| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Да нет, я-то как раз ничего не закрываю, — удивленно возразил Эльвин, пытаясь отгадать, играет ли старичок с ним в какую-то странную игру или просто сошел с ума от страха. — То есть один глаз прищуриваешь, а вторым смотришь...
— Стыдно, стыдно, молодой человек!
— Да вы же сами десять минут назад...
— Я сам никак не ожидал подобного зрелища!
— А чего же вы думали увидеть в женской бане? Выставку детских рисунков? Так они тоже в тетрадках в основном голых баб рисуют, пострелята! — развеселился собственной шутке командир. — Так об этом взывают ко мне десятки тысяч...
— Немедленно замажьте эту пакость чем-нибудь! — визгливо потребовал старик, в который раз грубо оборвав собеседника. При этом он даже головы к нему не повернул и все время глядел куда-то в дощатую стенку.
— Я пробовал пальцем заткнуть, девушки возражают, — сообщил Дриббл, не вынимая больного пальца из широченного рта.
— Слушай, дед, — откровенно сказал Эльвин, — чего ты мне сказать ничего не даешь? Чего тебе...
Из конца коридора донесся взрыв и плеск, сопровождавшиеся бешеным ревом.
— Он раздавил иллюминатор, — задумчиво проговорил Куку, после гибели рогатых рыбок, видимо, уже заранее со всем смирившийся. — Сейчас распугает мне всех девочек.
Эльвин грубо выматерился и, скользя на мокром следу, оставленном в коридоре Капитаном, побежал ловить своего старшину. Но перед уходом он успел поймать взгляд сумасшедшего кикимора, больной и печальный, все тот же взгляд голодного бульдожки.
8
Командир смог перевести дух только когда оттащил за кольцо пыхтящего и норовисто мыкающего Буяна к нему домой, где молодая супруга немедленно привязала его в наказание носом к столбу у ворот (Буяна).
— Ну и какие у нас с тобой теперь планы? — хмуро спросил его Дриббл. — Есть они у нас вообще? Скоро вечер уже, а мы с тобой грязные, трезвые... кабан еще этот!..
Бойцового кабанчика своего Эльвин приобрел на базаре прошлой осенью маленьким подслеповатым ядовитым поросеночком: хотел натравить его на оравшего каждое утро соседского петуха. Первое, что сделал кабаненок, попав к новому хозяину — выжрал бутыль контрабандного дорогого первача, вторым — завалился спать прямо тут же в прихожей, третьим — спрятался за дверью и укусил пришедшего утром молочника, так что Эльвину и Дрибблу пришлось весь день прятать труп в комнате под кроватью, а ночью зарыть его в собственном огороде, четвертым — кабан встал на задние копыта, пытаясь засунуть длинное рыло под мышку хозяину в надежде выпросить чего-нибудь похмелиться. Потом он каждый день действовал по той же программе, только самогонку заменял любой имеющийся у хозяев крепкий напиток, и молочник больше не приходил. Диверсантом, кстати сказать, кабан оказался неплохим: вместо того, чтобы загрызть петуха, он его споил с собой за компанию. Петух отбился от рук, часто не ночевал дома и орал теперь только если Дриббл спросонок наступит на него, валяющегося у них на кухне. Оставалось отделаться от поросенка, но он успел подрасти и озвереть, а, как известно, в спортивных боях могут участвовать йоркйоркские поросята не старше одного месяца, а дольше полутора месяцев эти кабаны вообще не живут — такие они свирепые. Пробовали вырвать поросенку ядовитые зубы, но, закопав в огороде по очереди троих отважных дантистов, согласились, что сойдет и так. Эльвин написал объявление:
"Отдам бесплатно в сильные надежные руки (желательно садисту и маньяку). Имеется подрощенный ядовитый йоркйоркский свирепый поросенок — идеальный сторож и защитник, если у вас имеется иммунитет к ядам.
Вместе с питомцем отдам его мисочку, щеточку для спины, строгий ошейник, десять метров железной цепи, полный комплект нательной брони из стальных пластин, два боевых топора, циркулярную пилу, приспособление для пытки водой, почти новое, лучшего коня из конюшен городского гарнизона и сто золотых. Если питомец у вас подохнет, добавлю еще двести."
Дриббл забраковал такую откровенную рекламу и сочинил новый текст, который должен был, по его мнению, привлечь любителей животных:
"Одинокий йоркйоркский поросеночек ищет хозяина.
Ласковый зверек, умница и непоседа, привяжется к вам с первого взгляда, а ваши детишки привыкнут брать его в постельку вместо плюшевого зайки, если им не мешает пьяный храп.
Обучен забавным трюкам: умеет пить из горлышка, опрокидывать стаканы зубами, с локтя и "по-гусарски", дуть в трубочку мимо трубочки, сосать коктейли через соломинку, падать кубарем с лестницы и ползать на четвереньках. Отличается скромным безопасным поведением при условии, что вы не будете подсовывать ему молоко вместо самогона.
Обращаться к господам Сухому Ручью и Дрибблу. (Строго в отсутствии дома любимого питомца.)"
Оба памфлета месяц провисели без толку — за кабаном никто не шел, а если кто и приходил, значит не дошел до Эльвина и Дриббла, наверное, успел раньше времени познакомиться с новоявленным плюшевым зайкой, как всегда, злым и неприветливым с перепою, и повернул домой (если успел, а то, может, валяется в бурьяне за углом).
— Я понял, дело не в кабане, — сказал Эльвин. — У меня есть шесть рот, в каждой роте — по Главному. Трое из них общими усилиями умудрились так изгадить мне сегодня выходной, что я, наверно, обращусь в Городской Совет, чтобы меня с сегодняшнего дня перевели на семидневную рабочую неделю...... Шесть минус три — осталось еще трое, правильно?
— Как ты быстро теперь считаешь!
— Какие у нас с тобой шансы приятно закончить день, если где-то неподалеку, за любым углом, подстерегают нас еще три неумолимых коварных старшины?! Я вот даже думаю, дедок этот чокнутый, не переодетый ли кто из наших...
— Может быть, только два, у кого-то ведь дежурство должно быть.
— Цукерман тоже должен был быть сейчас в казарме, а он, пьяный, катается по городу на пивной бочке и жрет мороженое... Просто так, я вижу, от них не уйдешь, придется использовать военную хитрость. Пойдем туда, где нас не ждут — прямо врагу в логово.
— Так бы и сказал, что хочешь елки эти несчастные пересчитать, — Дриббл послушно поставил канистры на землю: он знал, что патрон становится любопытным, словно щенок криббла, когда госпожа Загадка, флиртуя, приподнимает креп-жоржетовый подол. — От кабана, кстати, не так уж сложно отделаться.
Он решительно вылил содержимое одной из канистр в буянову банную шайку, благо рассерженная жена бросила все во дворе, и почмокал кабанчику, удивительным образом складывая при этом трубочкой чуть ли не всю свою физиономию, которая по большей части являлась, собственно, ртом.
— Вот кто будет и хмельной, и чистый, — сердито сказал Дриббл, наблюдая, как свинтус сосет пиво, забравшись в шайку всеми копытами, как в ванну. — Ну чего, двинули?
— Главное, не будем с тобой торопиться, — наставлял по дороге Эльвин приятеля. — Надо просто методично метить каждую посчитанную елку, так мы ни за что не запутаемся.
— Га! Пива не хватит, — уже забыв о неудачном утре, начал кривляться криббл.
— Дубина! Забыл, какой там обзор с башни? Через две минуты весь гарнизон соберется полюбоваться, как командир бродит по лесу и с..т по очереди на каждую елку! Нет уж, будем просто сучки обламывать.
— Правильно, пусть лучше все думают, что командир завязался в банном квартале торговать вениками собственного изготовления.
Но на деле все оказалось сложнее. Оглядев подследственный пятачок, Сухой Ручей присвистнул, а Дриббл сказал "Ссссь" и притворился, что именно "Ссссь" и хотел сказать. Похоже было, что над лесом прошел дождь из пьяных вдрибодан бойцов внутреннего войска — так густо все было ими усеяно. Между алкашами торчали несчастные елки, с которых усердные счетоводы поободрали все ветви и кору, а у некоторых отломили верхушки.
— Представляешь, какой гербарий, должно быть, собрал, тот двоечник, который насчитал квинтильон в квадрате? — тоскливо спросил Эльвин.
— Сейчас придумаем что-нибудь, — пообещал криббл, бесцеремонно залезая лапой Эльвину в карман и выуживая оттуда перочинный ножик. — Ну вот! Как ты думаешь, сгодятся пометки в виде искусно выполненных резных сердечек с оригинальной надписью "Здесь были Еся и Дрися"?
Друзья двинулись с ножом на освежеванные пятой ротой елки, но, подойдя поближе, снова остановились, чтобы присвистнуть и сказать "Ссссь": лысые стволы были изукрашены надписями и рисунками не хуже, чем грудь капитана Куку — голыми тетками. На ближайшем от командира дереве кто-то здоровенными буквами нацарапал: "Здесь был Кися" (хотя почему — "кто-то"? Наверно, Кися и нацарапал.) Ниже фиолетовыми чернилами было добавлено "Дурак" (без "здесь был"). Еще ниже было накарябано "Сам дурак". Чуть левее помещалась выполненная древесным углем надпись "Сдес бил 3 всвот 5 рота". Под ней опять же фиолетовыми чернилами стояло примечание "Десят туракоф". Из процитированного следует: первое — Кися не поленился и обошел елки несколько раз, может быть, кстати, он и был загадочным квинтильонщиком; второе — городские стражники умеют считать как минимум до десяти и кроме собственных имен знают слова "здесь", "был" и "дурак", причем не в состоянии изобразить правильно ни одно из них (если только борзописцы из третьего взвода не имели в виду написать "Здесь 3 взвод бил 5 роту"). Надо всей этой еловой газетой словно рыжее закатное солнышко рдел, намалеванный давленой волчьей ягодой, кривой кружочек с точечками-глазами и длинной галочкой вместо носа с пояснением "...хой палковводец". Начало послания залепил комок засохшей грязи, видимо, еще чей-то фирменный знак.
— Интересно, что же я за полководец? — задумался Эльвин, который в отличии от Дриббла не тратил вечера на разглядывание порнографических журнальчиков и поэтому не имел привычки придираться к чужой орфографии. — Лихой или плохой?
— Сухой, скорее всего, — подсказал Дриббл. — Будь доволен, что пока что ты еще "хой", а не наоборот... Я так понимаю, что Еся с Дрисей сегодня у нас в пролете: нам просто негде оставить свои автографы. Можно, конечно, класть под каждое дерево по пьянице, но как тогда быть с теми, которые висят на ветках и временами падают вниз?
— Да к тому же они, смотри, уже расползаются, дармоеды, — с отвращением сказал Эльвин. — Погоди-ка, дай подумать... Сколько у нас там в шайке раков?
— Штук полтораста вареных рачат, пятнадцать носков и тут еще чей-то пододеяльник.
— Значит, будем метить елки раками! Давай, цепляй его клешней за сучок!
Друзья с воодушевлением некоторое время развешивали своих рачат по лесу, аккуратно отмечая каждый десяток новым узелочком на завязке командировой рубахи, но, подойдя к семьдесят второй елке, Эльвин поднял глаза и получил ответный взгляд от пары внимательных круглых глаз на палочках. На дереве, словно повешенный за двоеженство, болтался вниз головой здоровенный красный рак, явно посторонний.
— Вот гады! Какой же это подлец догадался закуску на говно переводить? — возмутился эльфиец.
— А чего ты на меня так смотришь? Если помнишь, это был не я, — сердито ответил Дриббл, откусывая голову вражескому раку. — Сдаешься?
— Ни в коем случае! Не за тем я все утро мучения, грязный, терпел!
— А как ты храбро в женскую баню поплыл!
— И в женской бане не затем от щекотки чуть концы не отдал! Дриббл, нюхай раков! Наши — вареные в рассоле, мы их по запаху найти должны!
— После того, как они два часа провалялись в одном тазу с твоими носками? Их точно можно по запаху хоть из-под земли достать. Эти, кстати, тоже какой-то дрянью пахнут, — досасывая труп неприятеля, авторитетно сообщил криббл.
— Тогда сдаюсь! — мгновенно передумал командир, обессилено плюхаясь на земляной бугорок. Заблудившись под креп-жоржетовыми юбками, он обнаружил, что игривая госпожа Загадка оказалась весьма тазобедренной дамой, так что весь его азарт и целеустремленность как корова языком слизнула. — Есть только один способ пересчитать эти чертовы елки — срубить их всех к нашей общей матери и сложить в штабеля.
— Я тебе говорил, даже в пословице сказано — чтобы пересчитать, надо сначала всех порубить, а тушки разложить в кучки по десять штук в каждой... Только почему-то это осенью надо делать.
— Потому что пословица про цыплят, а не про елки, дубина.
— А что, цыплятам осенью без головы веселее? Странные какие-то понятия... Еще чего-нибудь считать будем?
— Можно было бы, конечно, провести инвентаризацию в драконовом сарае, — сказал командир, задумчиво почесывая бугорок под собой (не земляной, разумеется, а один из своих. Если хотите знать точнее, то правый.) — Только какой теперь смысл горячку пороть...... Потом пошлю кого-нибудь.
— Правильно, — одобрил Дриббл. — Сейчас твоя запасная рота проспится, как раз и пошлешь... на новые подвиги. Вон, смотри, некоторые уже шевелиться начинают, наши чемпионы. Не пойму только, чего ты их с самого начала сюда отправил, а не в сарай, там все условия для этой вашей математической олимпиады — столы, койки с покрывалами, а то валяются тут как попало, нехорошо — ученые все-таки, будущие лауреаты... У меня идея! А пошли эльфов посчитаем!
Минут десять назад Эльвин ненароком заметил рыженькую шуструю феечку в огненно-красном платьице и черных кружевных подвязках с розочками, без лишних церемоний влетевшую на третий ярус дозорной башни, и теперь он, вполуха слушая приятеля, от нечего делать пытался на расстоянии подсчитать и опознать разнообразные предметы женского туалета, развешанные на каменных перилах. Услышав предложение криббла, командир повернул к нему голову и одобрительно закивал:
— Всеобщая перепись населения? Молодец, очень, очень своевременно. Только давай начнем не с эльфов, а с феечек — мне срочно надо узнать, сколько лифчиков висит вон там, на верхнем этаже, у меня почему-то все время получается, что три. Я за караульного беспокоюсь: жирновато будет ему одному.
— Ты хоть на полчаса можешь оставить баб в покое? Я про уголовников ваших новоиспеченных говорю, те, что одинаковые, в сюртуках.
— Ах, эти! Как же, пойдем, займемся, я готов хоть сейчас. Раков мне только собери с веток обратно в корыто.
— Ты что, собрался теперь арестантов раками метить? — удивился Дриббл.
— Нет уж, уволь. Больше я ничего метить не собираюсь. Я намереваюсь мирно пить пиво, есть своих рачат и любоваться, как ты складываешь заключенных в кучки по десять штук или как ты там собирался их пересчитывать... На кой фиг нам вообще их теперь считать? Я надеялся, принесу я магистраторам отчет: "Стараниями доблестных органов внутренних дел выявлено и пересчитано пятьсот человек засохших елок, зараженных таинственной болезнью. В ходе дальнейших поисков обнаружено пятьсот сосновых кроватей, укрытых неизвестными лицами в каменном строении на северной стороне, в народе называемом "сарай Макмакака"... Пятьсот — пятьсот, понимаешь? Есть, о чем задуматься?
— Я уже задумался, — заверил его Дриббл. — Каким образом из засохших елок получились сосновые кровати?
— "На основании полученных данных проведена операция, в результате которой поймано и обезврежено четыреста девяносто пять одинаковых с виду злоумышленников неизвестного эльфийского происхождения. Пятеро находятся в розыске." Звучит, да? — с гордостью спросил командир. — Видно, что органы не спят-гуляют, а работают!.. Было бы видно, — спохватился он. — А получается что? "В результате кропотливой работы число загнувшихся елок таинственным образом увеличено до девятнадцати тысяч, если не до двух миллионов, а за последнюю неделю мы засадили в кутузку двести тридцать пять послушных дураков в пижамах, которых теперь не можем отличить одного от другого!" Интригующие данные?
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
