Едва маг удалилась, разошлись остальные. Деревенские давно разбежались по домам. Офицер ушел к гвардейцам охраны. Хрой вместе с Геннете сидели на кухне, среди горы грязной посуды.

— Погоди переживать, — успокаивал Хрой родного сынишку Геннете, переживающего за Толема. — Маги могут многое. Но они справедливы и добры. Может, завтра она отпустит его. Что? Нет, нет! Чародейке незачем его убивать, глупый.

К нему присоединилась мывшая посуду Геннете. Чувствовалось, что женщина тоже перепугана и держится перед сыном, чтобы не сорваться в истерику. Кое-как успокоив зареванного мальчишку, они отправили его спать и остались одни.

— Что будет, Хрой? Ты уверен, что маг не сделает Толаме ничего плохого? Чего ты молчишь? — Геннете тоже нуждалась в утешениях. — На моей памяти из нашей деревни никого ещё не забирали в горы.

— Думаю, всё будет нормально. Странники постоянно общаются с магами. Я не слышал, чтобы они поступали неразумно. Толаме не виноват, это люди с гор не проверили. Какая от него может быть опасность?

— Тогда почему утащила в свою комнату? Вряд ли для утешения. Она и так могла его позвать к себе, по старинному закону. Ты же сам рассказывал — если маги хотят, они делают, чтобы люди сами к ним приходили. Тут что-то другое. — Геннете боялась произнести свои предположения вслух — Я люблю парня, как родного и боюсь завтрашнего дня. Мне не уснуть этой ночью...

— Что бы не случилось, помни — у тебя ещё один сын. И ему нужна мать.

Женщина охнула.

— Считаешь, всё так плохо?

— Да нет же, милая — Хрой крепко обнял Геннете. Та, в ответ, как-то обреченно расслабилась, привалившись к нему — Наоборот, думаю, всё обойдется.

Половицы громко скрипели под ногами. — Если ты попробуешь удрать — узнаешь, что глаза тмура не единственная особенность моего охранника. — ведя наверх, зловеще пообещала Толаме чародейка. Он не спал. Чутко прислушивался к звукам в комнате. И раздумывал — не убежать ли, пока не поздно. Но странник Хрой говорил, что желания мага — всегда закон. И от них далеко не убежишь. Вообще-то, Хрой много чего рассказывал. В том числе, что Толаме не полагалось слышать. Он подслушивал разговоры о магах, иногда краснея от смущенья. Ещё парнишка вспомнил, как года три назад, одна из женщин соседней деревни отказалась отдавать своё совсем ещё дитя людям с гор. Когда она стала кричать и ругаться, что сыну слишком рано покидать семью, один из горцев просто вскинул руку. Женщина рухнула, как подрубленная. Потом встала и молча пошла в дом, забыв о ребенке. Вспомнила она о нём лишь месяц спустя. Кстати, колдунья обманула, пугая охранником. Упав на пол рядом с Толаме, тот почти сразу же крепко уснул. Говорят, тмуры чутко спят и чуют взгляд. Но парень с глазами тмура безмятежно посапывал, не чувствуя, что Толем рассматривает его. — Когда не смотрит, так даже на человека похож. Обычный, если только не притворяется. — Толаме чуть шевельнулся.

— Спи, парень, — колдунья была настороже — завтра тебе предстоит сложный день. Бежать не пытайся, не получится. — Толаме отчего-то сразу поверил её суровому уверенному тону....

. ... Почувствовав, как караван остановился, Вадим отвлекся от воспоминаний о недавних событиях. В шатер заглянул караванщик и жестом предложил прогуляться. Парень рад был случаю вдохнуть свежего воздуха. Чародейка не появлялась. — И на том спасибо, — удовлетворенно подумал парень. — После деревни мне её общество приятней не стало. Надо как-то добиться, чтобы позволили идти, а не ехать....

Проснувшись раньше всех, Вадим лежал тихонько, разглядывая убогую обстановку и обдумывая своё положение. Мысли одолевали, прямо сказать, не самые радужные. — Везут неизвестно куда. И вряд ли позволять перечить. Спорить с магами — себе дороже, это понятно любому. А если, всё-таки, попадётся недоумок, то больничная койка и шоу на площади с людьми, разлетевшимися осенними листьями под ураганным ветром, любому быстро прочистят мозги. — Вчерашний загадочный скандал с белобрысым ничего не объяснял, а только запутывал. Вадим давно решил смириться и философски воспринимать окружающее. Но получалось плохо. Он по-прежнему переживал, что плохо разбирается в ситуации. — Смыться потихоньку? Чтобы впереди светила радостная возможность незабываемо провести время с клубящейся гадостью или рыжим хищником? В интимной лесной обстановке, с глазу на глаз, так сказать. Ах да, ещё с красноглазой стаей свидеться неплох шанс. Или чем похуже. Боюсь, любая из этих встреч не станет счастливой. Во всяком случае, для меня. Поэтому пока буду ждать. — парень повернулся и поймал взгляд внимательно наблюдавшей за ним чародейки.

Лоано всю ночь чутко прислушивалась к ночным шорохам. Побега можно не ждать. Она окружила и связала комнату заклинаниями. Чародейка боялась, что встреча с юным Толаме не случайна. Не хотелось бы жестоко поплатиться за ошибку позже. Но всё обошлось. Парнишка тоже почти не спал всю ночь. Лишь под утро он забылся неспокойным сном. Лоано рассматривала юнца. — Кровь, текущая в венах паренька, подарена не деревенским уроженцем. Светлые волосы и необычные черты, ясно указывают. Парнишка даже мог бы быть её потомком. Если бы не магия. Расслабившись под утро, чародейка подумала, что, возможно, была бы вполне счастлива, оставшись обычной девушкой. Правда, её давным-давно уже не было бы в живых — усмехнулась Лоано. Заметив, что чужак открыл глаза и о чем-то размышляет, она принялась будить Толаме.

Снегопад прекратился, но всё равно было пасмурно. На небольшой площади для собраний, как раз неподалеку от постоялого двора, собрались люди. Судя по всему, вся деревня. Подробности вчерашнего случая у Геннете, снова и снова передаваясь из уст в уста, приобретая всё более жуткие детали. Переговаривающиеся люди замолкли, увидев приближающихся в сопровождении гвардейцев колдунью с двумя юношами. Геннете с сыном и странник держались чуть поодаль. Подавшись назад, люди расступились, пропуская процессию к деревянному помосту в центре.

Лоано оглядела площадь сверху. Как вести разбирательство она знала наизусть.

— Жители деревни! Я объявляю о виновности! По законам Побережья, любой ребёнок до пяти лет должен пройти проверку. Достигший возраста взросления юноша по имени Толаме до сих пор не был показан людям с горных цитаделей. Это преступление. И — повысила она голос, чтобы замолчали загомонившие люди — за него отвечать будут все. Когда-то, много лет назад, этот паренек — Лоано указала на Толаме, понуро опустившего голову — появился здесь. Кто-нибудь спросил об этом у приемной матери? Кто-нибудь предложил показать его? Кто-нибудь из всей деревни вспомнил о законе? Выйди и скажи! — Лоано не стала делать долгую паузу. Она знала, что отклика не получит. Таким образом, теперь вина жителей считалась доказанной. — Поэтому, в первую очередь, объявляю о всей деревне! Вы — виновны! — гул голосов взметнулся к затянутому темно-серыми плотными облаками небу. — Я не закончила! — Лоано помедлила, давая угомонится самым непонятливым.

— Повторяю: я не закончила! Объявляю о виновности главы деревни! — Лоано ткнула пальцем на окруженного гвардейцами бледного мужчину. — Он нарушил законы Побережья и, тем самым, плохо исполнял обязанности. Присоединяю малый проступок: попытался спрятаться, когда призвали к ответу. — чародейка едва заметно усмехнулась, подумав, что как раз в последнем она главу деревни понимает. — Может, что-то скажет объявленный? Кто хочет вступиться? Выйди и скажи! — Когда мужчина отрицательно мотнул головой, маг продолжила. — Глава деревни — виновен! Также я объявляю — Лоано увидела, как подобрался и напрягся Толаме — о содержательнице постоялого двора Геннете! Усыновив юношу, она совершила благородный поступок. — Лоано намеренно сделала паузу — Но совершенно забыла показать юношу горцам, как того требует закон. Тем самым нарушила порядок. Кто хочет вступиться? Выйди и скажи! Итак, женщина виновна в соучастии! Объявляю всем! — произнеся положенную фразу, чародейка умолкла, дав возможность людям на площади заговорить в полный голос.

— Разве можно без судьи правителя объявлять о виновности? — какой-то взрослый парень, почти мужчина, смотрел из толпы расширившимися от ужаса глазами, сам испугавшись своей храбрости. Лоане обрадовалась вопросу. Хорошо, что в деревне нашелся человек, немного знающий законы и храбро пытающийся вступиться. Это было на руку колдунье.

— Что?! Что ты сказал? — усилив голос, Лоано почти прокричала вопрос, чтобы яростно обсуждавшие её обвинение деревенские обратили внимание на беседу. Мало что понимавший Вадим увидел, как маг трубным голосом разговаривает с каким-то человеком, рассматривая его, как рыбак смотрит на редкий улов в своих сетях. Удивленно и обрадовано. — Повтори свой вопрос, житель деревни. Отчего ты молчишь? Закон гласит, что на площади должен быть выслушан каждый. Я, в отличии от вас, — Лоано картинно развела руками в стороны, указывая на притихших окружающих — соблюдаю законы. Говори!

— Ну... я хотел спросить... мне стало интересно, и я не удержался... я не хотел никого обидеть... — наконец, молодой мужчина справился с волнением — Я только хотел узнать — разве объявляет о виновности не судья правителя? И только после тщательных проверок и заслушав на площади всех, имеющих голос. В том числе и якобы виновных.

— Как вижу, здесь подзабыты законы и этим надо было бы озаботиться сиятельному правителю. — Лоано нарочито несколько пренебрежительно заговорила о герцоге. Промелькнула мысль, что теперь командир охраны вряд ли полюбит её сильней. — Но хорошо, что ты это сказал. Это повод напомнить, что маги Застолья могут судить и объявить о виновности любого жителя Побережья. Любого! Ты понял меня?— получив неуверенный ответный кивок, маг продолжила в наступившей тишине — При этом, решение входящего в Круг, обязательно для правителей. Я, маг Круга Застолья, имею право решать, и столкнулась с настолько серьезным пренебрежением законами, что должна это сделать. — Лоано снова обратилась к затаившим дыхание людям с выверенными фразами, которых ей давно не доводилось произносить — За преступление, объявленное и доказанное, глава деревни согласно закону должен быть предан смерти. Хозяйка постоялого двора, как участник преступления должна быть подвергнута порке кнутом или палками и лишению имущества. — чародейка цепко схватила за руку Толаме, рванувшегося к медленно оседающей в обмороке Геннете. — Но! — Лоано не дала толпе взорваться криками. — Заявляю, что мной, магом Круга в её законно усыновленном ребёнке найден дар мага. С этого момента семья, близкие и родные будущего мага попадают под защиту Застолья. Поэтому, по закону, за проступок, связанный с будущим магом, женщина наказанию не подлежит.— Лоано хорошо знала это правило, потому что в своё время была в числе принимавших его на собрании Круга. Слишком много тогда было людей, прячущих одаренных детей, опасаясь Отступника. Наказывать их, значило обрекать Застолье на появление новых бунтарей. Ведь будущим магам разрешалось регулярно и свободно общаться с родственниками. Удобней было простить.

Пока бурлящая толпа на площади обрадовано поздравляла растерянно улыбавшуюся после обморока Геннете, чародейка наблюдала, как рыдающая молодая женщина в темно-коричневой потрепанной накидке пытается пробиться сквозь гвардейцев к упавшему на колени и закрывшему руками лицо главе деревни. Лоано снова дождалась, пока люди поутихнут.

— Также, если один из участников проступка виновен, но полностью освобожден, то наказание для второго не должно быть несправедливо тяжелым. — голос мага потяжелел, усилился, слова приговора полетели над толпой в свинцовое небо. — Поэтому, древней властью, по законам Побережья и от имени ордена Застолья, я, маг Круга Застолья, Лоано ак Чилтрам, решаю: женщину Геннете объявить виновной, но не наказывать! Круг назначит ей покаяние. Юноша по имени Толаме уедет со мной в горы. Этого человека — колдунья медленно взмахнула рукой в сторону мужчины. Толпа на площади, казалось, не дышала — объявить виновным, но из-за освобождения соучастницы от наказания, заменить смерть поркой волосяным кнутом! Пятнадцать ударов. И больше никогда не быть главой деревни. С этой минуты назначаю главой — тебя! — Лоано ткнула рукой в задававшего ей вопросы храбреца — Сиятельный правитель будет поставлен в известность, считай себя вступившим в должность. — краем глаза чародейка заметила, как недовольно скривился офицер гвардейцев, возмущенный самоволием мага на землях его правителя — Вся деревня, включая приемную мать Толаме, во искуплении своей вины будет обязана оплатить расходы по доставке юноши с даром мага в горные цитадели. Всё решено! — Последние обязательные слова утонули в шуме толпы.

Как хорошо, что в юности, в начале обучения, Хрой провел долгое время в библиотеках разных герцогств. Иначе, услышав имя "Лоано ак Чилтрам", странник мог и не понять, что сопровождает одну из самых могучих и опытных магов Круга Застолья. Выглядевшая совсем юной женщиной, чародейка не только участвовала в легендарной войне с Отступником. Она создавала законы, о которых только что говорила. Кто носит это имя, давно подзабытое людьми, знали, наверное, теперь только книжные ученые орденов Храма. Если верить тому, что писалось, уроженка Чилтра не только не нуждалась в охране, но могла в одиночку охранять отряды куда больше нынешнего. Чего удивляться, что она так ловко выкрутила собрание на площади. Не нарушив ни одного закона, объявила о виновности, напугала людей жестокостью предложенного, но очень мягко решила. Бывший глава деревни будет до конца жизни благодарить, что получил порку, с небольшим количеством ударов вместо смертного приговора. А новым, похоже, будет парень с головой. Простив Геннете, как родственницу, колдунья расположила к себе Толаме. Интересно, поймут ли деревенские, насколько им повезло? В старые времена и за меньшее безжалостно расселялись целые города. Надо будет успеть намекнуть об этом новому главе, чтобы у людей осталась память о "мудрой милости мага". Вот только командир охраны остался недоволен.

Вадим замерз, наблюдая из-под капюшона за площадью. Что-то кричала чародейка, шумела толпа. Было интересно, но непонятно. Казалось, попал в кино без перевода, безучастно пытаясь разгадать и понять поведение окружающих. Рыданья, обмороки, явно показные жесты — парень опять пожалел, что не понимает. Сначала предположил, что, судя по довольным улыбкам и крикам, всё разрешилось благополучно. Однако они не ушли с помоста. Под руки вывели низкого широкоплечего мужчину, с которым колдунья сурово разговаривала вчера. Раздев до пояса, привязали к вделанному посередине столбу. Вадим с возрастающим волнением следил за происходящим. Он не ошибся в предположениях. Вперед вышел рослый мужик из каравана и размотал свернутую кольцами коричневую толстую веревку, оказавшуюся кнутом. Пока дюжий гвардеец порол на морозе тонко вскрикивающего от каждого удара человека, Вадим поежился, осознав, что в этом мире он тоже не застрахован от чего-то подобного. Всё дело в случае. Люди молчали и в стылом воздухе были хорошо слышны удары кнута, стоны наказуемого и доносился плач какой-то женщины. Потом человека отвязали и, подхватив, потащили куда-то. Вадим опасливо покосился на колдунью. Без неё точно здесь не обошлось.