-Поездка дала совершенно неожиданный результат, — усмехнулся Ивашутин, — мы товарища Семёнова, посылали для контроля, за главой делегации, а он привез нам контакт с высшим руководством Китая. И те готовы рассмотреть вопрос о восстановлении работы нашей военной миссии в Харбине, чтобы через нее осуществлять неформальные контакты. Вот только руководителем этой миссии они хотели видеть именно товарища Семёнова, а это исключено, к сожалению. Здоровье ему не позволяет. Но вроде бы нашелся компромиссный вариант, сейчас он в стадии обсуждения. Мы возобновляем, пусть и в ограниченном режиме работу китайского консульства в Ленинграде. А товарищ Семёнов возвращается на службу в качестве консультанта. Звание мы ему тоже присвоим, полковника, тем более что оно у него было. Китайцы пришлют своего доверенного человека, для связи. Таким образом, мы получаем два независимых друг от друга контакта с китайским руководством.
-А что товарищ Питовранов? Мы же именно на него возлагали определенные надежды, — Брежнев внимательно посмотрел на собеседника.
-А вот с ним получилось совсем интересно, — покачал головой генерал, — его встретили прохладно, никто из его знакомых не приехал, так что пришлось ему удовольствоваться второстепенными лицами из МИДа КНР. И он немножко обиделся, и не нашел ничего лучшего, чем высказать эту обиду хозяевам. А ещё, он напрямую им заявил, что напрасно они связались с американцами, вместо того, чтобы налаживать отношения с Европой, в первую очередь Западной. Что рано или поздно, но Европа и СССР обязательно станут единым экономическим пространством. И тогда китайцы будут себе локти кусать, но будет поздно.
-Не понял? — густые брови генсека удивлённо поползли наверх, — это что еще за отсебятина? Разве подобное было в наших инструкциях на эту встречу?
-В том то и дело, что нет, — развел руками Ивашутин, — и в своем отчёте о встрече товарищ Питовранов об этом тоже умолчал. А вот в китайской стенограмме это есть.
-А откуда она у вас оказалась? — усмехнулся Брежнев, — и не надо мне рассказывать, что они ее нам просто так передали.
-Нам ее передали по личному распоряжению товарища Ху Яобана, которого очень попросил об этом товарищ Семёнов, — ответил генерал, — и естественно, не за просто так. Очень откровенная между ними беседа получилась, но все в рамках, предоставленных Ивану Сергеевичу полномочий, в том числе и по Бжезинскому. Подробный отчёт могу предоставить.
-Раз в согласованных рамках, то не нужно, — махнул рукой генсек, — ты прочел и достаточно. И я думаю, что за успешно проведенную операцию, твоему Семёнову можно и генеральское звание присвоить. И он заслужил, и китайским товарищам определённый сигнал дадим.
-Я только за, — улыбнулся Ивашутин.
-А вот с Питоврановым надо будет разобраться, — Леонид Ильич в лёгком раздражении прошёлся вдоль окон кабинета, — что-то с ним очень не то. Мы ведь узнали у Юры про Калгина, как ты и просил. Он действительно оказался связующим звеном, между Питоврановым и Андроповым. Вот только использовали они его в качестве простого курьера, на словах практически ничего не передавали.
-А что они обсуждали и планировали, удалось выяснить? — осторожно спросил Петр Иванович.
Брежнев некоторое время молчал, потом махнул рукой, — а, ладно, все равно ведь сам скоро докопаешься! Товарищ Андропов и иже с ним решили, что существующая в Советском Союзе социалистическая модель экономики полностью себя изжила. И ее надо срочно реформировать. С частичным переводом ее на капиталистический способ ведения хозяйства. И лозунг Соединённые Штаты Европы, с их точки зрения вновь стал актуален. И путь к этому они придумали довольно оригинальный. Через объединение Германии. С выводом с её территории оккупационных войск, наших и американских. Ну а дальше всё, как всегда, Россия, то есть СССР, поставляет в Европу ресурсы, а те нам промтовары. И совместными усилиями мы уверенно идём в светлое будущее.
-А американцы спокойно на это смотрят и аплодируют нашим усилиям, — ухмыльнулся Ивашутин, — интересно, кто же подобный бред-то придумал?
-А скорее всего именно американцы это и придумали, вместе с наглами, конечно, — резко ответил Леонид Ильич, — без последних тут точно не обошлось. А воплощать пытаются через различные якобы гуманитарные проекты, типа того института в Вене, чей филиал у нас в стране так успешно недавно открыли. Ладно, с этим мы разберёмся, не так ли?
-Вообще-то, уже разбираемся, — ответил генерал, — ВНИИИСИ у нас на контроле.
-Тогда ещё себе одну пометочку в своей книжке сделай, по поводу МИДа, — сухо сказал Брежнев, — Сенатор пишет о том, что они новую псевдоэлиту строят, с сильной ориентацией на Запад. И договора подписывают, без оглядки на наши интересы, особенно в области экологии.
Он открыл папку и вытащил из нее несколько скреплённых между собой листков. — Мы оказывается, не так давно несколько договоров интересных подписали, хорошо, что ещё не ратифицировали. По поводу танкерного флота в том числе. Мы только-только пустили в серию супертанкер типа Керчь, который нам жизненно необходим, если мы хотим в сфере нефтеперевозок серьезно закрепиться. А по этому договору мы обязаны будем не только прекратить их выпуск, но и отказаться от эксплуатации уже вошедших в строй кораблей. В общем надо выяснить, кто в этом виноват, а дальше уже Политбюро разбираться будет, что это было — злой умысел или чья-то неграмотность.
-Разберемся, — коротко ответил Ивашутин.
-Теперь ещё одна записка от него же, — продолжил генсек, — здесь он пишет о презумпции виновности для высокопоставленных чиновников и партийной и хозяйственной элиты. Помнишь, ты мне об этом в прошлый раз говорил? — Брежнев покачал головой, — получается, что ваши мысли на эту тему сходятся. Значит, вам и карты в руки. На этом вроде, пока всё на сегодня, кроме Бжезинского. Что с ним, кстати?
-Уверенно лезет в подготовленную для него западню, — решительно заявил генерал, — отказывается вообще говорить на эту тему. Его адвокаты кричат про происки коммунистов и про руку Москвы. А французская прокуратура, тем временем, в США следственную группу отправила, для допроса этого господина.
-Так он же не явится, почти наверняка, — удивился Брежнев, — зачем им туда ехать?
-Тогда они выпишут ордер на его задержание, который будет действителен во всей Западной Европе и ещё в нескольких странах, — пожал плечами Ивашутин, — и скандал будет неизбежен. И мы тогда подключимся, и конгресс США вряд ли в стороне останется.
-Хорошо, держите меня в курсе, — коротко сказал генсек, — тогда на этом у меня всё. У вас есть, что-нибудь ещё?
-Да, — ответил генерал и положил на стол перед Брежневым две тоненькие папочки. — Здесь отчёт о поездке Шелепина в Ленинград, и текущая информация по Ленинградскому делу.
Небольшой фрагмент из трактата Соколова о Дураках и Дорогах.
Поговорим о начальствующих дураках. Итак, принцип я начальник, ты дурак, и чем он опасен для социалистического и не только общества. Ещё Гиляровский писал о том, что внизу власть тьмы, вверху тьма власти. И что достаточно справиться с этими напастями и наступит царство света. Но в действительности всё оказалось несколько сложнее.
Начнем с низов. Казалось бы, всеобщее среднее образование, идеи всеобщего равенства и справедливого распределения должны были в значительной степени развеять эту тьму внизу. Но не ту— то было. Образование это конечно прекрасно, а вот с равенством всё вышло гораздо хуже. Все равно кто-то оказался немножко равнее. Поговорка, что сын генерала никогда не сможет стать маршалом, потому что у маршала тоже есть сын, возникла не на пустом месте. И, к сожалению, сейчас подобные тенденции в нашем обществе нарастают.
Социальные лифты, которые ещё недавно обеспечивали возможность людям из низов пробиваться наверх стали сильно пробуксовывать. Номенклатура и партийная и хозяйственная, становится своеобразным закрытым клубом, куда посторонний может попасть только на роль подсобного рабочего. И это при том, что очень значительная часть детей, так называемой элиты, оказалась вовсе не семи пядей во лбу, тем более что большинство из них, выросли с золотой ложкой во рту. И они абсолютно не способны к самостоятельному принятию сложных решений. А вот на руководящие должности они рвутся и дольно успешно. Благодаря его величеству блату. Особенно грешат этим МИД и различные экономические структуры.
А ещё они, имея возможность, с самого раннего детства вкусить блага западной цивилизации, становятся ярыми приверженцами тамошнего образа жизни. Все эти "Берёзки" и прочие распределители благ, являются очень сильным подрывом доверия к власти в низах нашего общества. То, что мы сейчас создали, не является элитой, которая необходима любому сильному государству. Это та псевдоэлита, которая предаст и продаст нашу страну при первом же удобном случае.
Что с этим можно сделать? Так на прошедшем Июльском пленуме товарищ Шелепин, да и Вы сами, озвучили абсолютно здравые идеи. Сумеете их развить, и реализовать, и будет нам всем счастье.
И ещё раз настоятельно напоминаю Вам, разберитесь с нашими, так называемыми силовыми структурами. Хватит заниматься провокациями в отношении собственных граждан, и при этом крышевать теневую экономику. Я уверен, что для руководящих сотрудников этих ведомств и партийной номенклатуры должен быть введен принцип презумпции виновности. Не можешь доказать что живёшь на честно заработанные, значит не имеешь права занимать ответственный пост. Со всеми вытекающими из этого последствиями.
Вторник 15 августа. Москва. Белорусский вокзал. Полдень.
-Странно, что никто нас не встречает, — удивленно крутанул головой по сторонам Минцев.
-Ты не прав, Жора, — усмехнулся Орлов, — это не странно, это хорошо. Доверяют нам и в первую очередь тебе. Не боятся, что сбежишь.
-А ты на что? — Георгий пристально взглянул на своего почти тезку, — ты же Алексей меня моментально скрутишь и в подвалы Лубянки доставишь!
-Вот заняться мне больше нечем, — хрипло рассмеялся тот, — а на Лубянку мы с тобой сейчас и так поедем. Ждут нас там, с докладом. Причем ждут на самом высшем уровне. И вообще мы молодцы, всё сделали так, что комар носа не подточит.
-Если бы не твой таинственный советник, могли бы и облажаться, — неожиданно хмуро сказал Минцев, — нет, Ришелье мы бы ликвидировали, в этом сомнений нет, но хвосты бы остались, и обрубать их, очень непросто было бы.
-Ты чего разбыкался то? — улыбнулся Орлов, — чуть ли не через слово "бы" добавляешь! А вот про советника моего молчи, если что, я сам отвечу. А ты вроде и не в курсе. А спросить они обязательно спросят, потому, что мы воспользовались контактами, о которых знать не должны были. Но это уже моя проблема. Ведь повинную голову меч не сечет, не так ли?
-Ты голову-то береги, — Минцев был предельно серьезен, — а то, кто знает, чем всё обернется. Я вон тоже был уверен, что все делаю правильно, а потом раз и... — тут он замолчал.
Тот же день. Москва. Лубянка. Кабинет Ивашутина. Часом позже.
-В общем, молодцы, — выслушав доклад Орлова, похвалил их Петр Иванович, — но есть в этом деле несколько непонятных моментов. Первое это откуда у вас взялась информация по нашему человеку в свите Джузеппе Сири?
-Информация пришла из Ленинграда, — не моргнув глазом ответил Алексей, — я туда запрос сделал. По совету товарища Минцева. Он мне напомнил про документы, которыми его группа там занималась. Вот Владлен Николаевич нам и помог. А контакт нам дал товарищ Едунов.
-Ясно, опять Ленинград, — слегка нахмурился Ивашутин, — и понятно, что концов теперь точно не найдёшь. Яков Афанасьевич не мой подчиненный, да и вообще ничей, так сейчас получается. Тогда, следующий вопрос, почему вы были так уверены, что архиепископ даст команду на устранение поляка?
-Тут всё просто, — ответил Жора, — сеньор Джузеппе не прощает предательств. Никому и никогда. А мы смогли предоставить ему, исчерпывающие доказательства, что Войтыла предаёт его сейчас и предаст в будущем. И не только его, но и дело католической церкви. Тут мы, конечно, слегка подтасовали документы, но выглядело это вполне убедительно. И на утренней встрече между ними произошел конфликт, тут поляк сам виноват. Он привык у себя в Польше быть самым великим, а здесь вам не тут. А в ядах итальянцы толк знают.
-Но стопроцентной уверенности у вас не было? — продолжил расспросы Ивашутин.
-Нет, конечно, — вдруг задорно улыбнулся Минцев, — стопроцентную гарантию даёт только страховой полис, да и то далеко не всегда. Но время в данной ситуации работало на нас. Войтыла, наверняка на предстоящем конклаве выступил бы против кандидатуры Сири, чем бы окончательно убедил того в правильности наших выводов. Ну, а если бы архиепископ и тогда бы не решился на крайние меры, то у нас итальянская группа давно уже наготове была. Не выехал бы поляк из Италии, живым уж точно.
-Георгий, — поморщился Орлов, — ну сколько можно. Вроде всегда нормально разговаривал, а сегодня просто засоряешь русскую речь.
Ивашутин непонимающе посмотрел на них и вдруг рассмеялся, — если бы, да ка бы, то во рту бы росли бобы, так что ли Жора? — несколько перефразировал он поговорку.
Тот чуть смущенно улыбнулся.
-Всё, — хлопнул ладонью по столу генерал, — провели операцию чисто и без потерь, значит молодцы. И будете представлены к правительственным наградам.
-Это, что получается, я искупил свою вину? — тихо спросил Минцев.
-Именно так, — кивнул Ивашутин, — и не только ты. Все, кто принимал участие в операции тоже. И группу вашу мы расформировывать не будем. Место дислокации тоже останется прежним. Будете работать по западному направлению. Завтра в два часа дня мы проведем здесь расширенное совещание по польскому вопросу. Будет товарищ из ЦК, он только что вернулся из двухнедельной поездки по Польской пока ещё Народной Республике. Расскажет о впечатлениях и о задачах, которые ставит перед нами партия и правительство, куда же без него. А на сегодня всё, вы свободны.
Тот же день. Москва. Площадь Дзержинского. Полчаса спустя.
-Ты чего, Жора? — спросил вдруг внезапно погрустневшего коллегу Орлов, — всё же хорошо закончилось! Ты же теперь вольная птица! Слышал, что генерал сказал.
-Я из-за всей этой эпопеи, женщину любимую потерял! — тихо сказал Минцев, — а теперь всё, она замуж через две недели выходит. Я тут узнал у кое-кого из знакомых.
-Это ты за этим к Леночке подходил? — спросил Григорий.
-Да, — ответил Минцев, — она подружка Светланы, на свадьбу приглашена. Второго сентября. Вот такие дела, приятель.
-Да, дела, — вздохнул тот, а потом слегка недоуменно посмотрел на Георгия, — слушай, Жора, а это ведь хрень какая-то, получается. Мы тебя взяли 29 мая. Свадьба назначена на второе сентября, ты сам только что это сказал. То есть заявку они подали буквально через месяц после твоего ареста. А то и раньше. Откуда такая спешка? Ну не бывает так, если женщина тебя любит. Время должно пройти. Ты понимаешь, время. Значит либо она тебя не любила совсем, либо сейчас это брак по расчету. Я так думаю.
