний круг по небосклону, в комендатуру заявился Гленн Конопатый Хрен из Второй Роты с требованием выдать команде в засаде новые формы таможенной службы, на пять размеров больше прежних. Он красочно описывал бедственное положение бойцов: Сатурналий донашивает куртку Макуна вместо халата, на восточный манер. Халат, хотя полы и волочатся по земле, в обхвате Сатурналию как раз впору. Мак Бревно ходит вообще в плавках. Учитывая, что в этом наряде и с выращенным за полтора месяца безразмерным пузом он каждый день с рассвета до полудня сидит с дубиной в придорожной канаве, понятно, почему все меньше коммерсантов прибывают в Долину в это время. Сам Хрен был одет в свою собственную гимнастерку, но вместо пуговиц к ней были остроумно приделаны довольно длинные тесемочки, пропущенные в петельки, и в каждую прореху вылезал конопатый кусок хренова живота. У Эльвина голова закружилась, когда он представил смену таможенных контролеров, выходящих навстречу клиентам: впереди — Сатурналий в своем новом халате, а за ним — еще двое с тесемочками, с пузами наружу.
— Как же вы в таком виде работаете? — сердито спросил командир.
— Нормально. Люди нас, вроде, любят.
— Да? На вас жалобы пишут! Выдаете всем подряд чистые квитанции, чтобы они их сами заполняли, как кому вздумается, а не все даже писать умеют.
— Так что ж нам теперь, школу торгующей молодежи при Пункте открыть? — возмутился Конопатый.
У ворот в это время происходило какое-то движение. Эльвин было решил, что это опять демонстрация за права подсобных рабочих, которые время от времени теперь случались перед комендатурой с легкой руки угнетенного Матерухи, но стражник, ширококрылый сирин Кур-Кур Индюк, коротко поговорив с группой возбужденных граждан направился к командиру, цепко ставя корявые лапы. Большие глаза сирина смотрели на Сухого Ручья с непонятной жалостью, он замялся, словно не хотел рассказывать, что произошло.
— Тебе тоже новую форму выдать или ты к старой все-таки пришьешь пуговицу? — сгоряча напустился на него командир, тыкая пальцем в пернатое брюхо (сирин был раза в два выше него).
— Эльвин, на Новом Большаке опять труп.
Индюк смотрел так виновато, словно сам же его туда и подложил.
— Приехали коммерсанты, рассказали: прямо поперек дороги лежит обглоданный кентавр. Там сейчас такая толпа собралась, если и были какие вещи при нем, все давно растащили или затоптали.
Эльвин сглотнул неприятный комок в горле и заставил себя произнести:
— Один из наших?
— Наши, я уходил, только отыгрываться начинали, — сказал Конопатый. — Чего бы им, когда прет, поперек дороги валяться?
— А не нашли там поблизости штук пятьдесят парнокопытных лошадиных трупиков? — поинтересовался чуть-чуть отошедший от первого потрясения Сухой Ручей.
— Не бывает парнокопытных лошадей, — не поверил Кур-Кур.
— Парнокопытная огненноводопадская! — машинально похвастал командир своей эрудицией, глядя в сторону и срочно соображая, что же им теперь делать.
— А за каким конопатым хреном она нужна, парнокопытная, ее подковывать-то как — прищепками? — удивился Конопатый Хрен. (Кстати, за эту присказку и получил он фамилию. А вы думали?)
— Значит так: Индюк— старшину дежурной роты ко мне, — приказал Сухой Ручей. — Хрен, дуй на Пост, чтобы через три часа все были здесь, не будет вам новой формы, лафа закончилась. Да, и передайте таможенникам, чтобы дела принимали. Адам, заберите с большака труп, — сказал Эльвин подоспевшему старшине. — Пусть осмотрят хорошенько, если что-нибудь интересное — доложите.
— В смысле — интересное? — уточнил сирин, — Смешное, что ли? Занимательное?
(Чего с сирина возьмешь? Большие и глупые. Только и знают, что песни петь да на макушки плеваться.)
— Надо задержать всех сотрудников "Деликатесов для дилокаков" и арестовать их транспорты вместе с возницами до выяснения. Приедут ребята с Поста — может, опознаем.
— Не получится, Эльвин, — остановил командира Адам. — Городской совет не даст разрешения, по крайней мере, без заседания.
— Ладно, — не стал огорчаться Эльвин, — тогда закрывайте на фиг весь город. Никого не впускать и не выпускать без моего специального разрешения. Запирайте ворота. Никаких исключений ни для ручных тачек, ни для открытых телег. Это я могу сделать?
— Ты ведь у нас командир гарнизона, — между делом согласился старшина, жестом уже подозвавший несколько солдат и вполголоса отдававший им указания.
— Пошлите отряд по дороге на запад — на случай, если он объехал город. Поворачивайте сюда любой фургон "Деликатесов". Верхом они должны его быстро нагнать. Следом отрядите еще несколько солдат, обязательно с лесными троллями, пусть, не очень торопясь, поищут следов в сторону. И проверьте дорогу к Попрандию: он мог и дальше проехать, непонятно, правда, чем Драконий Угол ему хуже... Чего тебе, Индюк?
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
