Как, к слову, и правители. Любой правитель более-менее крупной страны — ну хотя бы побольше Монако или Лихтенштейна — уже автоматически — убийца. Да — любой!
Потому как с времен Древнего Рима отмечено — для поддержания порядка надо преступников наказывать. (10% людей категорически не соблюдают правила, и чтобы их держать в рамках — надо их всерьез пугать, а кого не получилось напугать — казнить). И делать это жестко и неотвратимо карая. Таких правителей называют тиранами, и они публике со временем — как и полный порядок с безопасностью — надоедают. И люди рвутся к свободе и наконец тираны свержены, свобода получена и оказывается, что теперь свободолюбам выпускают кишки не специально назначенные люди — а кто угодно.
Анархия всегда сопровождается кровищей потоками, а свобода всегда означает на практике беспредел с резней. От чего публика пугается еще пуще и опять хотит незамедительно порядку. После его наведения те, кто потом вырос в безопасности и вне резни всех со всеми опять начинают страдать по свободе — и начинай сначала. Это описали еще древнеримские авторы. И они знали, о чем пишут.
И тут не шибко-то сразу скажешь — кто добрее и милосерднее — кровавый тиран или милый и добрый непротивленец злу насилием. Паша вспомнил, как в покинутом им так легкомысленно времени отмечали, к примеру, 30 лет с распада СССР.
Отмененная смертная казнь — и одновременно уменьшение народонаселения в России на 9 млн. Во всем тираническом и ужасном СССР было в год 5000 убийств. В свободной одной России — 40 000 только обнаруженных криминальных трупов, а сколько закопали получше — вообще неясно. То есть банально получилась вторая гражданская война. При очень добреньких правителях. Один из которых, к примеру, разрешил "брать независимости сколько влезет" — и тут же мигом по его слову в Ичкерии убили свободолюбы, ставшие независимыми от Уголовного Кодекса тысяч тридцать русскоязычных людей самое малое, а четверть миллиона ограбили до нитки и выгнали вон, проведя здоровенную этническую чистку. И тут же появились официальные рынки рабов. И свободная торговля людьми. Рабовладельцу приятно иметь рабов. А мнение рабов — кого интересует? Рабовладельцев — точно нет. А сколько заложников было вывезено чтоб выкуп получить! И на видео, которые родным посылали этим горемыкам отстреливали пальцы, дырявили ножиками ладони и отрезали уши, а то и еще что — за задержку с выкупом. И родственникам послылали эти видео. Да что родственникам — продавалась такая видеопродукция по всей России.
А еще после раздачи полной свободы — две войны опять же с лютыми потерями. Как ни крути, а 10% населения — не хочет соблюдать законы и либо правитель будет их репрессировать, либо они будут сами репрессировать окружающих, одновременно показывая сладкий пример быстрого обогащения остальным процентам.
И добрейшие правители в итоге в мирное время, если считать всю резко возросшую по всем фронтам смертность от преступности до всего прочего — обвалившуюся моментально рождаемость, недоедание, ухудшение способности к труду, заваленную медицину, гражданские войны и так далее то по всему постсоветскому пространству около выходит 30 миллионов потерь. Сравнимо с потерями раньше — когда прокатились две мировые войны и одна интервенция и все за какие-то 10 лет совершенно мирного времени и с отмененной смертной казнью.
Да с материальными потерями, оказавшимися больше, чем в Великую Отечественную. Туземцы бывшего СССР радостно кинулись за бусы и дешевый спирт распродавать соседям свое накопленные за многие годы сокровища. А их еще попутно ограбили до костей организованно не менее шести раз свои же, так любимые на Западе человеколюбивые правители.
Такое вот мирное милое время.
Хуже военного.
И в любом случае — это смерти людей.
И вина правителя.
Или заслуга.
С какой точки зрения смотреть.
И тот же воевода, которого он лечит — тоже убийца.
Послал гонца на верную смерть. И поди догадайся — кто это был — честнейший человек, герой, положивший свою жизнь за други своея, или простак, которым подло сыграли втемную — или гнусный предатель, мчавший помочь татарскому хану? Раньше бы Паштет и не задумался бы о таком.
А вот когда сам отражаешь волну за волной, от рванины бросовой до Стальной, Золотой и наконец Султанской руки, оглохнув от пальбы и рева, воя и ругани, стоя на скользкой от кровищи земле, нюхая смрад порохового дыма и падали и отчетливо понимая — что еще чуть-чуть — и сам повалишься еще теплым, но уже мертвым мясом в кучи трупов, то понимать начинаешь куда больше.
И в первую голову то, что, когда тебя идут убивать — единственный ответ — убивать самому. Без сантиментов и трепета по священности человеческой жизни. Без идиотского милосердия и гуманизма. Те, кто идут отнимать жизнь у тебя об этом даже мельком не задумаются. Ты со всеми своими мечтами, желаниями и особенностями — просто кусок мяса, который можно продать. Более — ничего. Не человек. Товар.
А ведь мог быть и предатель — гонец этот. Сейчас, старательно вспоминая те крохи, которые ему известны про время царя Ивана начитанный Паша вспомнил пару книг, читанных давным — давно. У отца была собрана огромная библиотека, а Пауль в детстве читал очень быстро, буквально проглатывая книги. И одна была очень старой — вроде там 1936 год стоял, другая просто старой — 1969 года.
Но написанное там сильно удивило. Накатано было как под копирку. И с одной прошитой, даже гвоздями приколоченной мыслью — царь Иван — гадкий и плохой, все зло от него, а все его окружающие — ну кроме Малюты Скуратова и нескольких клевретов — хорошие. И особенно хорошие те, кто против царя.
И все предатели — тоже хорошие. Ведь они предали не потому, что сами говно и подлецы, не корысти ради, а токмо потому как — царь плохой!
И тот русский мерзавец, что ведет войско татар на Москву и все прочие ублюдки — оне невинны. Им надо сочувствовать и сопереживать. Авторы сознательно акцентировали свои симпатии именно на тех, кто предавал. Виновен — строго царь! Все беды от него.
Вот ежели его бы скинуть — тут же бы враз рай на земле и благорастворение в воздусях. Но увы, все жители Московии даже и не помышляют о заговорах и переворотах. Они все верно служат гнусному царю, а он всех просто так убивает. И пытает просто так. И опять убивает. И опять пытает... Он очень однообразен в своих поступках.
И еще с чего-то вдруг центральный персонаж обеих книг — Генрих Штаден, в реальной жизни весьма мутный авантюрист и корчмарь, который по выезду из Московии описал все свои 333 подвига — и с царем вась-вась и командовал боярами и во всех битвах победил. Правда даже поверхностная проверка его писанины делает ее разновидностями баек барона Мюнхаузена, которые вообще-то были еще и спародированы и раздуты — так-то барон был ротмистром кирасирского полка в Петербурге и войну действительно повидал. В отличие от Штадена, который вроде бы опричник — а в списках окаянных его нетути. Хотя садистических россказней понаписал изрядно. Странно, с чего садизм — в честь мирного маркиза де Сада. Штаденизм был бы уместнее — да и пораньше обнаружился. Вот такое было чтение. И грустно Паше стало. Потому как любая книга чему-то — но учит.
Эти книги тоже учат.
Поневоле попаданцу вспоминился расхожий сюжет многих восточных сказок (в западных он такого не встречал, но не удивился бы, если и там есть).
Смысл прост — надо среди присутствующих обнаружить вора. И сделать это быстро и без обыска. Главный герой (или героиня) рассказывает всем подозреваемым цветастую захватывающую историю, в которой по очереди персонажи (а они как бы невзначай совпадают по ряду признаков с присутствующими) совершают красивые и благородные поступки.
А потом рассказчик или рассказчица и спрашивает их по очереди — кто по их мнению самый достойный и благородный?
И воин, разумеется, восторгается благородством воина из рассказа, портной — восхищается портным, купец — купцом...
А вот кто восхищается вором — того тут же за шкирку. И да — это и оказывается вор. Свой симпатизирует своему.
Паштет тяжело задумался. Кого воспитывают книжки, восхищающиеся предателями? А тут еще в голову настырно полезли фильмы российские 'пра вайну' которые он глянул перед портированием — и удивился, насколько в них тварцы воспевали именно врагов, все эти 'Я — немецкий офицер, а не палач!' заискивание наших воинов перед немцами и прямое предательство — пошел на фильм про героя Девятаева, а показали жирных и откормленных узников немецкого концлагеря и главным героем оказался мифический друг Девятаева, которого сценарист специально придумал, а режиссер поставил на первое место. И немудрено, что этот по-настоящему главгер фильма был именно предателем, бывшим советским летчиком, служившим Рейху со всей охотой.
Жирный киношный 'Девятаев' ему во всем проиграл... А настоящий Девятаев, угнавший немецкий самолет из плена прибыл к своим с весом в 40 килограмм. Дистрофиком. И никаких друзей — предателей у него не было.
Вспомнил, что говорил сотник — князья и бояре имели право выбирать себе сюзерена, предавая одного и переходя к другому. И даже день для этого был — как для крепостных Юрьев день. И пока нет государства — а есть уделы и княжества — это совершенная норма. Но для королей и царя — это уже становится предательством и реакция чем сильнее становится государство — тем злее. С последним доводом королей — теми, которые из бронзы и лупят по замкам перебежчиков ядрами.
Черт! Да ведь та самая страшная смута, которая — все эти Лжедмитрии и лютые потери Руси — на деле-то банальное желание русских бояр и прочих элитариев войти в европейскую семью народов! Очень хотелось ополячиться и зажить 'па-чилавечиски'. И поневоле приходит на ум то, что Паша по малолетству не увидал, но как раз результаты застал — когда ровно то же — за ради войти в семью европейских народов уделали элитарии и шишки СССР.
И что характерно — в обеих случаях цивилизованные соседи для России принесли только разор, нищету, миллионы смертей и лютый позор. А элитариям этим в итоге дали сапогом в морду, за равных не приняв — у них у самих элитариев как свиней в грязи, и чужих свиней не надобно. И те, кто вроде как зубами зацепился за европейскость узнали, что их собственность не священна для цивилизованных народов и ее отберут в любой момент. Потому что и сами они воры и собственность у них наворованная и светлые элиты Запада вмиг ее заберут себе — по справедливости.
Потому как их банда сильнее. Нет у тебя за спиной ракет и танков — ты не олигарх, а просто бродячий чемодан с доллариями. Ничейными... Забавно — с боярами и поляками ровно то же получилось, что у Остапа Бендера на румынской границе...
И ничему это их потомков и последователей не научило, как лезли в Европу, получая оттуда плевки в морду и пинки в харю, так и продолжали.
И все же — как оценить успех у начальства? Вот то, что своими глазами видел — смерть одного гонца спасла тысячи жизней московской рати — и мало того — дала полную победу. И спокойствие Руси как минимум на время, пока подрастут нынешние детишки в Крыму, потому как воины татарские легли костями в основной массе своей. И на весах одна жизнь перевешивает многие тысячи. Успех? Бесспорно.
А как у царя или короля? Вот у пастуха — там попроще — стадо увеличилось, все овцы и бараны здоровы и веса прибавили — молодец пастырь! А если не с овцами, а с людьми?
Вот с детства внятно объясняли — этот царь хороший, а этот — гадкий. Эта царица прелесть — а эта — сучка последняя, тварина никчемная. И все вроде понятно было. А сейчас у Паши получался полный шурум-бурум. Чем дольше думал про сведения из истории и сопоставлял, тем больше странностей вылезало. И как прикидывать, кто из царей был хорош, а кто не на свое место попал?
Вот, к примеру царь Соломон имел 300 жен и 700 наложниц и приказал разрубить пополам 1 младенца, которого не могли поделить две бабы. Он хороший. Правда тут лезло в голову неуместное — то вполне внятные возражения негра Джима — действительно — вызвать соседей и спросить — чья младеня? Да и какое-никакое начальство низовое должно быть в курсе. В чем тогда мудрость?
А царь Ирод приказал поубивать массу первенцев — потому понятно — плохой. И жен у него было куда меньше.
Как их оценивать?
Получается по количеству убитых младенцев?
Или по количеству жен?
Опять непонятно. Потому как у омерзительного и ужасного Ивана Грозного было семь жен вроде, а убитых граждан по его приказу до 4 тысяч. Ну накинуть еще тысяч двадцать сверху — больше не вылазит. Как-то не пугающе вовсе.
Читал Паша про царя Алексея Михайловича, Тишайшего — две жены и убитых сильно за сто тысяч. Причем это так, минимум. Потому как восстаний при нем много (одно только Стеньки Разина чего стоит, а еще и медный и соляной и хлебный бунты), да еще и никонианский раскол который кровушки-то пролил изряднейшим образом прям начиная с Соловецкого восстания, где 500 защитников монастыря вырезали ко всем чертям не сразу, а с расстановкой — но через несколько лет никого из них в живых не числилось.
И так всю дорогу. Как царь — так резня. Восстания и резня.
Но понятно, что Иван — он тиран и изверг, а Алексей — медом намазан и елеем сочится. Хотя в тех же книжках про Тишайшего получалось, что зверь был этот Алешенька злобнейший. Маленького Павлика сильно поразил в детстве рассказ про этого доброго и справедливого царя. Тот еще в принцах-наследниках ходил и, как и положено мальчишке, любил пошалить.
И будучи на охоте волчачьей договорился со своим дружком из подчиненных, с одногодком Матюшиным Афонькой — удрать из — под пригляда и надзора. И рванули оба на галопе в лес! Охрана и свита — за ними, а парнишки в лесу разделились — и великий князь поскакал направо, а его приятель погодил чуток, чтоб охрана заметила сквозь деревья — и рванул налево, уводя за собой свиту.
Ах, какая получилась скачка лихая! Весело было Алексею нестись, чтоб ветер в ушах, хоть и сбило веткой шапку — а весело! Пока конь через голову не кувыркнулся, влетел ногой в какую-то ямину и кончились скачки. Царевич от удара оземь не в сокола превратился, а еле — еле окоракой побитой с трудом встал. И заплакал навзрыд — конь его любимый отбегался, сломал ногу. Стоял трехного и ржал жалобно. И кость торчит!
Такое — знал царевич — не лечится, потому потянул кинжал из ножен — прирезать. И конь как почувствовал, мордой потянулся к хозяину, в плечо ткнулся и тоже слезы из глаз. И не поднималась рука, так вдвоем и стояли. А тут вдруг голос звонкий со спины раздался — погоди, дескать, боярич, животину резать!
Царевич слезы обмахнул, обернулся уже орлом глядя — мальчишка — сверстник стоит, крестьянский сын по одежке судя. Спросил его строго — о чем речь? Парнишка и объяснил, что батька у него — коновал тут известный и ломаные ноги коням лечить умеет, хоть это и сложно и внимания, и времени требует много и хлопотно — да уж больно коник хорош, жалко резать такого! А взамен он свою кобылку приведет! Боярич же своего коня заберет потом вылеченным.
