-Я принесла тебе поесть! — вместо ответа проговорила она и принялась распаковывать принесенные вкусности.
Ада до сих пор испытывала ужас от одной только мысли, что он мог голодал неделями, отказываясь от еды, и только сверхвыносливая природа оборотня не давала ему умереть от истощения.
Девушка опустилась на колени и передвинула через небольшой проем внизу железную миску с еще горячим запеченным мясом, купленным по пути в лучшей таверне города, а также блюдце со свежевыпеченным хлебом.
Лин посмотрел на нее крайне недобро и даже возмущенно, но все же протянул руку за тарелкой.
-Но это ничего не меняет — у нас с тобой нет и не может быть никакого будущего! — напомнил он на случай, если она начнет надеяться на его взаимность.
-Да, я это уже слышала, — вздохнув, согласилась Ада.
Тот день прошел спокойно и размеренно: она рассказывала ему какие-то глупости из детства, а он безмолвно ее слушал, но все съел и не пытался прогнать.
В другой день она вновь застала Грова в подземелье и вновь их с вампиром заперли, оставив стражу за дверьми.
Лин подчеркнуто игнорировал вампира и поглядывал на того с ненавистью.
Но в итоге ему пришлось сдаться и выслушать обоих. Парень рычал и называл их безумцами, отказывался идти на подобный риск.
Возмущенно пнул свою лавку, когда они попытались уговорить его вызвать вторую сущность. И снова его превзошли при помощи шантажа, заверив, что в таком случае оба просто придут в камеру в ночь полнолуния, когда зверь Лина будет намного сильнее и в своем праве.
Парень сдался: в день, когда Валерия попыталась отдаться себя в жертву живущей в нем твари, он не только осознал истинную свою природу, но и впервые смог взять ее под контроль, смог защитить свою магичку и это вселяло некоторую надежду, что этот контроль получится и сейчас.
Грову не терпелось пообщаться со зверем, а Ада разделяла его любопытство, недобро прищурившись, Лин решил, что такое перевоплощение может оттолкнуть от него девчонку: разве не этого он добивался все это время!?
Он призвал монстра ночи: снова почувствовал, как по венам растекается расплавленный металл, как черная злоба и ненависть наполняет сердце, как кожа на спине рвется, выпуская острые шипы наружу, как болит челюсть, в которой прорезаются острые и удлиненные клыки, как сдавливает горло и наконец, как разум заполняют и чужие мысли, но теперь он, по крайней мере, мог их слышать.
Ада испуганно вскрикнула и отошла подальше от решеток, голодный взгляд зверя пугал ее, и она с трудом подавила желание забиться в угол и начать молить о пощаде, заставила себя выпрямиться и не отводить взгляда, заставила себя вновь приблизиться и стать возле Грова.
-Хотите стать моими хозяевами? — с ненавистью произнес зверь хриплым и злым голосом, от которого мурашки с новой силой расползлись по коже.
-Не совсем, — отозвался вампир, нисколько не смущенный устрашающим видом монстра, на которого он смотрел со смесью любопытства и азарта.
-Я хочу, чтобы ты стал моим воином, цепным псом, если тебе так понятнее: одним из тех, кто будет охранять, выполнять приказы и получать за это свое вознаграждение! — с какой-то непередаваемой наглостью заявил вампир.
Зверь зарычал и набросился на решетку, устрашающе показав клыки.
Гров ответил не менее пугающим гортанным звуком и тоже приблизил лицо к решеткам, блеснув пламенной стихией и демонстрируя тоже удлиненные и явно небезобидные клыки.
Во взгляде оборотня что-то поменялось, он отступил на полшага и глянул исподлобья на своего противника.
-Я не стану подчиняться зову крови!
-А мне и ненужно никаких магических договором с тобой, Зер, — улыбнулся в ответ Гров.
-Ты будешь подчиняться мне, потому что я сильнее и потому что я смогу уберечь твою шкуру от возможных желающих связать тебя новым проклятьем! — уверенно отозвался вампир.
Зэр чувствовал своей нечеловеческой мистической сущностью силу вампирского отпрыска: оборотни не подчинялись вампирам, они ненавидели темную магию смерти, что текла в их жилах, но Гров был иным. Сущность этого полувампира была такой же сильной и подавляющей, как и у его родственников, но магия вампира отличалась от всех. Огненная стихия не вызывала в звере такого отвращения, как мертвая тьма: она заставляла покориться! Огонь пугал и завораживал оборотня, заставлял испытывать зависть и трепет одновременно.
Предыдущий хозяин тоже был магом огня, но он не вызывал в Зере уважения, только черную ненависть, пробужденную заключенным магическим договором: вынуждающим, вызывающим тупую головную боль в случае неподчинения и позволяющим человеку унижать зверя.
-Я могу вызволить тебя отсюда, Зер, но ты не получишь права охоты без моего ведома, вмешался в его мысли вампир.
Оборотень оскалился в хищной усмешке.
-Я понял тебя! А это еще кто такая — твоя подружка? — переведя взгляд на уж слишком спокойную и весьма аппетитную по меркам Зера девушку, произнес он.
Что-то в голове неприятно щелкнуло, посылая в мозг болезненный импульс, и он возмущенно сжал челюсть, отчетливо понимая, что тот другой демонстрирует свою силу, прорывается сквозь его сознание, да и здесь и сейчас он лишь по прихоти Лина, это Зер тоже чувствовал, потому что не было над ним манящего притяжения полной луны, но было странное и раздражающее давление в мозгу.
-Меня зовут Аделина, Зер! — прочистив горло и придав ему уверенности, отозвалась девушка. — И я не с ним, наоборот, я хочу быть с Лином, а значит и с тобой! — выпалила она и в мыслях зверя тут же негодующе зарычала человеческая сущность, явно недовольная таким заявлением девушки.
-Пришла познакомиться, значит, — щелкнул зубами зверь.
-Да!— односложно ответила она.
-Ну тогда, может, попросишь своего друга открыть клетку и войдешь в нее, чтобы я мог разглядеть тебя получше: ты ведь не боишься меня, не так ли? — с усмешкой отозвался он.
Глаза девушки расширились от страха, но она явно старалась побороть это в себе и лишь перевела упрямый взгляд на Грова.
Вампир явно удивился и не поверил.
-Ты спятила? "Я не настолько уверен в своем контроле над ним!" — последняя фраза вновь прошелестела только для нее.
Она лишь нетерпеливо качнула головой.
Гров решил, что либо она знает что делает, либо слишком глупа, чтобы жить и потому принялся раскрывать замок первой двери.
Ада повременила лишь одним мгновением, а потом распахнула со скрипом дверь и прошла в импровизированный тамбур. Замок за ее спиной снова закрылся сам собой, и отсюда зверь уже вполне мог достать ее своей когтистой лапой и как минимум исполосовать девушку вдоль и поперек, но он пока лишь спокойно наблюдал за ней, раздумывая над тем, как далеко она может зайти. К слову, вампир тоже за этим наблюдал, но она отвернулась и не смотрела на него, спокойно глядя в красные глаза Зера.
-Открой! — хрипло повторила свою просьбу она.
Вампир картинно вздохнул, послышался противный щелчок и камера распахнулась, оборотень не попытался рвануть к ней, а спокойно дожидался, когда девушка сама войдет в клетку хищника.
Он изучал ее взглядом, голодным и алчным, а она с трудом проглатывала слюну, понимала, что он чувствует ее страх, но упрямо продолжала бороться с ним.
Зер одним резким выпадом притянул ее к своей груди, выбив воздух из легких девушки, которая, однако, даже не вскрикнула при этом.
Он коснулся носом ее шеи и глубоко вдохнул, явно наслаждаясь ситуацией.
В голове Аделины промелькнула глупая мысль о том, что у окружающих ее парней уже входит в привычку обнюхивать ее — ему осталось только вогнать клыки под кожу и все традиции, считай, соблюдены.
-Боишься меня? — хрипло произнес оборотень.
-Боюсь, но ты и сам это чувствуешь! — храбрясь, произнесла она.
-Ты вкусно пахнешь! — сообщил он ей тем временем.
-Да, мне говорили, — с усмешкой отозвалась она. — Хочешь убить меня?
-Хм, надо подумать... — он снова стал водить носом по ее шее. — Он злится, когда я начинаю об этом думать! — с усмешкой отозвался зверь, несколько раздраженный фактом постороннего присутствия в своих мыслях, которого никогда не было ранее. Но большую досаду вызывало то, что сам Зер таких фокусов проделывать не мог.
-А Валерия, ее ты тоже все еще хочешь убить? — пропустив его реплику и не дождавшись ответа на свой, без сомнения, важный вопрос, произнесла она.
-Маленькую принцессу? — хмыкнув, переспросил зверь.— Девчонка пыталась убить моего хозяина, а ОН помог ей добить его, так что я в некотором роде в долгу... он избавил меня от власти крови и отомстил ему!— неожиданно произнес Зер.
— Я не трону твоих девочек, но у меня будет два условия! — теперь он явно говорил сам с собой, и Аделина застыла в его руках, обратившись в слух и даже перестав дышать.
-Я буду терпеть возле себя только одну из них и та, что ты выберешь, будет кормить меня каждую луну, Лин, иначе жажда снова ослепит меня, и я буду убивать... снова убивать и получать от этого удовольствие! — веско и твердо произнес он.
Ада чувствовала, как вибрировало в этот момент его тело, словно Лин пытался прорваться наружу и подавить Зера, но тот не поддавался и продолжал прижимать к себе ее тело.
-Кажется, ему не очень нравится моя идея, — хмыкнул зверь. — Ну, а как она тебе?
-Я не совсем уверена в том, что значит твое "кормить меня", — сдавленно проговорила магичка.
-Я могу показать! — с улыбкой отозвался оборотень, и широкая когтистая ладонь поползла вверх к ее горлу.
-Не думаю, что ему понравятся следы моих клыков на твоей шее, — прокомментировал он свои действия.
Острый коготь оцарапал нежную кожу, и магичка зашипела от боли, но не попыталась вырваться и позвать на помощь. Кровь тут же наполнила порез и уверенной струйкой устремилась вниз по плечу.
Зер не собирался пить из раны, зная, что его слюна причинит ей боль и еще больше спровоцирует Лина, он медленно стал слизывать капли с ее кожи, закрывая глаза от удовольствия.
Аделина зажмурилась, чувствуя напряжение во всем теле, а потом вспомнилось, как еще недавно ее мучил Гров, и неожиданно пришло осознание, что тогда ей было страшнее, да и больнее тоже во много раз.
Она расслабила плечи, а через несколько мгновений шершавый язык оставил ее в покое, и Зер вдруг развернул девушку к себе лицом, заглядывая в глаза.
Она неуверенно потянулась дрожащей рукой к его лицу, коснулась несколько измененного перевоплощением подбородка, скул, стараясь узнать в них черты лица любимого.
Зверь изучал завороженную жертву с неким удивлением и раздражением.
-Ты не способен чувствовать? — спросила она, прочитав его взгляд.
-Нет, создатель сделал меня не для этого: любить и чувствовать ЕГО удел, а не мой! — фыркнул Зер. — Но ты мне нравишься, магичка! — Думаю, я мог бы оставить твою жизнь тебе! — уверенно отозвался он.
Аделина почувствовала, как на глазах прорвались слезы, и сама прижалась к твердой как камень груди.
Зверь вздрогнул, зарычал, до боли стиснул ее в своих руках, так что она испуганно вздрогнула, а потом вдруг раздался голос, совсем другой голос.
-Никогда, никогда больше так не делай! Мы недоговаривались о том, что ты пойдешь в клетку! О чем ты думала! — Лин разжал объятия и попытался встряхнуть девушку.
-Кстати, со мной она об этом тоже недоговаривалась, — подал голос молчащий до этих пор вампир.
-Я должна была сделать это! Ты ведь так боялся, что он убьет меня, а он не тронул! — упрямо и веско отбивалась от его нападок девушка.
-В этот раз — не тронул! — поправил ее Лин.
-ТЫ слышал, что он сказал? Он хочет, чтобы ты сделал выбор! — она замолчала, спрятав свое лицо на его груди.
Лин же тем временем изучал лицо Грова, сейчас оно не выражало ничего особенного, хотя еще несколько минут назад он отчетливо ощущал на себе его подавляющую и доминирующую над Зером власть.
-Почему ты не сказал мне!?
-Не был уверен, — пожал плечами Гров. — Ты не чувствуешь моей силы, но ее ощущает и поддается ей Зер! — полностью довольный собой, сообщил вампир.
Лин молчаливо кивнул в ответ и снова посмотрел на девушку, такую маленькую и хрупкую, что, кажется, стоит сжать чуть сильнее, и она сломается. Он заглянул в серо-зеленые глаза и с недоумением понял, почему все это время она казалась ему такой пустышкой и незначимой: в детстве Ада была обижена из-за его откровенного безразличия и оттого временами задирала свой носик и строила из себя капризную принцесску, как и теперь примеряла иногда на себя образ невозмутимой и стервозной магианы, играючи расправляющейся со своими недоброжелателями и собирающей вокруг толпу вздыхающих поклонников.
-Я никогда не выберу ту, для которой навечно буду напоминанием о смерти ее родителей, да и она любит меня совсем другой любовью! — грустно усмехнулся он, изучая пальцами ее лицо, как совсем недавно она изучала лицо Зера.
-А я?
-А ты... мое наказание за все грехи: самое жестокое из всех наказаний! — со вздохом отозвался Лин.
Он осторожно склонился к ее лицу и коснулся губами ее губ: мимолетно, словно только попробовав их, с опаской и недоверием, еще не зная, какой будет собственная реакция на это касание.
В груди почему-то стало теплее и спокойнее, но он не тешил себя иллюзиями, хмуро разглядывая подсыхающий на ее шее порез.
И думал о том, какой ужас ему пришлось испытать, когда он понял, что может не успеть подавить в себя зверя, если тот захочет ей навредить.
Именно поэтому она, по его настоянию, уже вскоре была вынуждена покинуть камеру, а сам Лин еще долго вел с Гровом ожесточенную беседу на предмет его далеко идущих планов на будущее.
Лин не был уверен в том, что доверяет вампиру настолько, чтобы пойти с ним, особенно после того представления, что они на пару с Адой ему устроили, не был уверен в том, что Гров сможет при необходимости совладать с Зером и не был уверен в том, что император, вообще, позволит ему покинуть эту камеру.
Девушка же, словно опьяненная последними успехами, слушала их, но воспринимала все будто бы через слой ваты, с трудом вникая в сказанное: да и какая ей разница до его аргументов, когда она уже сердцем чувствовала, что сможет до него достучаться, а значит, и уговорит рискнуть всем тоже.
О собственном риске она задумалась многим позже, в одиночестве своей комнаты, когда минуло еще несколько счастливых дней, дней в которые ей было позволено входить к нему, обнимать, похищать скромные, но боли необходимые прикосновения и даже неуверенные и почти невинные поцелуи.
В тот вечер ей показалось, что она впервые за долгое время почувствовала вкус счастья, и как-то особенно гадко стало осознавать, что сама она все это время отбирает чужое счастье, скрывая правду от Леры.
Стукнувшись затылком о стену, Ада вскочила на ноги и заставила себя пойти вон их комнаты, чтобы рассказать правду Лере, которая, судя по ее неизменно дружелюбному и теплому взгляду, ничего не знала до сих пор.
Аделина приблизилась к покоям принцессы, но так и не открыла дверь, услышав разговор двух подруг в комнате и свое имя.
