Орк-2. Часть 2

— Если он появится... по морде, конечно, не двину — силенок не хватит, а напомню хорошо, в последний раз в тумане он только икал и ничего мне возразить не мог, — пообещала Хюльда и вдруг опять перескочила на свою эзотерическую терминологию:

— Я что думаю — ментал-то один на всех, и если нам всем в него вылезать...

Я кивнул. А что? Восьмое небо, как шаманы ментал называют, действительно — общее. Получается интересная система. И непротиворечивая. Можно поискать в этом направлении.

— То есть, первая задумка — наладить связь между всеми попаданцами, — продолжила Хюльда. — которые этого хотят... а может, и не только попаданцами, но и продвинутыми аборигенами наших миров, и сваять сеть. Ты программеров среди наших-закинутых встречал?

— Не, — я с сожалением пожал плечами. — Офицер спецназа один был, манагер еще... но парень толковый, девушка... слушай, я ее не спросил про профессию... кошка — вроде на учителя училась... еще — школота в перьях, фотограф, еще два совсем кутенка... в общем, не встречал...

— Тогда придется мне.

"Вот и хорошо, — обрадовался я. — Такие, как Хюльда, долго не горюют. Подкинуть им задачу поинтереснее — и забудут о всяких страданиях".

А она, словно извиняясь, продолжала:

— Я, вообще-то, занималась соплами, но проги приходилось писать. Начинала — поверишь — с фортрана и битья перфокарт. Ладно, главное — алгоритм, а машинный язык мне здесь не поможет, вместо него рунический строй. Офицер спецназа... интересно, хотя бывший сисадмин был бы полезнее. Но нету... Остальные — хорошо было бы встретиться, поговорить самой, да я еще попробую с дварфами потолковать — они тут самые инженерно образованные парни.

Я снова мотнул головой:

— Игорь — мужик серьезный, но он женился. Потерянный для общества человек. Это как раз тот, который трупом в госпитале на Земле был. Женился на иномирской принцессе, радуется жизни.

Но Хюльда уже зажглась своей идеей:

— Если всем свартчокан наметится, ну, то есть, писец, пойдет, как миленький. А остальные смогут быть хотя бы пользователями.

Я не стал спорить, хотя пока не понял, на какую авантюру она решила подбивать народ, ведь обеспечить попаданцам систему связи — это не "идти" куда-то:

— Пойдет... Богдан — тоже. Он хоть и манагер, но... в общем, на Земле ему драйва не хватало. И... знаешь, думаю, хаоситскую кысу можно на подвиги сподвигнуть.

Хюльда хотела еще что-то спросить, но вдруг встревожилась:

— Ладно, я тебя ощутила хорошо, так что, если вдруг интересную, чужую мыслю словишь — причувствуйся: не мной ли пахнет. А остальных — попробуй заинтересовать идеей, и подумай, как бы мне с ними пересечься.

Я хмыкнул — быстра малышка! С места в карьер команду собирать взялась. Надо чуть притормозить:

— Ого! Даже так? Это что-то новенькое и неизвесстное... Ладно... да, а тебя как зовут? В смысле — как звать? Хьюльда вроде? Или я не расслышал, что Артас говорил?

— Называй Хюльдой, мать, мне, правда... — тутошняя мать! — другое имя дала, но пока его придержу в загашнике... а ту, что земное имя носила — похоронили, и точка! Мой дом теперь — Ирайя. Да и сам назовись, как хочешь, чтоб я тебя звала.

— Да как хочешь. Можешь — Мышкун, а можешь Сан Санычем. Остальное... сложно. Посмотрим. Главное — понять, куда и зачем лезть. Хрю... Хюльда — так Хюльда. В общем, мне теперь проще, я координаты этого мира знаю. И... вот еще...

Если бы она не сказала, "мой дом — Ирайа", то, может быть, я бы и не решился. Пока мы болтали, я думал, что отрицательные случайности можно попробовать нейтрализовать. Об остальных попаданцах заботятся те миры, которые выбрали их Стабилизаторами. Берегут от падения кирпича на голову. Смягчают последствия попаданческой дурости. У Хюльды нет этой мистической связи с ее миром... но попытаться-то можно! "Хитрая" травка ластарра тянет энергию из земли. Постепенно все "тонкие" тела мага гармонизируются с ритмами земли...

Я поискал, во что налить раствор.

— В сидоре, — неожиданно сказала Хюльда.

— Что? — не понял я.

— Под моей кроватью мешок, в нем фляжка.

— Даже так? — удивился я, вроде не телепат она...

— Ага, с полувзгляда. Или думай потише, или говори погромче, а то две контузии подряд — глуховата стала, — съехидничала девушка.

Я забрался под койку, нашел флягу, сыпанул в нее ластарры и налил "универсального целителя":

— Прибери это... в ближайшие три дня — пей по вечерам. Может, истинное пламя и на печать Хаоса повлияет, не знаю. Но выздоровеешь быстро. И... в общем, вот, держи на будущее.

Заговоренная ромашка — не такой уж большой дефицит, вернусь в Карод, на базаре куплю. Поэтому не жаль отдать весь запас:

— Просто антисептик. Почти готовый, только заварить кипятком.

— Хорошо, попробую, — деловито кивнула Хюльда.

И вдруг посмотрела так, что мне стало не по себе:

— Знаешь, Мышкун, вот почему мне такие хорошие лю... в общем, гуманоиды встречаются, а?

Я не знал, что ответить. Забормотал какую-то патетическую чушь:

— Эээ... видимо, нужна зачем-то... если не этому миру, то вееру вообще. Говорю же — тут случайностей не бывает. Я как о тебе узнал? Туманная нежить подсказала, что Артас на того, кого Арагорн позвал, собирается заклятия ставить... А нежить... она разная, но все строятся перед Наблюдателем. Может, это он и заварил на этот раз кашу, у него на тебя виды...

— Слушай, Мышкун, — вдруг нахмурилась Хюльда. — Сюда сейчас целитель придет, мне перед ним опасно "родней" светиться, еще прогонит. Ты же знаешь — зеленокожих мало где любят. Давай уж подосвиданькаемся.

Я прошептал заклинание "поиска". Так и есть — приближается кто-то живой, не очень крупный, самка... совсем близко... Что ж, значит, не стоит компрометировать мою новую знакомую. Видимо, чужие мужчины, если не считать спящих гномов, в одной комнате с девушкой, — это неприлично.

Хихикнув напоследок, помахал ручкой и представил Костер.

Глава 26

Возвращаться к Истинному пламени — проще всего. Оно — вечно...

А вот Арагорн со свитой тут бывает только по большим праздникам. В последнее время я вообще его с трудом выловить мог. А сейчас возле огня расселась целая компания. Ара — на камешке. Асаль-тэ-Баукир — в любимой своей позе сфинкса, уставившись на пламя. Черный Белк — у него где-то в районе задних лап, но развалился так же вальяжно. Собакоголовый бог на соседнем с богом Игры камешке. Прописался он тут, что ли? В прошлый раз молчал, пока мне Арагорн за слишком шустрых мертвецов вставлял, так что я так и не понял, кто он такой.

Меня, как всегда, выбросило носом в землю. Не успел подняться, Арагорн сдвинул брови:

— Ну, и?

Вот так! Ни "здравствуй", ни "как дела"... Видимо, его божественный статус противоречит элементарной вежливости.

— Что: и? — из вредности я решил прикинуться дураком.

Встал на ноги, осмотрелся, помахал рукой мертвым магам, кивнул молчаливому гибриду и только потом снова взглянул на бога Порядка:

— Мастер, ты напои, накорми, в баньке попарь, тогда и спрашивай!

Ара дернулся, но понял, что злиться должен только на себя, и улыбнулся по-голливудски широко:

— И — это значит, что мы все ждем твоего рассказа. С девицей познакомился? Как она тебе — понравилась? Хюльда — полукровка, сгодится тебе и как орку, и как человеку.

Мне такой фривольный тон не понравился:

— Она не в том состоянии, чтобы я на женские прелести внимание обращал. Так что давай без дальних заходов. Да, познакомился. Да, пообщался. Да, видел, что твой клон вытворял. Артас вплел ей в ауру какую-то вязь. Паутина — не паутина, сетка — не сетка. Что такое — не знаю. Как работает — не знаю. Как выглядит — помню. По поведению Хюльды не заметно, чтобы она была под контролем Хаоса. Все?

Арагорн похлопал в ладоши:

— Все. По полочкам разложил. Тебя регламент подгоняет, что ли? Мог бы поведать историю...

— Отстань от парня, — услышал я за спиной.

Обернулся — точно, Наблюдатель, только у него из здешней фауны такой прокуренный голос:

— Хюльда — это вполне реальный шанс покончить с теми глупостями, которые тут творятся... по твоей вине, кстати, Игрок! Так что перестань дурачиться и попроси своего друга вспомнить те плетения, которые делал Артас.

Арагорн скривился, словно у него заныли зубы, но сказал:

— Прошу.

Я прикрыл глаза и постарался как можно подробнее восстановить в памяти виденную картину. Вот Хюльда, точнее — ее сновидческое тело, — с трудом поднялась на ноги. Артас балаболит что-то про моду на романтичные шрамы... Вокруг фигуры, выглядевшей слегка размытой, струятся, переливаются, извиваясь и выстраиваясь в правильные узоры, серебристо-серые нити...

Не знаю, сколько я провел в состоянии транса. Когда очнулся, боги по-прежнему сидели вокруг костра и пялились на меня, словно я мог сообщить им какую-то великую истину.

Первым прервал молчание Арагорн:

— Теперь ты убедился? — спросил он Наблюдателя.

— Да, — кивнул мужик. — Артас нарушил правила. И, кажется, в данном случае он был лишь пешкой. Это — не его плетения. Ты по-прежнему хочешь рисковать, оставляя Хюльду в Ирайе?

— Не уверен...

— Возвращай ее туда, откуда взял.

Арагорн покачал головой:

— На Земле она мертва.

— Я про то и говорю, — Наблюдатель вопросительно взглянул на собакоголового молчуна. — Она же твоя, Ан. Твоя — с самого начала. Вы заигрались, ребята.

— Ты одобрил, — впервые подал голос тот, кого назвали Аном. — Я приму любое решение. Если считаете нужным — заберу ее и отведу в чертоги Великой Смерти. Хюльда достойна.

Пока боги болтали, мои мысли скакали, как сотня кошек, которых везли в китайский ресторан, но грузовик перевернулся, и они вырвались из клеток.

Собакоголовый... Ан... Анубис? Не может быть! Хотя — почему не может? Я — лекарь, а древнеегипетский бог с головой шакала не только заведовал кладбищами, но был хранителем лекарств и ядов... Можно сказать, коллега.

— Стоп, стоп, господа!

Я шагнул вперед — так, чтобы оказаться между тремя умниками, рассуждавшими о моей пациентке как о какой-то досадной проблеме.

— Погодите, так дело не пойдет! Хюльда — жива. И будет жива. Потому что... Потому что я так хочу!

— Что?

— А то! Я лечил Хюльду. Теперь я отвечаю за то, чтобы она жила. Вреда от нее не будет — я это знаю. Для Веера Миров будет только польза. Если кто-то против, то — через мой труп. Понятно?

Повисло молчание. Обычно в такие моменты слышны какие-нибудь посторонние звуки, на которые обычно не обращают внимания. В Тумане звуков нет вообще.

— Ну, ты даешь! — расхохотался вдруг Наблюдатель. — Ты вообще соображаешь, что говоришь? И кому?

— Вполне. Хюльда — шанс этого Веера Миров. Ты сам сказал. Я только сейчас понял, что показал Оракул. Дерево, скрепляющее камни. То, что и живое, и мертвое, и на нем держится мир. Понятно?

— Даже так? — задумчиво протянул Арагорн.

— Именно так, — ухмыльнулся я. — Великая Смерть подождет.

Человек с головой пса дернулся, словно от удара, и сверкнул на меня глазами:

— Но за это заплатишь ты. Хюльда не будет твоей, пока ты не умрешь.

Кажется, у меня началась истерика. Я заржал ему в морду:

— А мне не привыкать! Что, я ни разу не умирал? И девушек на мой век хватит!

Но Ан вдруг стал спокойным и серьезным:

— Нет. По-настоящему ты еще не умирал. Ты всего лишь изменился и стал слугой двух Великих сразу. Если бы не это, я бы убил тебя, когда ты начал говорить. И в этом вы с Хюльдой полностью подходите друг другу. Но твоей она не будет!

— Подумаешь! — фыркнул я.

— Идиот, — пробормотал Наблюдатель, и я вывалился из Тумана.

Глава 27

Все мои блуждания по Оси миров длились не дольше, чем нужно песчинке, чтобы упасть в нижнюю колбу часов. Теперь время снова сдвинулось с места, тонкая струйка текла на дно стеклянного шара, превращаясь в крохотный холмик.

Постепенно мысли успокаивались.

Собственно говоря, кто такая эта Хюльда? Одна из сотен пациенток. Не знаю, что на меня нашло. Нахамил богу смерти и лекарского искусства. Да не какому-то мелкому божку вроде меня. Похоже, этот Ан — мой настоящий патрон в этом Веере Миров. А я — что-то вроде его локальной аватары. Хотя аватары, наверное, не хамят своим богам... Впрочем, кажется, ничего страшного не произошло. Ан наложил запрет на отношения с Хюльдой. С другой стороны, они что, до этого поженить нас с ней хотели? Нашлись селекционеры! Так что так даже лучше.

От созерцания песка меня отвлекли шаркающие шаги. Я поднял голову: на пороге застыл низенький сухощавый старик. Он смотрел на меня, я разглядывал его.

Морщинистая кожа коричневатого оттенка — похоже, выходец из прибрежных кланов. Нос такой маленький, что, будь щеки чуть полнее, утонул бы в них. А вот глаза... Глаза пронзительно-черные, словно дед из колодца глядит, а колодец тот глубиной — до чертогов старых гномских королей, что таятся в самом сердце земли.

Но это видно, только когда он смотрит тебе в глаза. В остальном же — старик как старик. На улице мимо пройдет — не заметишь. Никакой придворной роскоши, никакой величавости. Волосы спрятаны под традиционный в Кароде полосатый платок, но повязан тот не как обычно у крестьян — на манер банданы, а намотан чалмой. Темно-синий халат подпоясан черным шелковым поясом с вышивкой. Низ правого рукава — в чернильных пятнах. На ногах — мягкие туфли без задников.

В конце концов старик коротко кивнул и произнес:

— Приветствую тебя в доме, право жить в котором даровано мне Великим Владыкой! Приветствую тебя, кем бы ты ни был: названным братом моей жены или богом, принявшим земной облик...

Я чуть не икнул от удивления. Вроде я еще не представлялся, а дед без труда сумел вычислить меня! Похоже, мой новый родственничек, Норто-махан, кое-что может. Что ж, тем лучше. Не придется ничего объяснять и бродить вокруг да около.

— Ты — муж сестры, значит — брат. И зови меня так, как зовут братья: Мышкун, — ответил я, приподнимаясь с лавки, чтобы поклониться, как положено при встрече с близким.

— Не беспокой себя, гость! К чему между равными по рождению излишние знаки почтения? — старик пододвинул поближе к столику табуретку и сел. — Я прикажу принести угощение, и ты расскажешь о том, что привело тебя в мой дом.

Не знаю, как и когда Норто-махан отдавал приказы, но служки с подносами появились сразу же после того, как он занял место возле низкого столика, на котором стояли песочные часы. В ресторанах официантов приходится ждать гораздо дольше. Новоявленный зять — телепат? Впрочем, мне сейчас незачем от него таиться, главное, не вспоминать о прошлом, чтобы не бросить тень на Жужуку. Думать о ней с нежностью можно — нет ничего странного в том, что брат и сестра привязаны друг к другу. Она-то, возводя капища в мою честь, наверное, не скрывала особого отношения. Но контролировать мысли, разговаривая с Норто-маханом, думаю, все же придется.

Это не сложно: после разговора с Оракулом прошлое казалось мелким и не значимым.

Служки быстро освободили столик от письменных принадлежностей и водрузили на него вазы с фруктами и сладостями, кувшины, чаши — все, что нужно, чтобы достойно принять гостя.