Каменная черепаха на границе разрушенного города. XIII в. Каракорум, Монголия
Для «кочевых империй» характерны следующие признаки: 1) многоступенчатый иерархический характер социальной организации, пронизанный на всех уровнях племенными и надплеменными генеалогическими связями; 2) дуальный (на «крылья») или триадный (на «крылья» и центр) принцип административного деления империи; 3) военно-иерархический характер общественной организации «метрополии», чаще всего по «десятичному» принципу; 4) ямская служба как специфический способ организации административной инфраструктуры; 5) специфическая система наследования власти (империя — достояние всего ханского рода, институт соправительства, курултай); 6) особый характер отношений с земледельческим миром.
Можно выделить два типа кочевых империй и подобных им «квазиимперских» образований (еще один вариант, когда кочевники завоевывают оседлое население и создают на его территории государство, будет рассмотрен ниже). В первом случае кочевники и земледельцы сосуществуют на расстоянии. Получение прибавочного продукта номадами осуществляется посредством так называемой дистанционной эксплуатации: войны и взимание разовой контрибуции, периодические набеги, вымогание так называемых «подарков» (в сущности, рэкет), неэквивалентная торговля и т. д. (тюрки и уйгуры в Восточной Азии, гунны в Европе). В империях второго типа кочевники и земледельцы входили в состав одного политического организма (страны, межгосударственного объединения), но продолжали жить отдельно в собственных экологических зонах и сохраняли более или менее обособленно свои традиционные экономические и общественные структуры. Их интеграция принимала лишь политический характер. Кочевники взимали дань с подчиненных земледельческих обществ (Хазария, династия Юань в Китае, Золотая Орда).
Степные ставки империй последнего типа постепенно преобразовывались в место сосредоточения бюрократического аппарата, который управлял оседло-земледельческими территориями. Сюда стекалась основная часть прибавочного продукта, здесь концентрировались угнанные в плен ремесленники и строители, обеспечивавшие престижное потребление элиты. Для этих же целей в ставки собирались торговцы из многих стран. Постепенно административно-управленческие центры этих империй превращались в крупные города — центры своеобразной полиэтничной культуры и идеологии (Итиль, Каракорум, Сарай-Бату).
Города кочевников
Долгое время считалось, что города как стационарные оседлые поселения были присущи только оседлым народам, однако археологические данные показывают наличие у кочевых сообществ памятников с характерными строительными и архитектурными особенностями (городища). Целый ряд центральноазиатских кочевников имели собственные города. Их появление связано с возникновением государственности у кочевых сообществ, созданием кочевых империй.
Первые стационарные поселения появились еще у хунну и были вызваны необходимостью создания системы управления возникшей обширной империей, а также влиянием китайских советников. Однако такие поселения несли не только административные функции, они оказывали сильное влияние и на экономику хунну, позволяя им производить продукцию, не характерную для кочевников (земледелие и ремесло). Впоследствии свои города строили сяньбийцы, уйгуры, кидани, монголы и др.
Любопытно, что при одинаковой общей схеме становления государственности у кочевников (создание сильной военной организации, внешняя экспансия, проведение территориально-административных реформ) не всегда этот процесс приводил к появлению стационарных оседлых поселений. Так, нет данных об оседлых поселениях на территории тюркских каганатов.
Тюрки отличались ярко выраженным антиурбанизмом, видя свою силу в мобильности: «Когда мы построим свои замки, чтобы жить в них, и изменим наши старые привычки, тогда в один прекрасный день мы будем побеждены… поэтому нам не стоит строить» (советник Бильге-кагана Тоньюкук). А потребности в ремесленной продукции решались за счет завоеванных ими городов Восточного Туркестана и Средней Азии. Правда, расположенные к западу тюркоязычные племена кипчаков имели городища на территории Центрального Казахстана. Хазары (VIII—IX вв.) и булгары (X-XII вв.) создавали в Поволжье большие города с развитой экономической инфраструктурой.
При монголах, которые применяли в покоренных землях тактику тотального разрушения городов и уничтожили города Северного Китая, Средней Азии, Ирана, Закавказья и Руси, города появятся в не знавших до этого урбанизации южнорусских, казахских и монгольских степях. Причем строительство городов было взято под контроль государства, прежде всего была построена столица — Каракорум. Появление городов оказывало влияние и одновременно явилось результатом политических, экономических и социальных процессов, происходивших в кочевых обществах.
Возможны три варианта в эволюции данных империй: 1) отделение земледельческой подсистемы, запустение степных городов, номадизация населения, переход «метрополии» в состояние, характерное для типичных кочевых империй или распад вовсе (Золотая Орда, империя Юань); 2) дальнейшая седентеризация и превращение в комплексное земледельческо-скотоводческое государство (Хазарский каганат, киданьская империя Ляо); 3) миграция номадов на территорию оседлого государства и превращение империи этой модели в империю третьего типа (государство Ильханов). Поскольку основа этих империй — взимание дани, то их следует называть данническими кочевыми империями.
Как было сказано выше, стабильность имперских конфедераций кочевников напрямую зависела от умения высшей власти организовывать получение шелка, земледельческих продуктов, ремесленных изделий и изысканных драгоценностей из оседлых территорий. Так как эта продукция не могла производиться в условиях скотоводческого хозяйства, получение ее силой или вымогательством было первоочередной обязанностью правителя кочевого общества. Механизмом, соединявшим племена в имперскую конфедерацию, являлись институты престижной экономики. Манипулируя подарками и одаривая ими соратников и вождей племен, правитель кочевой державы увеличивал свое политическое влияние и престиж щедрого правителя. Одновременно он как бы связывал получивших дар обязательством ответного отдарка.
Племенные вожди, получая подарки, с одной стороны, могли удовлетворять личные интересы, а с другой — могли повышать свой внутриплеменной статус путем раздач даров соплеменникам или посредством организации церемониальных праздников. Кроме того, получая от правителя дар, реципиент как бы приобретал от него часть сверхъестественной благодати, чем дополнительно способствовал увеличению своего собственного престижа.
Можно предположить, что помимо символического обмена между вождями различных рангов и правителями степных империй отношения осуществлялись, по всей видимости, через включение в генеалогическое родство различных скотоводческих групп, через широкий круг коллективных мероприятий и церемоний (сезонные съезды и праздники, облавные охоты, возведение монументальных погребальных сооружений и пр.).
Определенную роль в институционализации власти правителей кочевых обществ играли выполняемые ими функции священных посредников между социумом и Небом (Тэнгри), которые обеспечивали бы покровительство и благоприятствование со стороны потусторонних сил. Согласно религиозным представлениям номадов, правитель степного общества (шаньюй, каган, хан) олицетворял собой центр социума и в силу своих божественных способностей осуществлял ритуалы, которые должны были обеспечивать обществу процветание и стабильность. Эти функции имели для общества громадное значение. Поэтому в случае природного стресса или болезни и гибели скота неудачливого хана или вождя могли заменить, а то и просто убить.
Несколько слов следует сказать о причинах распада империй кочевников. Исследователями неоднократно выделялось много причин, среди них: 1) природные явления (усыхание степи, кратковременные климатические стрессы и эпидемии); 2) внешнеполитические факторы (нашествия врагов, затяжные войны, прекращение внешних доходов, кризисы соседних земледельческих цивилизаций); 3) внутренние причины (демографический взрыв, потеря внутреннего единства и сепаратизм, гигантские размеры и слабость административной инфраструктуры, классовая борьба, усобицы ханов и гражданская война, бездарные политические правители).
Современные данные не подтверждают значения некоторых факторов. Как уже отмечалось выше, палеогеографические данные последних десятилетий свидетельствуют об отсутствии прямой связи глобальных циклов усыхания/увлажнения степи с периодами гибели/подъема степных империй. Оказался ошибочным тезис о «классовой борьбе» у кочевников, поскольку таковой у них не наблюдалось. Однако большинство вышеперечисленных причин оказало реальное воздействие на судьбы тех или иных степных держав. Правда, сравнительно-исторический анализ показывает, что нередко влияние на гибель кочевых империй оказывало не одно, а сразу несколько обстоятельств. Внутренние усобицы могли сопровождаться как локальными экологическими катастрофами (уйгуры), так и нашествиями врага (жужани и те же уйгуры).
В то же время имелись причины, которые потенциально способствовали структурной неустойчивости кочевых империй: 1) внешние источники поступления богатств, которые делали стабильность степной конфедерации зависимой от военной удачи и экономического благополучия соседней оседло-городской цивилизации; 2) мобильность и вооруженность кочевников вынуждала ханов и каганов балансировать в поисках консенсуса между различными кланами степной элиты и племенами; 3) специфическая «удельно-лествичная» система наследования власти, согласно которой каждый из представителей правящего «линиджа» (или «линьяжа») от главных жен имел право в соответствии с очередью по возрасту на повышение административного статуса и в том числе права на престол; 4) так называемый «закон Ибн Халдуна» — полигамия (в виде полигинии) в среде высшей элиты кочевников (у Чингисхана, например, было около 500 жен и наложниц, у Джучи 114 сыновей, у Хубилая около 50 сыновей и т. д.). Это приводило через три-четыре поколения к переизбытку представителей правящей элиты, резко возросшей конкуренции и гражданским войнам.
Завоевательный путь политогенеза (кочевники и земледельцы)
Еще один вариант возникновения государственности был связан с переселением кочевников на территорию земледельческого государства и завоеванием местного населения. Он многократно встречался в Средние века в различных регионах Евразии. Данные империи трудно уже относить к кочевым, так как они быстро эволюционировали по пути превращения в комплексное земледельческо-городское государство с крупным скотоводческим укладом. В Европе таким путем возникли аварская, болгарская и венгерская державы.
В истории Китая период IV—VI вв. получил название «эпохи 16 государств пяти варварских племен». Пять племен, о которых уже говорилось выше, — это хунну, сяньби, цяны, цзе и ди — кочевые и скотоводческие народы, вторгшиеся на китайскую равнину из Синьцзяна, монгольских степей и из Маньчжурии. Самым крупным из этих образований была империя Северная Вэй (Тоба Вэй).
Примерно в это же время происходили завоевания эфталитов в Средней Азии, которые частично осели на захваченных территориях, а частично перешли к паразитическому существованию за счет завоеванных народов. Уйгуры после разгрома кыргызами в середине IX в. переселились в Турфанский оазис, где осели и стали развиваться как скотоводческо-земледельческое общество. Схожим путем происходило становление империй сельджуков и караханидов, Дунайской и Волжской Болгарии, государства Ильханов в Иране.
Имеет смысл проиллюстрировать данный вариант политогенеза на примере киданьской империи Ляо (907-1125) и чжурчжэньского государства Цзинь (1115—1234). Кидани — это полукочевой народ, проживавший на территории Маньчжурии и внутренней Монголии. В период господства каганатов тюркоязычных кочевников они являлись их вассалами. Когда Уйгурский каганат был уничтожен кыргызами и чуть позже погибла империя Тан, кидани получили шанс стать политическими лидерами в регионе.
Это совпало с усилением власти вождя киданьской конфедерации восьми племен Елюя Абаоцзи. У киданей существовал обычай, согласно которому через определенный срок вождь конфедерации должен был сменяться. Когда срок правления Абаоцзи истек, он собрал всех вождей на праздничный пир и вероломно убил. После этого он объявил себя единоличным правителем и напал на несколько небольших государств, образовавшихся на обломках Танской империи. Киданьская держава получила название Ляо («Железная»). Следующий этап — уничтожение бохайской государственности в 926 г., начало завоевания территории Северного Китая, затем войны против династии Сун.
На протяжении многих лет держава киданей была основана на эксплуатации соседних государств. Данничество и вымогаемые от китайских государств «подарки» приносили огромную прибыль. После подписания договора в 1005 г. Сунская династия согласилась выплачивать ежегодно Ляо 100 тыс. лян серебра и 200 тыс. кусков шелка. После военной кампании 1042 г. выплаты были увеличены до 200 тыс. лян и до 300 тыс. кусков шелка. Длительное время эти доходы оставляли основу бюджета экономики империи.
В империи Ляо скотоводы-кочевники кидани («ядро-метрополия») составляли пятую часть населения (750 тыс. чел.). Кроме них, в состав империи входили земледельцы: китайцы (более половины населения — 2 млн 400 тыс. чел.), бохайцы (450 тыс. чел.), некиданьские («варварские» скотоводческие и охотничьи народы — 200 тыс. чел.). Общая численность населения державы составляла 3 млн 800 тыс. чел.
По мере включения в состав империи значительных земледельческих территорий появилась потребность создания более сложного управленческого механизма. Догосударственные институты управления конфедерации «восьми племен» киданей не были приспособлены для управления сложной экономикой земледельческой цивилизации с ее многочисленными городами. В 947 г. в империи Ляо была создана дуальная система администрации, разделенная на северную и южную части. Северная администрация считалась по рангу выше Южной. Она возглавлялась «северным канцлером», который назначался из представителей кланов Елюй и Сяо. В его компетенцию входил контроль за киданями — титульным этносом многонационального государства.
Полностью повторили киданьский пример чжурчжэни в XII в. Так, начиная с X в., стали называть происходившие от хэйгиуй мохэ племена, расселившиеся по территории Северной Маньчжурии и на опустевших после киданьского завоевания бохайских землях. Во второй половине XI в. начался процесс консолидации чжурчжэней. Это привело к войне против господствовавших в тот период на Дальнем Востоке киданей и к провозглашению в 1115 г. «Золотой империи» чжурчжэней (кит. Цзинь).
